Кормилица Чжоу, следуя указаниям Жэнь Яоци, отправилась устраивать жену Майдуна, а по возвращении доложила:
— Когда ваша покорная слуга сказала, что ей поручено управлять кладовыми, она не проронила ни слова против.
Жэнь Яохуа удовлетворенно кивнула:
— Похоже, она знает свое место!
Однако Жэнь Яоци ждала, что скажет кормилица дальше. Порой с теми, кто «знает свое место», сладить куда труднее, чем с глупцами.
И впрямь, кормилица Чжоу продолжила:
— Вот только отведенными покоями она осталась недовольна.
Жэнь Яохуа нахмурилась:
— Разве ее не поселили на заднем дворе? Там живут лишь управляющие да старшие служанки, пользующиеся милостью хозяев. И этого ей мало? Может, нам еще уступить ей главные покои?!
Кормилица Чжоу покачала головой:
— Дело не в том, что ей не по нраву задний двор. Она говорит, что старая госпожа наказала ей прислуживать Пятой барышне с кистью и тушью. И если она поселится слишком далеко, барышне будет неудобно ее призывать.
Жэнь Яоци спросила:
— И где же она желает жить? Рядом с моим западным флигелем есть лишь небольшая боковая комнатка, но там уже живут две старшие служанки.
Кормилица Чжоу вздохнула:
— Ваша слуга сказала ей то же самое. Но жена Майдуна ответила, что готова потесниться и жить втроем.
— Она и впрямь хочет потесниться, или рассчитывает, что служанки сами уступят ей комнату? Ловко же она отступает, чтобы нанести удар! — холодно усмехнулась Жэнь Яохуа.
Но Жэнь Яоци легко согласилась:
— Раз уж она так хочет тесниться, пусть теснится. Скажи ей, чтобы перебиралась туда.
Кормилица Чжоу нахмурилась:
— Барышня, вы уверены, что это не причинит неудобств?
Яоци улыбнулась:
— Какие тут могут быть неудобства?
Жэнь Яохуа недовольно проворчала:
— Ума не приложу, что на уме у бабушки.
А вот Яоци прекрасно понимала, о чем думает старая госпожа Жэнь. Судя по поведению жены Майдуна, её главная задача — следить за перепиской Яоци с уездной госпожой и всеми связями с дворцом вана Яньбэя, чтобы затем незамедлительно доносить обо всём хозяйке.
Кормилица Чжоу вновь удалилась устраивать гостью. С этого дня жена Майдуна стала делить кров со служанками Пинго и Саншэнь.
На следующий день Жэнь Яоци, по своему обыкновению, отправилась в малый кабинет упражняться в каллиграфии. Вскоре на пороге появилась и соглядатайка.
Яоци не проронила ни слова, когда жена Майдуна отстранила Саншэнь и сама принялась растирать тушь.
— Пятая барышня изволит писать письмо уездной госпоже? — осведомилась женщина, увидев, как Яоци расстилает на столе бумагу.
Яоци покачала головой.
Саншэнь, стоявшая поодаль, тихо промолвила:
— Пятая барышня собирается упражняться в письме. И она не выносит, когда ее отвлекают во время чтения или занятий. Раз уж вы, сестрица Май, взялись прислуживать барышне, вам следует накрепко это запомнить.
Жена Майдуна кивнула, но все же не удержалась:
— Пятая барышня, старая госпожа велела вам по возвращении немедля отправить весточку уездной госпоже.
Яоци, держа кисть на весу, молча выводила иероглифы.
Жена Майдуна бросила взгляд на строки и про себя ахнула от восхищения. До нее и раньше доходили слухи, что Третий господин лично обучает Пятую барышню каллиграфии и живописи, и что кистью она владеет лучше иных молодых господ.
Вот только писала Яоци Алмазную сутру, а вовсе не письмо уездной госпоже.
Женщина нахмурилась и снова посмотрела на барышню. Старая госпожа Жэнь наказала ей проследить, чтобы барышня как можно скорее отправила весточку, и напомнить ей, дабы та непременно просила уездную госпожу замолвить словечко перед супругой вана Яньбэя. А после — запомнить каждое слово в письме и передать старой госпоже.
Пока Яоци по памяти дописывала последний иероглиф Алмазной сутры, подошло время обеда.
Жена Майдуна извелась от нетерпения, уж было решив, что Яоци намеренно тянет время, лишь бы не писать. Но тут барышня велела Пинго убрать свиток с сутрой и достала из ящика стопку почтовой бумаги.
Яоци, по-прежнему храня молчание, склонилась над столом и принялась писать.
Жена Майдуна вытянула шею, заглядывая через плечо. Увидев первые слова: «Уездная госпожа, пусть это письмо будет как наша встреча», она с облегчением выдохнула.
В дальнейшем ей даже не пришлось ничего подсказывать. Яоци сама обстоятельно объяснила, почему так долго не писала уездной госпоже Сяо, поведала о бедах, обрушившихся на ее семью, а в конце — слезно просила подругу походатайствовать перед супругой вана, дабы та соизволила даровать ей аудиенцию.
Написанное в точности повторяло то, что требовала старая госпожа. Барышня проявила такую неслыханную покорность, что жене Майдуна даже не представилось случая показать свою значимость.
Окончив письмо, Яоци подождала, пока высохнет тушь, на глазах у соглядатайки лично вложила его в конверт, запечатала, а поверх нарисовала маленький цветок. Затем она протянула письмо Пинго со словами:
— Отнеси это во дворец вана Яньбэя, отдай кормилице Дуань. Попроси людей из дворца передать это уездной госпоже.
Жена Майдуна тут же встрепенулась:
— Пятая барышня, разве вы не надпишете свое имя? Как уездная госпожа узнает, от кого письмо?
Яоци, наконец, удостоила ее ответа, причем совершенно спокойным тоном:
— Я подписалась в самом письме, разве ты не видела? Я — незамужняя девица, как я могу писать свое имя на конверте? Неизвестно, через сколько чужих рук пройдет это послание, прежде чем попадет к уездной госпоже. Поэтому мы условились: я рисую на конверте цветочек, и она сразу понимает, что весточка от меня.
Жена Майдуна никогда прежде не видела писем Яоци и Сяо Цзинлинь, а потому не знала, правду ли та говорит. Но, будучи женщиной подозрительной, она тут же заискивающе улыбнулась:
— Дозвольте мне отнести письмо! Ваша слуга отродясь не бывала во дворце вана Яньбэя, хоть на мир посмотрю. Пятая барышня только что велела передать его некой кормилице Дуань? А как мне ее отыскать?
Яоци слегка нахмурилась:
— Если так хочешь — ступай. Пусть Пинго пойдет с тобой. Раньше она всегда относила мои письма, просто иди за ней, она всё покажет.
Жена Майдуна торопливо и радостно согласилась, да еще и вежливо поклонилась Пинго:
— В таком случае, утруждаю госпожу Пинго показать мне дорогу.
Пинго молча кивнула, поклонилась барышне и вышла.
Жена Майдуна поспешила следом за ней.
Пинго и жена Майдуна сели в повозку и направились к дворцу вана Яньбэя.
В пути жена Майдуна вкрадчиво спросила:
— Госпожа Пинго, а где письмо барышни?
Пинго бросила на неё короткий взгляд и достала конверт:
— Вот оно.
Жена Майдуна протянула руку, чтобы забрать его, приторно улыбаясь:
— Давайте-ка лучше я его подержу. Вы, молодые девушки, вечно любите окуривать себя благовониями, не ровён час — запах пристанет к бумаге, а это не дело.
Пинго нахмурилась, но всё же позволила ей забрать письмо.
Схватив конверт, жена Майдуна еще раз внимательно его осмотрела. Убедившись, что это именно то письмо, которое Жэнь Яоци запечатала в её присутствии, она с легким сердцем спрятала его за пазуху.
— Госпожа Пинго, вы ведь уже давно служите подле Пятой барышни? — поинтересовалась женщина.
Пинго лишь молча кивнула.
— Вы такая степенная, — продолжала льстить жена Майдуна. — Сразу видно, лишнего слова из вас не вытянешь.
Пинго едва заметно дернула уголком губ, изобразив подобие улыбки.
— А когда Пятая барышня посещает дворец вана, вы всегда её сопровождаете? Должно быть, вы там всех знаете? Я-то в тех краях человек новый, даже не ведаю, каков нрав у местных нянек и служанок. Легко ли с ними поладить?
Пинго ответила кратко и отрывисто:
— Да. Не очень. Не знаю, не ладила.
Столкнувшись с такой «собеседницей», из которой и клещами слова не вытянешь, жена Майдуна почувствовала досаду. Всю дорогу она пыталась выведать хоть что-нибудь, но ответы были пустыми и вялыми. Так они и доехали до ворот резиденции Яньбэй.
Пинго привычным путем провела спутницу к воротам и велела доложить, что им нужна кормилица Дуань.
Вскоре та вышла к ним. Увидев старшую служанку Жэнь Яоци и незнакомую женщину средних лет, кормилица не выказала ни тени удивления. Она лишь сдержанно кивнула, приветствуя их — без излишнего радушия, но чинно.
Пинго присела в глубоком поклоне:
— Здравия вам, кормилица Дуань. Наша барышня велела передать вам письмо для уездной господи. — С этими словами она покосилась на жену Майдуна.
Та поспешно извлекла письмо и обеими руками протянула его кормилице, расплываясь в улыбке:
— Здравия желаем, почтенная кормилица Дуань.
Кормилица Дуань смерила её взглядом, кивнула и обратилась к Пинго:
— Я поняла. Письмо будет доставлено уездной госпоже. Можете возвращаться.
Жена Майдуна торопливо вставила:
— Почтенная кормилица, наша Пятая барышня на днях ездила в поселение Байхэ и только вчера вернулась. Оттого она и не смогла сразу явиться с визитом к супруге вана. Но через пару дней барышня непременно прибудет, дабы засвидетельствовать свое почтение.
Кормилица Дуань нахмурилась:
— Супруга вана сейчас занята. Пусть барышня повременит с визитом.
С этими словами кормилица, не дожидаясь ответа, развернулась и ушла, унося письмо.
— Поручение исполнено, идем, — бросила Пинго.
Жене Майдуна ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Охрана во дворце была строгой, и без дозволения внутрь не пускали. Она лишь подумала, что в следующий раз нужно будет непременно постараться втереться в доверие к этой кормилице.
Отойдя от ворот, кормилица Дуань немедленно направилась во двор Сяо Цзинси и передала письмо ему лично.
— Посланец от Пятой барышни сказал, что это для уездной госпожи.
Сяо Цзинси взял конверт. Увидев, что на нем нет ни имени, ни печати, он невольно улыбнулся и, поглаживая бумагу кончиками пальцев, спросил:
— Кто пришел сегодня, кроме её служанки?
— Какая-то женщина лет сорока, — ответила кормилица Дуань. — Лицо незнакомое. Настаивала, что Пятая барышня желает нанести визит супруге вана. Должно быть, она не из близких людей Жэнь Яоци.
Кормилица знала это наверняка, ведь супруга вана никогда не давала распоряжений не принимать Пятую барышню.
Сяо Цзинси кивнул:
— Распорядись, чтобы впредь любого, кто придет из дома Жэнь, вели сразу к тебе. Ступай.
Когда в комнате никого не осталось, Сяо Цзинси вскрыл письмо. Увидев обращение «Уездная госпожа, пусть это письмо будет как наша встреча», он на мгновение замер, а затем негромко рассмеялся, качая головой.
Несмотря на понимание того, что это послание — лишь искусная ширма, созданная Жэнь Яоци, дабы обмануть соглядатаев в собственном доме, Сяо Цзинси внимательно прочел его от слова до слова.
Однако, дойдя до конца, он внезапно почувствовал неладное. Он перечитал текст снова, и на этот раз заметил скрытый шифр: если сложить первые иероглифы каждого абзаца, начиная со второго, получалась фраза: «Южные владения Жэней — в твои руки».
Сяо Цзинси замер в изумлении.
Спустя долгое время он покачал головой и тихо вздохнул:
— Я-то считал себя безжалостным… Но ты, кажется, способна на куда более жестокий удар.
Добавить комментарий