— О? И ты смог выяснить, кто именно из слуг принес те шесть коробочек пудры? — Жэнь Шиминь тоже осознал всю серьезность и мерзость произошедшего, и лицо его посуровело.
На этот раз госпожа Линь и Жэнь Яоюй едва не расстались с жизнью — одно это показывало, сколь безжалостен отравитель. Если удастся найти виновного, они ни за что не потерпят, чтобы подобный человек и дальше творил зло в семье Жэнь.
Жэнь Шимао тяжело вздохнул:
— Я уже допрашивал их, но те четыре служанки лишь сваливают вину друг на друга, и ни одна не желает признаваться в содеянном.
Жэнь Шиминь нахмурился:
— Как же тогда поступить? Передать их в руки властей?
Жэнь Шимао крепко сжал кулаки и холодно процедил:
— Властям? Это было бы слишком легко для неё!
Глядя на Пятого брата, Жэнь Шиминь всё понял. Пятый господин наверняка уже всё решил про себя. Он заговорил об этом заранее лишь из опасения, что ниточки расследования в итоге потянутся к наложнице Фан, и боялся, что у Третьего брата останется горький осадок на сердце.
— Действуй со спокойным сердцем, — сурово произнес Жэнь Шиминь. — Если выяснится, что она здесь ни при чем, — пусть так. Но если это и впрямь она сеет зло исподтишка, то, даже если ты не вмешаешься, я сам больше не потерплю в доме столь змеиную натуру и не дам ей снова поднять волну!
Однако эти слова не принесли Жэнь Шимао радости. Напротив, на его лице отразилось еще большее смятение.
Жэнь Шиминь удивился: неужто младший брат решил, что он станет выгораживать наложницу Фан?
Но Жэнь Шимао покачал головой:
— Тебе, Третий брат, я, разумеется, верю. Я боюсь другого: что отец и матушка не дадут мне добиться справедливости для жены и дочери.
Взгляд Жэнь Шимао потемнел.
— Третий брат должен помнить, что случилось в прошлый раз. Вина наложницы Фан в отравлении Юй-эр была доказана неопровержимо, но отец всё равно… Если бы не это, Хуэйцзюнь не лишилась бы рассудка и в гневе не изуродовала бы ей лицо.
Произнося эти слова, Жэнь Шимао таил в душе горькую обиду на отца. Не поступи Старый господин тогда столь несправедливо, разве повлекло бы это за собой столько бед? Разве стали бы Линь и Яоюй жертвами жестокой мести, из-за которой дочь до сих пор не пришла в себя?
Но сын не смеет говорить о грехах отца. Старый господин был не только родителем Жэнь Шимао, но и главой всего рода Жэнь. Как бы ни было тошно на душе Пятому господину, даже перед родным братом он не мог произнести слов осуждения в адрес отца.
Но на этот раз он больше не желал слепо мириться с отцовской волей.
— По правде говоря, перед моим отъездом в столицу отец дал мне множество поручений. И все они касались владений в Цзяньнани. Только тогда я понял: хоть на словах отец и согласился разделить имущество со вторым дядей, на деле всё состояние семьи Жэнь по-прежнему находится в его железной хватке. — Жэнь Шимао вздохнул. — Раз уж отец не намерен выпускать из рук богатства юга, то в будущем ему еще не раз понадобятся связи Фан Яцуня. А значит, он ни за что не позволит нам по-настоящему разорвать отношения с домом Фан!
В конце концов, Жэнь Шимао не был похож на Жэнь Шиминя. Все эти годы он мотался между столицей и Яньбэем, помогая управлять делами клана. Почему Старый господин раз за разом вставал на защиту какой-то наложницы? После прошлого случая для Жэнь Шимао это давно не было секретом.
И если раньше с этим еще можно было смириться, то теперь, когда угольные склады семьи Жэнь в Цзяньнани благодаря связям Фан Яцуня преодолели убытки и начали приносить солидный доход… С такими амбициями разве Старый господин отступится от своей цели? В семье Жэнь все понимали: цель патриарха — раскинуть сеть угольных складов по всей Великой Чжоу. Именно этого на смертном одре ждал от него покойный отец.
Хотя Жэнь Шиминь редко вникал в подобные торговые дела, глупцом он не был. Он прекрасно понял, к чему клонит брат.
Третий господин находил его доводы вполне обоснованными. Если Старый господин и впрямь решит выгородить наложницу Фан ради связей с Фан Яцунем, посмеют ли они, сыновья, пойти против его воли?
С самого детства Третий господин редко перечил решениям отца. Во-первых, воля родителя — закон. А во-вторых, самого Жэнь Шиминя мало заботили мирские хлопоты, и он был только рад, когда кто-то другой всё устраивал за него и избавлял от лишних мыслей.
Поэтому он нахмурился и промолвил:
— Это и впрямь станет преградой.
— Посему, если расследование в итоге приведет к наложнице Фан, я надеюсь, что Третий брат поможет мне, — произнес Жэнь Шимао.
— Как помочь? Говори, — кивнул Третий господин.
Жэнь Шимао выдержал паузу, прежде чем ответить:
— Воле отца перечить нельзя, это правда, да и с его хваткой мы вряд ли смогли бы ему противостоять. Поэтому я должен нанести удар до того, как об этом проведает отец. Когда придет время, Третий брат, найди предлог и перевези наложницу Фан в Юньян.
Тут Жэнь Шиминь всё понял:
— Пятый брат, ты хочешь ударить первым, втайне от отца?
Жэнь Шимао решительно кивнул:
— Да! Если на этот раз я вновь спущу всё с рук врагу, то грош мне цена как мужу и как отцу! Третий брат, ты поможешь мне?
Жэнь Шимао и сам понимал, что просит слишком многого. Он рисковал навлечь на себя гнев отца ради мести за жену и дочь. Но какое право он имел требовать от Третьего брата пойти против родительской воли ради него? К тому же, наложница Фан была матерью двоих детей Жэнь Шиминя. А сам Третий господин с младых ногтей почти никогда не подвергал сомнению решения патриарха.
Пятый господин рассудил: даже если брат ответит отказом, он не станет таить на него обиду.
Жэнь Шиминь и впрямь на мгновение заколебался, но в конце концов кивнул. Похлопав брата по плечу, он твердо сказал:
— Если это действительно она, я привезу её в Юньян. И отдам на твой суд!
Наложница Фан всё же принадлежала к Третьему дому, и Жэнь Шиминь считал, что уж на наказание собственной наложницы он имеет полное право.
Услышав это, Жэнь Шимао с чувством произнес:
— Третий брат, спасибо тебе. Я знаю, что прошу невозможного.
Третий господин лишь вздохнул:
— По правде сказать, в этом есть и моя вина — я не сумел навести порядок в собственном доме. Мне стыдно.
Оба брата тяжело и горестно вздохнули.
Навестив госпожу Линь и Жэнь Яоюй, Жэнь Шиминь с женой и детьми отправился домой.
Уж неясно, случайно или намеренно, но, хоть Третий господин и госпожа Ли взяли с собой в загородную усадьбу Жэнь Ихуна, Жэнь Яоин они с собой не позвали.
Вернувшись домой, Жэнь Яоци своим острым взглядом мгновенно заметила, что отца что-то тревожит. До этого она видела, как Пятый дядя отвел его в сторону для беседы, и рассудила, что разговор наверняка шел об отравлении Пятой тетушки и Яоюй.
Жэнь Яоци тоже не терпелось узнать, как продвинулось расследование Жэнь Шимао. Она уже пробовала осторожно расспрашивать госпожу Линь, но та и впрямь словно переродилась: она упорно хранила молчание об отравлении и ни словом не упоминала наложницу Фан. Линь лишь твердила, что с тех пор, как очнулась, ни во что не вмешивается, а Пятый господин ничего ей не рассказывает. Сейчас она молила лишь о том, чтобы Жэнь Яоюй пришла в себя. Линь была готова забыть все обиды и жажду мести, лишь бы с дочерью всё было в порядке.
Только тогда Яоци окончательно поверила, что, побывав на пороге смерти, госпожа Линь полностью изменилась. Даже Жэнь Яохуа признала это преображение и стала относиться к тетушке куда теплее.
Яоци принесла чашу чая в кабинет к отцу. Жэнь Шиминь, едва завидев дочь, сразу понял, о чем она хочет спросить.
Он привык ничего не таить от младшей дочери, не видя ничего зазорного в обсуждении подобных дел. Жэнь Шиминь считал Яоци необычайно мудрой — не раз она помогала ему добрым советом или делом. Поэтому он без утайки пересказал ей всё, о чем они говорили с Жэнь Шимао.
Выслушав отца, Яоци невольно вздохнула про себя. После случая с наложницей Кан она была не слишком высокого мнения о Пятом дяде. Жэнь Шимао и впрямь не блистал талантами: ни в науках, ни в торговле он не достигал больших высот. Но на этот раз его поступки заставляли взглянуть на него с уважением.
Каковы бы ни были его способности, по крайней мере, он искренне дорожил своей женой и дочерью и делал всё возможное, чтобы защитить их.
Лицо господи Линь теперь было бесконечно далеко от идеалов красоты, но Жэнь Шимао ни капли не гнушался ею. Хоть Жэнь Шиминь и был её отцом, Яоци понимала: случись такое с её матерью, отец вряд ли захотел бы проводить с ней время.
Третий господин был эстетом до мозга костей и крайне придирчивым к деталям. Конечно, он не прогнал бы жену из-за увечий, но непременно испытывал бы внутреннее отторжение.
Взять хотя бы наложницу Фан: с тех пор как её лицо было обезображено, Жэнь Шиминь ни разу её не навестил. А ведь прежде он проводил в её покоях по несколько ночей в месяц — наложница Фан была весьма искусна в услужении.
Впрочем, возможно, Третьему господину претил и сам характер Фан. Для него всегда были важны и внешность, и внутренняя добродетель — он ценил женщин, в которых гармонично сочеталось и то, и другое.
Яоци выслушала план Жэнь Шимао и ничего не сказала.
Однако она знала, что всё не будет так просто. Будь с наложницей Фан легко сладить, она бы не натворила столько бед.
Яоци чувствовала: у наложницы Фан или у Фан Яцуня наверняка есть свои связи. Она смогла найти госпожу Сяо, наложницу Кан, подговорить служанок для отравления… Теперь, зная о связи Фан Яцуня с евнухом Лу и их делах с императорским двором, Яоци начала смутно понимать: Фан Яцунь никак не мог явиться в Яньбэй с пустыми руками.
У Сяо Цзинси было множество верных людей в Цзяньнани и столице; вряд ли их не было и у евнуха Лу, присланного в Яньбэй самой вдовствующей императрицей.
Яоци не знала, как именно наложница Фан сумела выпросить эти рычаги влияния у Фан Яцуня.
Но этот случай мог стать отличной возможностью вырвать все эти сорняки с корнем, — подумала Яоци.
Через три дня от Жэнь Шимао пришла весть: он просил Жэнь Шиминя прибыть в загородную усадьбу для разговора.
Узнав об этом, Яоци поняла: у Пятого дяди наверняка появились новости. Ей безумно хотелось узнать продолжение этой истории, но ехать с отцом было неудобно — Жэнь Шимао прислал людей за Жэнь Шиминем, указав, что дело крайне важное и секретное.
Добавить комментарий