Лэй Тин немного помолчал, а затем спокойно ответил:
— Я дам соответствующие объяснения.
Вдаваться в подробности, перед кем и как он будет отчитываться, Лэй Тин не стал, но этого оказалось достаточно, чтобы заставить Тунси закрыть рот.
Однако вскоре Лэй Тин заметил, что с этого самого момента пронырливый слуга повадился то и дело бросать на него странные, совершенно непонятные взгляды.
На самом деле Тунси был безвинно оболган: просто Лэй Тин был чересчур наблюдателен, всё замечал и всё слышал. А Тунси всего лишь хотел втайне хорошенько изучить этого мужчину, который, по всему видя, вполне мог стать зятем внучки самого вана Сяня, и выискать в нем какие-нибудь выдающиеся достоинства.
— Злодеев уже взяли? — обратился Лэй Тин к Сяо Хуа. Бывший тайный страж тоже участвовал в операции по спасению Жэнь Яохуа, и раз он стоял здесь, значит, с бандой Цзэн Куя уже покончено.
Сяо Хуа коротко кивнул:
— Угу. Было непросто.
Любой другой, услышав это, решил бы, что прихвостни Цзэн Куя оказались слишком сильными противниками. Но Лэй Тин прекрасно знал: бывший личный теневой страж Сяо Цзинси был одним из четырех величайших мастеров ванского дворца Яньбэя, и слабаков под его началом не водилось. Под словом «непросто» Сяо Хуа подразумевал совсем другое: притворяться обычными бродягами из мира боевых искусств, вырвать двух пленников из рук головорезов Цзэн Куя и скрутить всю банду так, чтобы не выдать своего истинного уровня и принадлежности к ванскому дворцу — вот что действительно требовало ювелирной работы.
— И как вы намерены поступить с Цзэн Куем? — спросил Лэй Тин. Поначалу он думал, что раз стычка с Цзэн Куем произошла по его вине, то и разгребать последствия придется ему самому. Но теперь, когда здесь объявился Тунси, Лэй Тин предположил, что у Сяо Цзинси, возможно, уже есть на этот счет свои планы.
Сяо Хуа тоже перевел взгляд на Тунси.
Хоть по должности и выслуге лет Тунси и в подметки не годился Сяо Хуа, страж понимал: статус этого парня при молодом господине сродни положению императорского посланника или главного дворцового евнуха. Принимая решения, к его голосу стоило прислушиваться.
Тунси, даже не подозревая, что его мысленно приравняли к главному евнуху, глубокомысленно потер подбородок и с ухмылкой заявил:
— Мы сделаем так, как скажет господин Лэй.
Лэй Тин нахмурился:
— Как скажу я?
Тунси хитро подмигнул:
— Ну да! Разве люди господина Лэя не кричали, что мы должны притвориться наемниками У Июй и забрать у Цзэн Куя кое-какую… деталь? А потом мы сможем просто сидеть и смотреть, как псы из семей У и Цзэн грызут друг другу глотки! Гениальный план, господин Лэй, просто снимаю шляпу!
Тут Лэй Тин вспомнил: и впрямь, те слова о том, что У Июй хочет лишить молодого господина Цзэна его «мужского достоинства», в пылу драки выкрикнул один из его собственных людей.
Сяо Хуа молча покосился на Тунси и подумал: «Воистину, личный прислужник молодого господина! Решил разделаться с человеком, да еще и приплел к этому делу главу клана Лэй, чтобы чужими руками жар загребать. И как только у него мозги устроены? Хитёр как лис! Недаром говорят, что из дворцовых евнухов редко получаются приличные люди — слишком уж извилистые у них мысли…»
Видя, что Лэй Тин погрузился в раздумья, Тунси горестно вздохнул:
— Признаться, мне поначалу было жаль этого негодяя. Всё-таки единственный наследник семьи Цзэн… Прервать чужой род — дело подсудное, Небеса могут и покарать! Но когда брат Сяо Хуа и остальные рассказали, в каком жутком состоянии они нашли третью барышню Жэнь, мое сердце просто разорвалось от боли и праведного гнева! Кому вообще мешала наша третья барышня? За что ей такие муки? Да кто такие эти семьи Цзэн и У?! Приперлись на земли ванского дворца Яньбэя и творят беспредел! Думают, в Яньбэе заступиться некому?! Если мы не преподадим им урок, это будет просто преступлением против Небес!
Сяо Хуа поперхнулся: «Эй, а меня-то зачем приплел?!»
Но Лэй Тин, вспомнив, как Жэнь Яохуа, истекая кровью, из последних сил ползла к обрыву, почувствовал, как в груди закипает ярость. Он прекрасно понимал, что Тунси намеренно разжигает в нем гнев, чтобы втянуть в дело, но всё же твердо кивнул:
— Раз это преступление против Небес, значит, мы станем орудием Небесной кары.
Лэй Тин и раньше наводил справки о Цзэн Куе и знал, что тот погубил и замучил немало невинных девиц. Сделать из него кастрата действительно означало сослужить добрую службу миру.
Увидев, что Лэй Тин согласился взять ответственность на себя, Тунси проникся к нему еще большей симпатией. Его болтовня была своего рода проверкой: Тунси презирал мужчин, которые при малейшей опасности прячут голову в песок и трясутся за свою шкуру. К счастью, этот Лэй Тин оказался человеком дела. И хотя он явно раскусил хитрый замысел Тунси, всё равно согласился, проявив завидную широту души.
— Я сначала провожу третью барышню Жэнь, — сказал Лэй Тин, направляясь к повозке и доставая оттуда длинный плащ.
Тунси немного поразмыслил и предложил:
— Может, лучше вернемся все вместе? Людей-то у нас хватает, но барышня Жэнь никого из нас не знает. Она только что чудом избежала гибели и наверняка напугана до смерти. Ей будет куда спокойнее, если рядом будет знакомое лицо. В конце концов, дело с Цзэн Куем много времени не займет, мы с барышней можем подождать вас здесь.
Услышав это, Лэй Тин вспомнил, как Яохуа нерешительно спрашивала его, почему он не едет с ней. Он мысленно обругал себя за грубость и невнимательность: как он мог не догадаться о её чувствах?
— Ты прав. Так будет лучше. Пойду скажу ей.
Оба в этот момент напрочь забыли о том, что Тунси вообще-то тоже был отлично знаком с Жэнь Яохуа, причем знал её даже дольше, чем сам Лэй Тин.
Когда Лэй Тин скрылся в доме, Сяо Хуа не выдержал и тихо спросил:
— Все эти речи… Это господин велел тебе так сказать?
Тунси недоуменно захлопал глазами:
— Какие речи?
Сяо Хуа имел в виду, как ловко Тунси втянул Лэй Тина в дело и заставил его вынести приговор Цзэн Кую. Но суровый вояка Сяо Хуа, хоть и обладал богатым внутренним миром, на словах был скуп и косноязычен, поэтому попытался донести свою мысль лишь выразительным взглядом.
До Тунси наконец дошло. Он протянул понимающее «А-а!» и смерил Сяо Хуа презрительным взглядом:
— Если слуга знает, что делать, только после того, как хозяин разжует ему каждый шаг, то на кой черт мы вообще нужны? Предвосхищать мысли господина, разделять его тревоги еще до того, как они будут озвучены — вот в чем истинное искусство! Понимаешь?
Сяо Хуа мрачно выдавил:
— Не понимаю.
Тунси сочувственно покивал:
— Вот поэтому я — незаменимый, чуткий доверенный слуга при господине, а ты — всего лишь острый клинок в его руках.
Сяо Хуа: «…»
В глубине души Сяо Хуа грязно выругался: «Точно говорят, во все времена эти выскочки-прислужники обожают строить из себя важных особ перед командирами стражи! А всё потому, что им самим мужской доблести не хватает. Мать их, да это же чистой воды зависть!»
Тунси не слышал внутреннего рычания Сяо Хуа. Видя, что тот молчит, он решил, что страж внимает его мудрости. Подумав, что этот предводитель тайных воинов — человек вполне сговорчивый, Тунси продолжил:
— К тому же, в это дело впутана семья Цзэн. Нам самим марать руки не с руки, верно? Всё-таки государственные дела и личные счеты — вещи совершенно разные.
Сяо Хуа нахмурился:
— Если руки приложит ванский дворец — это государственное дело. Но почему, если это сделает семья Лэй, это станет личной враждой? Какая связь между Лэями и Жэнями?
Тунси похлопал Сяо Хуа по плечу и многозначительно улыбнулся:
— Об этом ты узнаешь чуть позже.
Сяо Хуа лишь подумал про себя: «Все эти главные евнухи обожают напускать туману, лишь бы казаться выше других. До чего же несносный народец!»
Тем временем Лэй Тин вошел в хижину и обнаружил, что Жэнь Яохуа уже спустилась с кана. Опираясь на край лежанки, она пыталась медленно идти, но, увидев вошедшего, покачнулась и едва не рухнула на пол.
Лэй Тин стремительно шагнул вперед, подхватил её и усадил обратно. Он протянул ей принесенный плащ и строго отчитал:
— Ты что, вознамерилась на всю жизнь остаться хромой?
Яохуа смутилась:
— Я думала, у вас много дел. Не могла же я вечно ждать, пока меня на руках отнесут в повозку? Вот и решила проверить, смогу ли дойти сама. Если бы у меня была трость для опоры, я бы справилась.
Лэй Тин вздохнул и мягко произнес:
— Жди меня здесь. Я закончу дела неподалеку и сразу вернусь, тогда мы вместе отправимся в Юньянь. Снаружи остались сильные мастера, так что не бойся ничего.
Яохуа сжала в руках мягкую ткань плаща, набросила его поверх изорванной юбки и кивнула:
— Хорошо. Ступайте, занимайтесь делами.
Лэй Тин, успокоенный, направился к выходу. В тот миг, когда он уже переступал порог, Яохуа негромко добавила:
— Берегите себя.
Мужчина на мгновение замер, а затем вышел прочь.
Когда Лэй Тин, Сяо Хуа и Тунси вернулись к лесу, Цзэн Куй и его прихвостни уже были крепко связаны и брошены на землю.
Подойдя ближе, они услышали язвительный голос Цзэн Куя:
— Ну и что? Как ваш наниматель решил со мной поступить?
Тунси холодно усмехнулся и громко объявил:
— Старшая барышня велела: нужно лишить тебя корня жизни! Чтобы даже если ты женишься на ней, то не смог бы войти в опочивальню!
Люди Цзэн Куя тут же разразились проклятиями:
— Да как вы смеете! Наш господин не оставит от вас камня на камне!
Один из людей в масках с яростью выкрикнул:
— Еще как смеем! Вы подрезали жилы на руках и ногах нашему Старшему и Второму брату, превратив их в калек. Мы — люди из «мира рек и озер», и даже без приказа барышни У обязаны платить за обиду обидой, а за кровь — кровью!
Лэй Тин, изменив голос на хриплый и неузнаваемый, добавил:
— Нанимательница обещала: как только мы покончим с этой жабой, мечтающей о лебяжьем мясе, она поможет нам и нашим семьям скрыться. Что нам твой дом Цзэн? Барышня была щедра — отдала нам половину своего приданого в серебре!
Отец У Июй, У Вэй, души не чаял в единственной дочери и загодя собирал для неё богатейшее приданое. Денег в семье У хватало, так что никого не удивляло, что Июй смогла нанять столько мастеров.
Спутники Цзэн Куя продолжали осыпать всех бранью. Цзэн Пу специально отобрал их для охраны сына; если с Цзэн Куем что-то случится, им всё равно не сносить головы.
Сам Цзэн Куй побледнел. В душе он тысячу раз проклял У Июй, поклявшись, что если выберется отсюда живым, заставит эту дрянь молить о смерти!
Лэй Тин подал знак своему подчиненному:
— Время поджимает. Действуй быстрее, нам нужно засветло добраться до Чжочжоу!
Подручный Лэй Тина всё понял. Сверкнув острым длинным кинжалом, он подошел к Цзэн Кую и зловеще рассмеялся:
— Молодой господин, не бойтесь. Я не раз видел, как мой батюшка скотину кастрировал — один взмах, и готово! — Этот человек был выходцем из городских низов, и его грубая, развязная манера речи идеально подходила под личину наемника.
— Нет… не надо… — Цзэн Куй судорожно заерзал, пытаясь отползти от сверкающей стали.
Любой мужчина до смерти боится стать евнухом. Каким бы извращенным ни был разум Цзэн Куя, в этом он оставался мужчиной.
Но рука наемника была безжалостна и быстра. Кинжал свистнул в воздухе, и в следующее мгновение тишину леса разорвал истошный, леденящий душу крик.
Добавить комментарий