В конце концов Старая госпожа Фан отчаялась. Именно тогда Фан Яжу и Фан Яцунь возвысились в семье, ведь роду Фан нужен был наследник, чтобы нести бремя управления. Иначе Старая госпожа не смогла бы оправдаться перед старейшинами клана.
Надо сказать, что все эти годы Фан Яцунь великолепно вел дела во внешнем мире. И он, и его супруга, госпожа Лю, держались перед Старой госпожой на редкость почтительно и покорно, а также по мере сил заботились об её родных детях — Ясюне и Яхуэй. С годами сердце Старой госпожи смягчилось, видя, как прилежно трудится эта чета. Она стала обучать Яцуня премудростям управления и постепенно передала дела клана в его руки.
Сам Фан Яцунь был твердо уверен, что власть над домом Фан у него в кармане. Пусть Старая госпожа еще жива, но львиная доля дел уже давно лежит на его плечах.
Кто бы мог подумать, что всё перевернется с ног на голову!
Фан Яцунь прекрасно понимал: власть в клане Фан — это корень его положения при дворе и залог статуса его сестры в семье Жэнь. Уладить внутренние неурядицы следовало в первую очередь, поэтому о поездке в Яньбэй пришлось забыть.
Все эти дни его супруга, госпожа Лю, места себе не находила от тревоги. На висках у нее высыпала сыпь, которую она не могла скрыть даже под густым слоем пудры.
С самого начала она была против того, чтобы муж лично ехал в Яньбэй искать наложницу Фан. Ведь из-за этой сестрицы Яцунь потерял немало людей, и начальство уже выказывало недовольство.
К тому же, госпожа Лю сама бывала в Яньбэе и гостила в доме Жэнь. Она прекрасно понимала, что Старый господин и Старая госпожа Жэнь ни за что не осмелились бы открыто конфликтовать с их семьей. Она страшилась, что исчезновение наложницы Фан — это удар не по самой наложнице и не по семье Жэнь, а хитроумная западня, расставленная на клан Фан.
Своими опасениями она делилась с мужем, но тот упрямо рвался в Яньбэй, желая лично замести следы. Потеря стольких людей грозила серьезными проблемами.
Госпожа Лю была уверена: Яцунь идет на этот риск только ради своей сестры. Из-за этого в её душе зародилась тихая обида на наложницу Фан.
По правде говоря, Лю всегда недолюбливала золовку. Но Яцунь то и дело твердил ей, как тяжело пришлось его сестре, и наказывал оберегать её и всячески помогать.
Так как госпожа Лю не отличалась красотой, характером она была весьма кроткой и, выйдя замуж, привыкла во всем повиноваться мужу. Она понимала, что успехами супруг во многом обязан именно наложнице Фан. Поэтому, что бы ни творилось у нее на душе, внешне она выказывала наложнице и её детям всяческое уважение, чем Фан Яцунь и его сестра были вполне довольны.
Однако, когда в прошлый раз наложница Фан потребовала передать ей контроль над шпионами двора в Яньбэе, Лю выступила категорически против. Как бы сладко ни пела золовка, Лю не верила, что простая женщина из внутренних покоев способна управлять подобной сетью. К тому же речь шла о государственных тайнах! Она панически боялась, что наложница втянет их в беду.
Увы, её худшие опасения сбылись: шпионская сеть рухнула.
Госпожа Лю как раз склонилась над столом, сочиняя письмо, когда в комнату, черный как туча, вошел Фан Яцунь. Она торопливо отложила кисть и шагнула навстречу:
— Господин вернулся? Син-эр, живо неси воды, господину нужно умыться и переодеться!
Фан Яцуню было около тридцати. Высокий, стройный, он был поразительно похож на сестру. Эти изящные, почти женские черты делали его необычайно красивым. Рядом с ним ничем не примечательная госпожа Лю казалась еще более блеклой.
Яцунь отмахнулся:
— Не суетитесь. Мне сейчас снова уходить.
Госпожа Лю жестом выслала служанок и сама подала мужу теплый чай. Тревожно вглядываясь в его лицо, она спросила:
— Что стряслось, господин?
Фан Яцунь отпил чая и холодно процедил:
— Что еще могло случиться! Управляющий доложил: Старая госпожа забрала сына Девятого брата. После полудня его привезут в поместье!
Госпожа Лю ахнула:
— Как, так скоро?! Старая госпожа даже словом не обмолвилась, а ведь мне нужно подготовить для ребенка двор…
— Двор? — презрительно фыркнул Яцунь. — Ничего тебе не нужно готовить. Мальчишка будет жить в покоях Старой госпожи, спать и есть вместе с ней.
— А как же Девятый брат и его жена?
Лицо Фан Яцуня потемнело еще больше:
— Девятый брат при смерти. Я посылал лекаря, тот сказал — протянет от силы пару месяцев. Как только он преставится, его жена уйдет в монастырь. А ребенка Старая госпожа вырастит сама.
Госпожа Лю была потрясена:
— Как же это… почему всё так?
Оказалось, Старая госпожа всё это время действовала за их спиной, в глубокой тайне. Даже Лю, хозяйка дома, узнавала обо всем постфактум.
Фан Яцунь посмотрел на жену и нахмурился:
— Сегодня она опять отказалась тебя принять?
Лю с убитым видом кивнула:
— Утром я пришла засвидетельствовать почтение. Она велела передать, что нездорова. Я вызвала лекаря, но его завернули у ворот. Господин, Старая госпожа слишком резко переменилась! Может, кто-то сеет между нами вражду?
В молодости за Старой госпожой водилась дурная слава, и перед свадьбой Лю немало тревожилась, что свекровь сживет её со свету. Однако за все эти годы та, хоть и не проявляла особой теплоты, никогда откровенно не придиралась. Честь по чести принимала подношения, порой даже отдаривалась.
Лю уж было решила, что слухи врут, и со Старой госпожой вполне можно ужиться. Двенадцать лет пролетели мирно, они почти достигли заветной цели — и вдруг эта блажь!
Фан Яцунь прищурился и задумчиво протянул:
— Её отношение к нам стало меняться… аккурат после визита старшей сестры в отчий дом.
Госпожа Лю задумалась, и признала, что муж прав, однако кое-что всё равно не укладывалось у неё в голове:
— Все эти годы мы поддерживали связь со Старшей сестрой. На каждый праздник я отправляла в дом Цинь щедрые дары, на любые их семейные торжества мы передавали самые лучшие подношения — и всё ради того, чтобы у Сестры было «лицо» перед семьей мужа. Сколько раз мы виделись с ней на людях, и она всегда была со мной так ласкова… Я ума не приложу, зачем ей понадобилось ссорить нас со Старой госпожой? Неужели ей будет больше выгоды, если она втопчет нас в грязь, а главой дома станет младенец?
Этого не мог понять и Фан Яцунь, однако он заметил:
— Я слышал, что все эти годы Старшая сестра втайне от Старой госпожи помогала незаконнорожденным братьям и сестрам. Девятый брат смог жениться только благодаря её негласной поддержке.
Лю вздохнула:
— Об этом я тоже слышала. Говорят, до замужества Старшая сестра была очень мягкосердечной; если кто-то из детей наложниц провинялся перед Старой госпожой, все бежали к Сестре, чтобы та замолвила словечко. Сколько я с ней ни общалась, она не казалась мне человеком, который говорит одно, а делает другое. Может, произошло какое-то недоразумение?
Недоразумение? Действительно ли это просто ошибка?
Слова жены заставили Фан Яцуня замолчать, а в его душе поселилось смутное беспокойство.
В этот момент слуга доложил, что за господином прислали из управы.
Фан Яцуню ничего не оставалось, кроме как встать и отдать последние распоряжения:
— Я ухожу. Сходи к Старой госпоже еще раз, скажи, что хочешь обсудить вопрос с кормилицами для ребенка — посмотри, примет ли она тебя. После этого загляни к Старшей сестре, попробуй выведать хоть что-нибудь. Что касается усыновления через совет клана… напиши своему брату, пусть свяжется с нужными людьми, чтобы они поддержали нас в нужный момент.
Лю поспешно поднялась, провожая мужа до дверей:
— Я как раз дописывала письмо родным, не волнуйтесь. Вы столько лет управляли домом, разве так просто заменить вас младенцем? Даже если Старая госпожа проявит упрямство, старые друзья семьи, с которыми у нас общие дела, вступятся за вас и скажут слово справедливости.
Фан Яцунь остановился, обернулся и нежно сжал ладонь жены:
— Спасибо тебе. Все эти годы я был спокоен за тылы только благодаря твоим трудам.
Лю украдкой взглянула на стоящих поодаль служанок и, покраснев от смущения, прошептала:
— Муж мой, к чему эти церемонии? Это лишь мой долг.
Фан Яцунь улыбнулся ей и ушел.
Проводив его взглядом, Лю вернулась в комнату, закончила и запечатала письмо, велев немедленно отправить его в родительский дом. Затем она переоделась и снова направилась в покои Старой госпожи Фан.
Однако едва она подошла к воротам, как путь ей преградила старая служанка.
— Госпожа, наша Старая хозяйка всё еще нездорова и велела передать, что не желает никого видеть.
Обычно Лю всегда была приветлива с прислугой свекрови, но на этот раз она нахмурилась и приняла величественный вид хозяйки дома:
— Какие еще гости? Разве я здесь гостья?
Служанка оторопела и поспешно заискивающе улыбнулась:
— Конечно нет, госпожа. Но Старая хозяйка и впрямь наказала никого не пускать. Пожалуйста, не ставьте нас, подневольных людей, в неловкое положение.
Лю поджала губы. Она хотела прощупать почву и понять настрой свекрови, чтобы подготовиться к удару, но та даже на порог её не пускала. Как прикажете налаживать отношения?
Сменив гнев на милость, Лю мягко произнесла:
— Сходи и спроси еще раз. Я слышала, что ребенок Девятого брата прибудет в поместье сегодня после полудня. Я хотела спросить у Старой госпожи, как устроить кормилиц и прислугу. Если людей не хватает, я бы пораньше распорядилась найти кого-нибудь.
Служанка тут же ответила:
— О, если вы об этом, то я слышала, как Старая хозяйка упоминала об этом. Она сказала, что когда молодой господин приедет, он будет жить вместе с ней в главных покоях. А кормилиц, нянек и служанок она выбрала сама еще ранним утром.
Лю похолодела. Старая госпожа уже сама отобрала людей? Но почему до неё не дошло ни единого слуха? Неужели свекровь с самого начала начала действовать против неё?
Добавить комментарий