В соседней комнате наложница Фан сказала:
— Я поведала вам всё, что знала. Теперь вы позволите мне уйти? Я всего лишь женщина из внутренних покоев. Да, эти люди оказались в моих руках, но я использовала их лишь для того, чтобы уладить кое-какие свои личные дела.
Минь Вэньцина это откровенно позабавило:
— Личные дела? Для женщины из внутренних покоев у вас слишком уж длинные руки. Неудивительно, что в семье Жэнь с вами, простой наложницей, вынуждена считаться даже дочь вана Сяня.
Эти слова заставили наложницу Фан насторожиться. Она с подозрением спросила:
— Вы знаете вана Сяня и госпожу Ли? Кто вы такой?
Минь Вэньцин лишь слегка улыбнулся, оставив вопрос без ответа. Вместо этого он произнес:
— Вы ведь говорили, что у вас есть некое важное дело для обсуждения? Если всё сводится лишь к тому, что вы уже сказали, то, даже промолчи вы, я бы сам всё это выяснил в два счета.
Наложница Фан невольно скрипнула зубами. Этот юнец оказался сущим лисом — с ним было невероятно трудно сладить. Но сейчас она находилась в его полной власти, и ей не оставалось ничего другого, кроме как склонить голову. Что она могла ему сделать?
Вся проблема заключалась в том, что она и впрямь получила от Фан Яцуня лишь несколько человек. Откуда ей было знать о великих тайнах императорского двора? Она, женщина из женской половины дома, пусть и обладала хитростью, но применяла её лишь во внутренних интригах, а в делах государственных совершенно не разбиралась.
Сейчас же Минь Вэньцин ясно давал понять: того, что она рассказала, недостаточно для спасения её жизни.
Тая в сердце жгучую досаду, наложница Фан лихорадочно соображала. И когда Минь Вэньцин вновь вознамерился встать и уйти, она вдруг произнесла:
— Постойте! У меня есть еще кое-что.
Минь Вэньцин остановился и вопросительно изогнул бровь.
Глядя ему прямо в глаза, наложница Фан заявила:
— Да, есть одно важное дело. Но прежде чем говорить о нем, я хочу кое-кого увидеть.
— О? И кого же? — с любопытством спросил Минь Вэньцин.
Наложница Фан, чеканя каждое слово, произнесла:
— Я поняла, почему юбка той служанки за дверью показалась мне такой знакомой. У Пятой барышни из нашей семьи Жэнь есть точно такая же!
Минь Вэньцин со смехом покачал головой:
— В мире встречаются люди, похожие как две капли воды, что уж говорить о юбках. Не хотите ли вы сказать, что за дверью стоит ваша Пятая барышня?
Но наложница Фан лишь усмехнулась:
— Вы, господин, не женщина, вам этого не понять. Хоть я и взглянула мельком, но сразу узнала: ткань, из которой сшита эта плиссированная юбка, в позапрошлом году прислала нашим барышням старшая госпожа Жэнь. В лавках Яньчжоу таких шелков не сыскать. Наша Пятая барышня сшила из отреза изумрудного цвета накидку и вот эту самую юбку. У Девятой барышни есть такой же наряд, только абрикосового цвета.
В тканях Минь Вэньцин и впрямь не разбирался, но и провести себя так просто не позволил бы. Он лишь неопределенно усмехнулся и вышел из комнаты, не обращая внимания на оклики наложницы Фан.
Велев страже плотно закрыть дверь, чтобы лишить наложницу возможности подглядывать, он подошел к Пинго, которая с опущенными глазами стояла в углу. Минь Вэньцин долго и придирчиво изучал её юбку.
Пинго украдкой бросила на него настороженный взгляд.
Минь Вэньцин расплылся в дружелюбной улыбке и спросил:
— Девочка, а материя на твоей юбке и впрямь хороша. Откуда она?
Пинго смерила его уничтожающим взглядом, а затем демонстративно отвернулась к нему спиной.
Минь Вэньцин потерял дар речи.
Он почувствовал себя крайне неловко: неужели его приняли за повесу, пристающего к служанкам? А ведь он всего лишь хотел узнать, не морочит ли ему голову наложница Фан!
Поняв, что суровая маленькая служанка не собирается поворачиваться, Минь Вэньцин почесал нос и молча проскользнул в среднюю комнату.
Когда он вошел, Сяо Цзинси, слегка наклонившись, что-то тихо говорил Жэнь Яоци.
Увидев взгляд Сяо Цзинси, Минь Вэньцин на мгновение замер, а затем перевел глаза на Яоци. Заметив, что оба смотрят на него, он поспешно отвел взгляд, нацепил на лицо широкую улыбку и громко поприветствовал:
— Второй молодой господин! Пятая барышня Жэнь!
Яоци аж вздрогнула от неожиданности. Зачем он кричит так громко? Разве это не означает прямо сказать наложнице Фан, что они находятся в соседней комнате? Ведь они только что прекрасно слышали весь их разговор.
Поймав недоуменный взгляд Яоци, Минь Вэньцин задумался и, кажется, всё понял. Вспомнив, как Сяо Цзинси только что вполголоса беседовал с ней, он бросил на него весьма странный взгляд.
Сяо Цзинси же как ни в чем не бывало опустил голову и сделал глоток чая.
Яоци с недоумением переводила взгляд с одного на другого, не понимая, что за безмолвный диалог ведут эти двое мужчин.
Минь Вэньцин тихонько кашлянул, стараясь подавить неловкость, и с улыбкой сказал:
— А эта наложница семьи Жэнь и впрямь оказалась крепким орешком.
Сяо Цзинси поставил чашку, жестом предложив ему сесть, и ответил:
— Потому я и послал тебя с ней поговорить.
Минь Вэньцин опустился в кресло и рассмеялся:
— Второй молодой господин изволит хвалить своего подчиненного?
Сяо Цзинси тоже улыбнулся:
— Цзинлинь говорила, что ты весьма искусен в допросах.
Услышав это, Минь Вэньцин мгновенно оживился:
— О? И что же еще её светлость, старшая принцесса Сяо, говорила обо мне? Я непременно приму к сведению и буду стараться еще усерднее.
Сяо Цзинси и Жэнь Яоци переглянулись. Оба вспомнили, как Сяо Цзинлинь в прошлый раз охарактеризовала Минь Вэньцина, и невольно заулыбались. Заметив это, тот загорелся еще большим любопытством:
— Старшая принцесса Сяо и впрямь обо мне упоминала?
Яоци лишь улыбалась, не произнося ни слова.
Сяо Цзинси кивнул и с легкой улыбкой ответил:
— Да, обронила пару слов.
— И что же она сказала? — Минь Вэньцин сгорал от нетерпения.
Обычно при виде него лицо старшей принцессы Сяо оставалось непроницаемым. Когда он заговаривал с ней, она в лучшем случае кивала или роняла скупое «угу», даже не удостаивая его лишним взглядом. Он всегда считал, что Сяо Цзинлинь его на дух не переносит, и уж никак не ожидал, что она станет говорить о нем со своим братом и Пятой барышней Жэнь.
Сяо Цзинси посмотрел на него и, едва заметно улыбнувшись, произнес:
— Кунжутная булочка[1].
— Чего-чего? — Минь Вэньцин опешил. Что это за тайный шифр? Почему он ничего не понял? Разве кунжутная булочка — это не еда? Неужто Сяо Цзинлинь так любит их лопать?
Жэнь Яоци, едва сдерживая смех, отвернулась в сторону.
Сяо Цзинси, глядя на впавшего в ступор друга, не стал ничего объяснять, а лишь перевел тему:
— Разве ты не собирался в Учжоу после полудня?
Это был прямой намек, что гостю пора и честь знать.
Минь Вэньцину хотелось отшутиться и немного поворчать, но, видя присутствие Жэнь Яоци, он не мог до конца прощупать настрой Сяо Цзинси. Посему он благоразумно подхватил тон:
— Уже ухожу. Заглянул лишь предупредить тебя.
Он снова бросил взгляд на Яоци и добавил:
— Мне сдается, от этой наложницы Фан больше ничего путного не добиться. Не знаю, правду ли она говорит про «важное дело», ради которого требует встречи с пятой барышней Жэнь.
Сяо Цзинси кивнул:
— Я понял. Спасибо тебе за сегодня.
Минь Вэньцин открыто улыбнулся, отвесил Сяо Цзинси поклон и стремительно удалился. Лишь в мыслях он продолжал гадать: «Какие же узы связывают внучку вана Сяня и Сяо Цзинси? И что, в конце-то концов, значит эта чертова кунжутная булочка?!»
Когда Минь Вэньцин ушел, Жэнь Яоци внезапно внимательно осмотрела комнату и с подозрением спросила Сяо Цзинси:
— Мы ведь слышим каждое слово из-за стены, но те, кто в соседней комнате, нас не слышат, верно?
Она заметила, что Минь Вэньцин и Сяо Цзинси говорили в полный голос. Учитывая осторожность Минь Вэньцина, он ни за что не стал бы выдавать её присутствие наложнице Фан, не зная наверняка, захочет ли Яоци её видеть.
Сяо Цзинси: «…»
Видя, как тот снова уткнулся в чашку с чаем и хранит молчание, Яоци не знала — злиться ей или смеяться. Этот человек и впрямь…
Под пристальным взглядом Яоци Сяо Цзинси не выдержал: его маска невозмутимости дала трещину, а уши слегка покраснели.
Вообще-то он собирался сразу предупредить Яоци, что звукоизоляция здесь работает только в одну сторону. Однако, видя, как она, боясь быть услышанной, сама склоняется к нему и шепчет почти на ухо… Вдыхая исходящий от неё тонкий, едва уловимый аромат, он просто «забыл» про это предупреждение.
Теперь же, когда его вывели на чистую воду, даже его видавшая виды выдержка начала сдавать.
К счастью, Яоци была не из тех, кто любит зажимать людей в угол. Заметив смущение Сяо Цзинси, она подавила свои чувства и сменила тему:
— Я пойду, увижусь с ней.
Только тогда Сяо Цзинси отставил чашку, служившую ему щитом, и произнес:
— Если не хочешь — не ходи. Она всего лишь мелкая сошка, ей не поднять большой волны.
Слова Сяо Цзинси заставили Яоци невольно вздохнуть. Да, в его глазах наложница Фан, какой бы коварной и жестокой она ни была, оставалась лишь ничтожной фигурой на шахматной доске.
Но Яоци чувствовала: то, чему суждено случиться, должно произойти. Она пойдет на эту последнюю встречу, чтобы окончательно попрощаться с той собой — слабой и никчемной девушкой из прошлой жизни.
Яоци поднялась и покачала головой:
— Всё в порядке.
Сяо Цзинси кивнул и больше не стал её отговаривать. Однако, как только Яоци вышла, он тоже встал и бесшумно последовал за ней.
Когда Яоци подошла к дверям соседней комнаты, стража не стала её задерживать. Она толкнула дверь и вошла.
Наложница Фан сидела на постели, отрешенно глядя перед собой. Услышав шаги, она подняла глаза и, увидев Жэнь Яоци, замерла в оцепенении.
— Ты? Это действительно ты? Как это можешь быть ты?!
Когда наложница Фан говорила Минь Вэньцину, что хочет видеть Яоци, она лишь блефовала. У неё зародилось подозрение, но она не была уверена, что Яоци действительно к этому причастна.
В глазах наложницы Фан Яоци всегда оставалась мягким, бесхитростным и легким для обмана ребенком. Даже когда после той тяжелой болезни её характер изменился — она сблизилась с матерью и сестрой и отдалилась от наложницы — та списывала это на зов крови и родственные чувства, но никак не видела в Яоци угрозы.
Скажи ей кто-нибудь, что её нынешнее падение — дело рук Жэнь Яохуа, она бы удивилась куда меньше.
[1] «кунжутная булочка» — белый (чистый/невинный) снаружи, но черный (хитрый/коварный) внутри
Добавить комментарий