Был ли стоящий перед ней человек в здравом уме? Жэнь Яохуа ясно понимала: она попала в лапы к безумцу. В этот миг она была бесконечно благодарна Яоци. Доведись ей впрямь выйти замуж за такого изверга, зная свой характер, она рано или поздно покончила бы с ним, даже ценой собственной жизни.
Видя, что Яохуа молчит, Цзэн Куй помахал рукой у нее перед глазами:
— Ну как? Спорим или нет?
Яохуа холодно усмехнулась и процедила сквозь стиснутые зубы:
— Спорим! Надеюсь, твое слово чего-то стоит!
Цзэн Куй широко, по-доброму улыбнулся:
— А как же.
С показной заботой он достал кинжал и перерезал веревки на ее запястьях:
— Твое личико мне очень по нраву, так что постарайся не слишком его попортить.
Яохуа размяла затекшие кисти. Руки были связаны всю дорогу, кровь застоялась, и пальцы почти ничего не чувствовали, но, к счастью, предплечья и локти еще слушались.
Бросив взгляд на склон, до которого было шагов тридцать-сорок, Яохуа стиснула зубы и с огромным трудом поползла вперед.
Превозмогая дикую боль, она проползла с десяток шагов и почувствовала, что силы покидают её. Из раны на ноге продолжала сочиться кровь, а трение о жесткую землю усугубляло увечье; левая нога горела огнем так сильно, что постепенно начала неметь. За ней по земле тянулся длинный кровавый след.
Цзэн Куй с превеликим удовольствием прислонился к повозке и наблюдал за этим зрелищем, время от времени даже прихлопывая в ладоши, словно подбадривая её. Телохранители, которых Цзэн Пу специально отобрал из армии для защиты сына, отводили глаза, не в силах смотреть на эти мучения. Нормальному человеку не принесло бы никакой радости наблюдать, как истязают прекрасную, словно цветок, девушку, но Цзэн Куй не мог отвести взгляда.
Яохуа распласталась на земле, чтобы перевести дух, и выплюнула набившуюся в рот пыль. Она уже собиралась ползти дальше, когда внезапно ситуация в корне изменилась.
Из-за крутого склона вдруг вынырнули пять голов, обмотанных черными платками. С невероятной, почти сверхъестественной ловкостью эти пятеро взлетели на край обрыва. Неизвестно, прятались ли они там с самого начала или незаметно взобрались снизу.
Яохуа вздрогнула. Впрочем, за сегодня она уже пережила столько потрясений, что сил удивляться почти не осталось. Не зная, друзья это или новые враги, она с опаской откатилась в сторону и не сводила глаз ни с Цзэн Куя, ни с новоприбывших.
Цзэн Куй, увидев людей в масках, нахмурился:
— Кто вы такие? Вас прислала У Июй?
Его стража отреагировала мгновенно, взяв молодого господина в плотное кольцо.
Тот из пятерых, кто поднялся последним, окинул взглядом Яохуа, затем Цзэн Куя и, наконец, два объемистых мешка, перекинутых через седла. Проигнорировав вопрос Цзэн Куя, он хриплым, резким голосом скомандовал:
— Я забираю девчонку и иду сдавать заказ. Вы — вызволяйте Старшего и Второго брата.
Услышав это, Яохуа почувствовала, как робкий луч надежды в ее сердце мгновенно погас. Эти люди заодно с теми двумя бандитами? Значит, они тоже служат У Июй?
Цзэн Куй, услышав их слова, прищурился и рассмеялся:
— А старшая барышня У не лыком шита! Сумела нанять целую прорву людей.
Один из наемников издал каркающий смешок:
— Молодой господин Цзэн, лучше бы вам о себе побеспокоиться. Нанимательница велела передать: ей нужна не только девчонка, но и вы… — Он сделал зловещую паузу, его взгляд скользнул ниже пояса Цзэн Куя. — Точнее, кое-что, принадлежащее молодому господину Цзэну.
Остальные люди в масках загоготали.
И впрямь, У Июй как-то раз грозилась: если семья Цзэн посмеет взять её в жены, она сделает так, что их род прервется навсегда.
Лицо Цзэн Куя мгновенно потемнело. От прежней веселости не осталось и следа. Его искаженные злобой, обезображенные шрамами черты стали поистине демоническими; даже те, кого пугала его улыбка, сейчас предпочли бы, чтобы он снова рассмеялся.
Видя, как оскорбляют их господина, телохранители выхватили клинки:
— Жалкие трусы, прячущие лица! Ваша нанимательница крупно просчиталась.
Наемник хмыкнул:
— Когда боги дерутся, смертным лучше не лезть. Мы люди простые, из мира рек и озер. Работаем за серебро, чтобы прокормить стариков да детей. Не обессудьте, но гнев богов нам ни к чему.
Тот, кто говорил первым, не обращая внимания на перепалку, подошел к Яохуа и присел на корточки. Его взгляд скользнул по ее израненной левой ноге, и он чуть нахмурился, а затем наклонился, чтобы поднять её.
Яохуа размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину. Хоть лицо мужчины и скрывала ткань, удар вышел увесистым. Наемник не проронил ни слова, лишь молча подхватил её на руки.
Отчаяние и ярость придали Яохуа сил: она принялась брыкаться и бить его кулаками. Заполучив сильный удар ногой в живот, мужчина глухо охнул, но хватку не ослабил ни на йоту.
Цзэн Куй крикнул своим людям перехватить беглеца. Однако остальные четверо наемников мгновенно бросились в атаку. Они одновременно отбивались от стражников Цзэн Куя и пытались отбить мешки с пленными бандитами. Их было четверо против шестерых, но телохранители тут же поняли: боевые искусства нападавших были на высоте. Они оказались скованы боем и не могли броситься вдогонку за тем, кто уносил Яохуа.
Видя, что девчонка ускользает, Цзэн Куй холодно усмехнулся. Стоя в безопасности за спинами сражающихся слуг, он выхватил из-под седла лук, наложил стрелу и прицелился. Хоть он и не владел боевыми искусствами, сын военачальника умел обращаться с оружием. Одна за другой три стрелы со свистом полетели в спину похитителя.
Наемник оказался не промах: даже не оборачиваясь, он с легкостью уклонился от первых двух стрел. Но когда летела третья, Яохуа, в порыве исступления, вцепилась зубами ему в запястье. Мужчина явно не ожидал такого отпора и на миг замешкался. Этой доли секунды хватило — он успел уйти с линии огня, защищая девушку, но стрела вонзилась ему в предплечье правой руки.
Яохуа была в состоянии аффекта: ею двигало лишь одно — не попасть в руки к У Июй. Она пустила в ход всё: и ногти, и зубы, и ноги. Увидев, что похититель ранен, она обрадовалась и уже приготовилась ударить его еще раз, чтобы вырваться, как вдруг услышала его тихий шепот:
— Ты что, в год Собаки родилась?
Эти слова заставили Жэнь Яохуа, уже почти впавшую в исступление, внезапно замереть, словно громом пораженную. Она поняла, что этот голос — низкий, бархатистый и глубокий — не имел ничего общего с тем хриплым карканьем, что она слышала мгновение назад. Это был голос молодого мужчины.
А главное — этот голос показался Яохуа до боли знакомым.
Почувствовав, что пленница перестала сопротивляться, человек в маске облегченно выдохнул. Он подхватил Яохуа и усадил на коня Цзэн Куя, пригнувшись, чтобы уйти от очередной стрелы, пущенной в спину. Затем он ловко вскочил в седло позади неё; одной рукой он придерживал Яохуа так, чтобы не тревожить её раненую ногу, а другой крепко сжал поводья.
— Потерпи еще немного. Совсем рядом, на ферме, стоит повозка, в ней есть лекарства, — произнес он, когда конь унес их на безопасное расстояние от Цзэн Куя и его людей.
Помолчав, он добавил:
— Хоть лекаря поблизости сейчас не найти, я мастерски умею перевязывать раны. Обещаю, ты не останешься хромой, так что не бойся.
Слыша эти бесхитростные слова утешения, Яохуа не выдержала — слезы градом покатились из её глаз. Она не плакала, когда узнала о похищении, не проронила ни слезинки в одной повозке с мертвецом и даже когда её заставляли броситься со склона навстречу смерти, она оставалась твердой. Но сейчас, уткнувшись в грудь своего спасителя, она разрыдалась в голос, словно маленькое дитя.
Мужчина посмотрел на девушку, которая плакала так горько и безутешно, забыв о всяком приличии и образе. Он открыл было рот, не зная, что сказать, и в конце концов лишь неловко похлопал её по спине. Ему было непросто: двумя руками нужно было и конем править, и удерживать рыдающую Яохуа в седле.
К тому времени, как они достигли фермы, о которой он говорил, Яохуа наконец затихла.
Спаситель бережно снял её с коня и на руках занес в небогатую мазанку под соломенной крышей. Всю дорогу Яохуа вела себя удивительно кротко, напоминая жалкого, промокшего кролика с красными глазами. Она больше не брыкалась, лишь изредка всхлипывая — куда подевалась та яростная фурия, что кусалась и пиналась в пылу схватки? Будь здесь её служанка Сянцинь, она бы наверняка решила, что барышню либо запугали до смерти, либо в неё вселился дух Жэнь Яоин.
Мужчина опустил Яохуа на единственный в хижине глиняный кан. Девушка нерешительно позвала:
— Господин… господин Лэй?
Мужчина, убедившись, что она устроена удобно, мельком взглянул на неё:
— Хм.
Он поднял руку и сорвал с лица черную ткань, открыв мужественное лицо с четко очерченными чертами. Это был не кто иной, как глава дома Лэй — Лэй Тин.
Яохуа окончательно успокоилась. Она хотела что-то сказать, но Лэй Тин уже развернулся, собираясь выйти.
Инстинктивно она схватила его за рукав.
Лэй Тин замер и обернулся.
Лицо Яохуа вспыхнуло, и она поспешно разжала пальцы.
Понимая, что девушка сегодня пережила смертный ужас, Лэй Тин смягчил голос:
— Аптечка в повозке снаружи. Я сейчас принесу её и перевяжу твою рану.
Яохуа кивнула и смущенно прошептала:
— Спасибо… спасибо вам.
Когда Лэй Тин вышел, Яохуа заметила большое кровавое пятно на его правом предплечье. Она наконец вспомнила: в него попала стрела, когда он уносил её. И ранили его лишь потому, что она вцепилась ему в руку зубами, помешав увернуться…
Теперь, когда опасность миновала и рассудок вернулся к ней, Яохуа в деталях восстановила события последних часов. Вспомнив, как она пинала, царапала и кусала своего спасителя, она почувствовала острую вину и раскаяние. Яохуа слишком хорошо знала, насколько тяжелыми были её удары.
Добавить комментарий