Осознав, в чём дело, Жэнь Яоци поначалу не на шутку испугалась, решив, что против Сяо Цзинлинь плетется какой-то заговор. Однако, перечитав письмо от начала до конца, она отбросила эти опасения: в послании не было ни единого важного слова. Лишь вежливые расспросы о здоровье, пара забавных историй про Глупышку и настойчивое предупреждение о том, что нынче многие подхватили простуду, а посему ей следует пореже выходить из дома.
Яоци в недоумении замерла, но внезапно, поддавшись наитию, перевернула конверт и легонько тряхнула его над письменным столом. Из него выпало ярко-алое, глянцевое и полное зернышко красного боба — «боба тоски».
Жэнь Яоци: «…»
Она долго сверлила взглядом письмо, написанное почерком Сяо Цзинлинь, а затем наткнулась на обращение в самом начале: «Возлюбленная моя, точно свидание наяву…». Эти слова так резали глаз, что лицо девушки мгновенно залил густой румянец.
Яоци долго колебалась, но в конце концов взялась за кисть. Она не стала разоблачать личность отправителя, лишь описала пару пустяковых происшествий и в ответ попросила адресата беречь здоровье. Но в самом конце она всё же не удержалась от маленькой каверзы и приписала: «Заметила я, что нынче кисть твоя бессильна и мягка, в ней нет прежней удали и крепости. Уж не в душевном ли смятении тому причина?» Спрятав улыбку, она запечатала конверт и велела отправить его в поместье Яньбэйского вана.
На следующий день из поместья вновь прибыло письмо — якобы от окружной госпожи. Вскрыв его, Яоци замерла в изумлении: на этот раз в нём не было ни слова. Автор, подражая её старой манере общения с Цзинлинь, заполнил бумагу серией маленьких зарисовок. И хотя это были лишь наброски в несколько штрихов, люди и вещи на них выглядели необычайно живыми.
Чаще всего на рисунках встречались Цзинлинь и Глупышка за игрой, и лишь на одном полотне мелькнул силуэт мужчины. Он стоял позади девушки, запускающей воздушного змея; оба были изображены со спины, лиц не разглядеть, но само положение фигур передавало, что взор мужчины неотрывно следует за спутницей — нежно и преданно.
Яоци долго смотрела на этот рисунок, а затем не удержалась и легонько коснулась пальцем макушки нарисованного мужчины. Опомнившись, она отдернула руку, точно обжегшись, — ей почудилось, будто она коснулась не бумаги, а живого лба реального человека.
Она убрала письмо вместе с тем красным бобом в ящик стола и заперла его на ключ.
Когда пришло время писать ответ, Яоци долго мучилась, не зная, что сказать. Просидев в кабинете полчаса, она вложила в конверт чистый лист бумаги. Сперва она хотела отправить письмо именно так, но в последний миг, поддавшись порыву и заразившись тем искренним чувством, что дышало в рисунках, она вскрыла свой ароматный оберег от сглаза, выбрала оттуда один красный боб и бросила его в конверт.
Однако едва письмо покинуло дом, Яоци раскаялась. Ей показалось, что она поддалась чужому влиянию и поступила слишком дерзко. Она немедля отправила Пинго вдогонку, чтобы вернуть послание, но гонец из поместья вана оказался слишком скор на ногу. Пинго так и не удалось его настичь, и письмо с чистым листом и красным бобом благополучно легло на стол адресата.
Глядя на расстроенную и виноватую Пинго, Яоци вдруг почувствовала, что и сама в последнее время ведет себя необъяснимо странно, и решила выбросить это из головы.
Той ночью внезапно повалил снег, и к утру Юньянь превратилась в мир, вырезанный из нефрита и хрусталя. В тот день из поместья вана вестей не было, но Яоци и не ждала их — они с Цзинлинь и так не переписывались ежедневно.
На третий день госпожа Сюй прислала приглашение на «встречу у жаровни». Подобные собрания знатных дам и девиц, где за чаем и беседами любовались снегом, зимой случались часто. В холодное время года жизнь замирала, и лишь снегопад пробуждал в людях бодрость — словно зимняя стужа вымораживала не только вредителей на полях, но и людскую лень.
Госпожа Сюй устроила встречу не дома, а в сливовой роще академии Юньянь. Прогулка по снегу в поисках первых цветов дикой сливы — мэйхуа — считалась делом в высшей степени изысканным.
Жэнь Яоци и Жэнь Яохуа вместе с Лю Мэнхань и другими признанными поэтессами слагали стихи и играли в застольные игры. Пусть Яоци и не была страстной любительницей рифмоплетства, но под влиянием Третьего господина и наставника Пэя она вполне могла представить на суд подруг достойные вирши о снеге и сливе.
Жэнь Яоци пригубила несколько чарок сладкого фруктового вина, и на её щеках выступил легкий румянец. Поначалу она полагала, что этот напиток мало чем отличается от того, что они пили с Сяо Цзинлинь — просто сладкий сок. Однако фруктовое вино, приготовленное в доме Сюй, хоть и обладало едва уловимым вкусом, всё же было хмельным, пусть обычно от него никто и не пьянел.
Но Яоци не была «обычным» человеком: хмель действовал на неё мгновенно, и она могла захмелеть буквально с половины чарки. И если остальные пили вино без последствий, то у неё всё сразу отразилось на лице, благо состояние было не слишком тяжелым.
Заметив, что Лю Мэнхань и ещё одна барышня увлеченно состязаются в сложении стихов, Яоци решила выйти проветриться, чтобы поскорее разогнать винные пары. Шепнув Жэнь Яохуа, что ей нужно отлучиться и привести себя в порядок, она в сопровождении Пинго и Саншэнь покинула теплую комнату.
Снаружи всё ещё сыпал мелкий снег, похожий на рисовые зерна, и было непривычно морозно. Пинго поспешила заботливо надеть на Яоци капюшон, вручила ей маленькую ручную грелку и, поддерживая под локоть, осторожно повела по дорожке.
Яоци планировала лишь недолго постоять на воздухе, чтобы освежиться, но вдруг увидела идущую навстречу по снегу Хунъин. Если другие служанки в это время уже облачились в плотные ватные куртки, а Сянцинь и вовсе готова была закутаться, как рисовый цзунцзы, то Хунъин по-прежнему была одета легко.
Она шла без зонта и без шапки; снежинки густо усыпали её волосы и плечи, но девушка не обращала на это ни малейшего внимания. Увидев Жэнь Яоци, она на мгновение зажмурилась, словно снежный порыв ослепил её, а затем подошла и склонилась в поклоне:
— Приветствую третью молодую госпожу Жэнь. Моя госпожа просит вас пожаловать к ней.
Яоци искренне обрадовалась встрече с Хунъин — она не видела Сяо Цзинлинь уже два месяца и не ожидала встретить её здесь сегодня. Она велела Хунъин идти впереди, а сама, опираясь на руку Пинго, медленно последовала за ней.
Заметила она лишь, что сегодня Хунъин казалась ещё более неразговорчивой, чем обычно, но не придала этому значения: та никогда не отличалась словоохотливостью.
Хунъин привела Яоци к той самой сливовой роще.
В это время года роща была прекрасна как никогда: первые розовые бутоны мэйхуа нежно проглядывали сквозь серебристое снежное убранство. В лесу царила глубокая тишина, лишь беззвучно падал снег. Яоци огляделась по сторонам, собираясь спросить, где же Цзинлинь, как вдруг из глубины рощи вышел человек. Девушка замерла, не в силах шевельнуться от неожиданности.
К ней шел Сяо Цзинси, окутанный в темный плащ с богатой меховой оторочкой.
Добавить комментарий