Лэй Тин вскоре вернулся с аптечкой.
— Прошу прощения за дерзость, — нахмурившись, извинился он. Поставив аптечку на глиняный кан, мужчина склонился, чтобы осмотреть рану на голени Жэнь Яохуа.
Яохуа рефлекторно попыталась отдернуть ногу, но потревожила рану и невольно вскрикнула от боли.
Лэй Тин на мгновение замер, а затем поднял голову:
— Хоть кость и не задета, в такую жару рану нужно срочно обработать. Лекаря здесь быстро не сыскать, так что придется немного потерпеть.
С этими словами он достал из аптечки лоскут чистой хлопковой ткани, разорвал его на узкие полоски и плотно завязал себе глаза. Только после этого он взял маленькие серебряные ножницы и осторожно разрезал окровавленную штанину на левой ноге девушки.
Увидев, что он завязал глаза, Яохуа немного успокоилась. И всё же, когда чужие пальцы коснулись её кожи, она не смогла сдержать румянца.
— А вы… вы перевязали свою рану? — тихо спросила она.
Хотя глаза Лэй Тина были скрыты тканью, он уже успел тщательно осмотреть увечье, поэтому обрабатывал рану без малейших заминок.
— Это пустяки. Я уже остановил кровь, когда ходил к повозке за аптечкой.
Опасаясь, что вид его окровавленной руки заставит Яохуа терзаться чувством вины, Лэй Тин наспех присыпал её лекарством, прежде чем вернуться. Впрочем, сам он считал, что стрела, выпущенная Цзэн Куем, принесла ему куда меньше вреда, чем те неистовые удары, которыми наградила его Яохуа. Одно дело — наружная рана, и совсем другое — внутренние ушибы.
Яохуа смущенно скользнула взглядом по запястью Лэй Тина: там отчетливо виднелся глубокий, кровоточащий след от зубов. Мужчина не придал этой «мелочи» значения и даже не нанес на укус мазь. Яохуа же в этот миг готова была сквозь землю провалиться со стыда.
Лэй Тин проворно нанес целебную мазь и наложил повязку. Как бы осторожно он ни действовал, избежать прикосновений было невозможно. После тех нескольких фраз между ними повисло неловкое молчание.
Лишь закончив работу, Лэй Тин стянул повязку с глаз.
И тогда Яохуа прошептала:
— Простите меня… Я не узнала вас и потому поранила…
Глядя на её виноватое и тревожное лицо, Лэй Тин на мгновение задумался, а затем ответил:
— Ничего страшного, мне не больно. Просто зубки у кого-то оказались на редкость острыми.
Видя, с каким непроницаемо серьезным лицом глава сурового клана Лэй произнес эту шутку, Яохуа не удержалась и рассмеялась сквозь слезы.
Чтобы окончательно её успокоить, Лэй Тин тут же щедро присыпал порошком и свой укус на запястье.
Яохуа наблюдала, как он собирает аптечку, а затем снова обвела взглядом убогую хижину:
— Но как вы оказались здесь? И как раз вовремя, чтобы спасти меня?
Когда она попала в руки злодеев, она втайне молила Небеса о спасителе, но ей и в голову не приходило, что им станет Лэй Тин.
Убирая бинты обратно в деревянный ящичек, Лэй Тин, не поднимая глаз, ответил:
— После того случая с Цзэн Куем я приказал негласно охранять Пань-эр при каждом её выходе из дома. До меня доходили слухи, что и у вас в последнее время хватает неприятностей, поэтому, когда вы отправлялись на встречу с Пань-эр, я заодно велел присматривать и за вами.
Яохуа опешила и недоверчиво переспросила:
— Вы… вы велели тайно охранять меня?
Лэй Тин бросил на неё короткий взгляд:
— Не совсем так. Просто когда Пань-эр приглашала вас, я ставил людей приглядывать за дорогой. Иначе, случись с вами беда в пути, ответственность легла бы на семью Лэй.
Хотя Лэй Тин и подчеркнул, что его защита не была целенаправленной, эти слова вызвали в душе Яохуа целую бурю чувств. Не считая родных, Лэй Тин оказался первым человеком в её жизни, который по собственной воле взял её под защиту.
С тех пор как Яохуа начала что-то понимать в этой жизни, она всегда стремилась защищать мать. Позже она взяла на себя заботу о сестре. Она привыкла считать себя сильной, рожденной для того, чтобы стоять нерушимым щитом перед своими слабыми родными и держать для них небосвод. И вот теперь кто-то попытался укрыть её саму.
— Это делалось лишь на всякий случай, но кто бы мог подумать, что однажды это и впрямь пригодится, — продолжил Лэй Тин. — Когда вас похитили, я как раз встречался с другом на улице Чжэнъян. Узнав о случившемся, я сразу бросился в погоню. Но из-за спешки я не успел собрать достаточно людей, к тому же было неясно, кто именно стоит за похищением и сколько у них сообщников на пути. Боясь действовать опрометчиво, я предпочел скрытно следовать за ними всю дорогу.
И хотя после того, как бандиты разделились, их осталось всего трое, все они обладали недюжинными боевыми навыками. Лэй Тин не знал, таятся ли поблизости другие наемники, и не ведал, кто дергает за ниточки из тени. В тот момент с ним был лишь один верный слуга, Лю Гуй. Лэй Тин опасался, что если он нападет открыто, загнанные в угол псы могут покалечить Яохуа. Убедившись, что девушка находится в повозке и не ранена, а похитители лишь спешат в Чжочжоу и пока не намерены причинять ей вред, он стал тайно следовать за ними, параллельно стягивая силы для перехвата.
Лэй Тин прекрасно знал местность между Яньчжоу и Чжочжоу. Собрав людей, он срезал путь по тайной тропе и обогнал повозку. Он планировал устроить засаду в том самом лесу и отбить Яохуа, но с удивлением обнаружил, что там уже затаилась чужая банда.
Он и представить не мог, что в этот момент появится Цзэн Куй с элитными телохранителями, и уж тем более не предвидел, что из-за этой стычки повозка перевернется и Яохуа получит столь тяжелую рану.
В тот миг, когда Лэй Тин уже готов был пойти на отчаянный риск ради спасения, он случайно столкнулся с несколькими первоклассными мастерами из свиты Сяо Цзинси, которые выполняли в тех краях какое-то поручение. Тревожась за истекающую кровью Яохуа, Лэй Тин не стал терять ни секунды: он решительно «одолжил» троих бойцов ванского дворца, добавил к ним своего человека, и впятером они, обмотав лица черной тканью, стремительно взобрались по крутому склону.
В тот миг, когда он увидел Яохуа израненной, Лэй Тин пожалел, что не рискнул напасть на бандитов в самом начале пути. Будучи главой клана, он давно перерос тот возраст, когда решения диктуются лишь горячей кровью. Он привык действовать наверняка, выбирая самые надежные пути, чтобы минимизировать потери и гарантировать успех.
Он уже не раз видел упрямство этой девушки, её гордость, которая не позволяла ей склонить голову, даже если она разбивалась в кровь. Он восхищался этой гордостью, но не разделял её методов, оттого и делал ей наставления уже дважды.
Для Лэй Тина холодная самодостаточность и умение владеть собой всегда были качествами, которыми обязан обладать любой выдающийся человек. Именно на эти черты он обращал внимание, когда задумывался о выборе новой супруги.
Однако, по неведомой ему причине, эта колючая Жэнь Яохуа, вечно выставляющая шипы, вызывала в нем безотчетную нежность и щемящую боль в сердце. Ему было невыносимо видеть её поверженной или израненной. На свете было полно женщин куда более хрупких и вызывающих жалость, чем Яохуа, но ни одна из них не пробуждала в нем и тени того защитного инстинкта, что он ощущал сейчас. Лэй Тин никогда не был мягкосердечным добряком, раздающим сочувствие направо и налево — такой человек попросту не смог бы возглавить клан Лэй.
Хотя Лэй Тин описывал процесс спасения кратко и обыденно, Яохуа понимала: с того момента, как она покинула Юньянь, прошло меньше полутора часов. За это время Лэй Тин умудрился не только неотступно следовать за похитителями, но и тайно собрать людей, составить план и осуществить его. Он вложил в это дело невероятное количество сил.
Даже кровный родственник вряд ли смог бы действовать столь же самоотверженно и продуманно, что уж говорить о нем — человеке, который формально был ей никем?
— Здесь нельзя оставаться надолго. Я прикажу людям проводить тебя обратно в Юньянь, — сказал Лэй Тин, поднимаясь.
— А вы? — поспешно спросила Яохуа.
Лэй Тин решил, что она боится новой опасности, и смягчил голос:
— Не бойся. Люди, которых я привел, надежны и хорошо владеют боевыми искусствами. К тому же несколько мастеров из ванского дворца Яньбэя тоже возвращаются в город, вы поедете вместе. Даже если люди семей У или Цзэн появятся снова, ты будешь в безопасности. Я лишь наспех перевязал твою рану; ради твоего же блага нужно как можно скорее показаться лекарю.
Яохуа чувствовала, что ей будет спокойнее, если Лэй Тин будет рядом. В этот миг он был единственным, кому она доверяла, поэтому она повторила вопрос:
— А вы? Вы не возвращаетесь?
— Мне нужно сначала уладить кое-какие дела, — ответил Лэй Тин. Цзэн Куй и его прихвостни явно были не ровня мастерам Яньбэя и его собственным людям, так что сейчас они наверняка уже схвачены. Ему нужно было разобраться с этой «большой проблемой», прежде чем уходить.
Он опасался, что долгое отсутствие Яохуа в городе плохо скажется на её репутации, да и семья Жэнь наверняка места себе не находит. Поэтому он решил отправить её первой, намереваясь догнать отряд сразу после того, как закончит дела.
Видя его решимость, Яохуа не посмела задерживать его и послушно кивнула.
В этот момент снаружи раздался стук в дверь.
— Пойду посмотрю, — Лэй Тин скользнул взглядом по разорванному подолу её юбки и слегка нахмурился, но ничего не сказал. Выходя, он осторожно прикрыл за собой дверь.
Снаружи его ждали двое. Увидев Лэй Тина, один из них сразу спросил:
— С третьей барышней Жэнь всё в порядке?
Лэй Тин, узнав говорившего, подозрительно прищурился:
— Ты тоже здесь «по делам»?
В пылу спасательной операции у Лэй Тина не было времени размышлять, но теперь он понял: людей из ванского дворца Яньбэя появилось подозрительно много, и возникли они в самый критический момент. А теперь перед ним стоял сам Тунси — личный слуга второго молодого господина Сяо.
Тунси слегка кашлянул:
— Мой господин послал меня проверить, как продвигаются дела. Слышал, барышня ранена? Как же так! Разве за ней не следили всю дорогу?! — «Как я теперь буду отчитываться перед господином?» — мелькнуло в голове у слуги.
Лэй Тин вскинул бровь. Вспомнив, что этот слуга Сяо Цзинси когда-то был выходцем из дома вана Сяня, он всё понял и кивнул:
— Это моё упущение. Сейчас барышне уже лучше, рана на ноге не задела кость.
Тунси, однако, прищурился и с подозрением перевел взгляд с Лэй Тина на плотно закрытую дверь за его спиной. Вдруг его глаза округлились, и он, тыча пальцем в Лэй Тина, заикаясь, выпалил:
— Вы… вы… вы… лекарь…
Красноречивый Тунси был настолько потрясен, что в рот ему можно было засунуть целое гусиное яйцо.
Промучившись со своим «вы» несколько мгновений, Тунси вдруг с обидой и гневом уставился на Лэй Тина:
— А я-то всегда считал главу дома Лэй истинным благородным мужем, столпом чести…
Молчаливый Сяо Хуа, бывший тайный страж Яньбэя, который обычно служил лишь фоном, мысленно закатил глаза и чуть не взвыл. Он посмотрел на Тунси и подумал: «Ты же только что радовался, что Лэй Тин вовремя подоспел на помощь! В ситуации, когда речь идет о жизни и смерти, разводить дебаты о приличиях между мужчиной и женщиной — это ли не бред сумасшедшего? Ну нельзя же так несправедливо обвинять человека!»
Добавить комментарий