Однако за день до отъезда из поселения Байхэ наложница Фан прислала матушку Юй к госпоже Ли с просьбой дозволить ей повидаться с Жэнь Яоин.
С тех пор как Третий господин Жэнь приказал запереть Жэнь Яоин, та ни разу не покидала своих покоев. Позже, исполняя волю мужа, госпожа Ли подыскала для нее строгую наставницу, дабы та заново обучила девушку правилам приличия. Когда же на дом Жэнь обрушилась беда, госпожа Ли с Жэнь Яохуа в спешке вернулись в родовое поместье, оставив Жэнь Яоин в городе Юньян.
В суматохе свалившихся несчастий никто не обратил особого внимания на отсутствие дочери от наложницы. Но теперь госпожа Ли осознала, что, собрав в Байхэ законных дочерей Жэнь Яоци и Жэнь Яохуа, а также сына Жэнь Ихуна, оставлять одну лишь Жэнь Яоин в Юньяне было не вполне осмотрительно.
Жэнь Яоци подумала: госпожа наложница Фан наверняка еще в день их приезда заметила, что Яоин с ними нет, и тайно разузнала о причинах. Однако всё это время она хранила благоразумное молчание, очевидно, опасаясь, что старая госпожа Жэнь, разгневанная историей с домом Цзэн, сорвет злость на ней. Поступи наложница иначе — и не только за дочь бы не заступилась, но и сама оказалась бы в весьма незавидном положении.
Теперь же, когда гроза миновала, а Старый господин пошел на поправку, терпение наложницы Фан истощилось, и она осмелилась заговорить о дочери.
Госпожа Ли велела кормилице Чжоу выйти к матушке Юй и передать, что Жэнь Яоин отбывает наказание за провинность по указу Третьего господина и размышляет о своем поведении за закрытыми дверями. Выслушав это, посланница удалилась.
Жэнь Яохуа с холодным лицом процедила:
— Только и умеет, что мутить воду!
Госпожа Ли вздохнула:
— Яоин — плоть от ее плоти. В том, что материнское сердце болит за дитя, нет ее вины.
Жэнь Яохуа нахмурилась и обратилась к Жэнь Яоци:
— Ныне Восточный и Западный дома разделили имущество, и все цзяньнаньские дела отошли ветви двоюродного деда. Даже если торговля на юге по-прежнему нуждается в поддержке семьи Фан, нашего дома это больше не касается. Не пора ли ей поджать хвост и сидеть тише воды, ниже травы?
Жэнь Яоци призадумалась. Насколько она успела изучить Старого господина, тот был не из тех, кто безвозвратно отдаст южные владения в руки Восточного дома. Нынешний раздел, скорее всего, был лишь искусной уловкой.
Легко улыбнувшись, она ответила сестре:
— Сколько серебра семья Жэнь вложила в эти склады? Разве можно с такой легкостью от них отступиться? Так что связи семьи Фан нам еще пригодятся.
Наложница Фан знала истинный нрав стариков ничуть не хуже самой Яоци. Она прекрасно понимала, когда следует затаиться, а когда — выторговывать себе выгоду.
После возвращения Старого господина никто не стал искать повода, чтобы выместить гнев на наложнице Фан. Для нее это стало ясным знаком. То, что она заговорила о Жэнь Яоин накануне их отъезда, было тонким прощупыванием почвы — она желала узнать, как теперь настроены Старый господин и старая госпожа.
И впрямь, вскоре из покоев старой госпожи Жэнь прислали человека, требуя госпожу Ли явиться для разговора. Жэнь Яоци и Жэнь Яохуа сопроводили мать.
Как и ожидалось, старая госпожа вызвала ее именно из-за Жэнь Яоин.
Госпожа Ли почтительно доложила о том, как девушка самовольно покинула дом и понесла за это наказание от Третьего господина.
По справедливости, отец имел полное право наказать провинившуюся дочь, и госпоже Ли здесь не в чем было упрекнуть. Однако если ты кому-то не люб, то будешь виноват, даже не пошевелив и пальцем.
Поэтому старая госпожа, никогда не питавшая к невестке теплых чувств, вновь принялась отчитывать госпожу Ли:
— Хочешь сказать, на тебе вины нет?! Разве не ты управляешь внутренними покоями? Девочка захотела выйти — и просто вышла. Твои слуги там даром хлеб едят? Чего доброго, завтра во внутренний двор сможет войти любой, кому заблагорассудится!
Госпожа Ли стояла, опустив голову, не смея вымолвить ни слова.
Жэнь Яохуа порывалась вступиться за мать, но Яоци незаметно покачала головой. Старая госпожа намеренно искала повод сорвать злость. Попытка перечить лишь плеснула бы масла в огонь.
Жэнь Яохуа упрямо поджала губы, заставив себя проглотить готовые сорваться с языка слова.
Смерив невестку суровым взглядом, старая госпожа процедила:
— Раз ты не в силах навести порядок в своих покоях, я сама пришлю тебе человека!
Жэнь Яохуа вздрогнула:
— Бабушка, неужто вы хотите прислать наложницу Фан?
Старая госпожа свирепо зыркнула на внучку:
— Закрой рот! До тебя мы еще доберемся! — И, повернувшись к служанке Шаньху, велела: — Позови жену Майдуна.
Жэнь Яохуа нахмурилась и бросила быстрый взгляд на сестру.
Вскоре Шаньху ввела в залу женщину лет сорока, облаченную в темно-синюю накидку бэйцзы.
Когда женщина чинно поклонилась старой госпоже и всем присутствующим, старуха указала на нее и обратилась к госпоже Ли:
— Это жена Майдуна. Возьмешь ее с собой в Юньян. Пусть она приглядывает за твоим внутренним двором.
Жэнь Яохуа придирчиво оглядела вошедшую с ног до головы и презрительно скривила губы:
— Бабушка, и где вы ее отыскали? Она ведь не из вашей прислуги? Впервые ее вижу. Если уж хотели пожаловать нам человека, дали бы кого-нибудь из своего двора.
На деле эти слова были скрытой лестью в адрес старой госпожи. Жэнь Яоци с легким удивлением покосилась на сестру.
Лицо старой госпожи и впрямь заметно смягчилось:
— Как это не из моих? Ее мать когда-то была моей служанкой из приданого, ох и толковая была девка! Позже я выдала ее замуж за главного управляющего угольным складом в Цзичжоу.
Значит, и впрямь человек старой госпожи? Теперь отказаться было решительно невозможно.
Жэнь Яоци мысленно рассудила: весь сегодняшний спектакль был разыгран лишь потому, что старая госпожа не желала выпускать Третий дом из-под своего контроля. Отпуская их жить своим двором, она решила приставить к ним «своего человека» в качестве соглядатая. Проступок Жэнь Яоин послужил лишь удобным предлогом. Не будь Яоин, старуха непременно сыскала бы другую причину, дабы всучить им своего человека.
Дары старших не смеют отвергать. Раз уж старая госпожа решила пожаловать им служанку, у госпожи Ли не осталось и малейшей лазейки для отказа. Ей оставалось лишь покорно склонить голову.
Убедившись, что невестка приняла женщину, старая госпожа удовлетворенно произнесла:
— Хоть Яоин рождена и не тобой, она все же дочь своего отца, а значит, и твоя дочь. Впредь уделяй ей больше внимания. Просидев взаперти столько времени, она наверняка усвоила урок. Вернетесь — выпусти ее. В конце концов, она уже в том возрасте, когда тебе недолго осталось о ней заботиться.
Госпожа Ли вновь покорно опустила голову в знак согласия.
Старая госпожа Жэнь перевела взгляд на Жэнь Яоци и наставительно произнесла:
— Когда вернетесь в Юньян, тебе надлежит отправиться во дворец вана Яньбэя и засвидетельствовать почтение супруге вана. Ты ведь по-прежнему ведешь переписку с уездной госпожой? Если супруга вана всё еще не пожелает тебя принять, попроси уездную госпожу замолвить за тебя словечко!
Не дожидаясь ответа внучки, старая госпожа повернулась к замершей в стороне жене Майдуна:
— Когда прибудешь в Юньян, не забывай напоминать об этом пятой барышне! Помнится, ты обучена грамоте? Отныне, когда барышня станет писать письма уездной госпоже, ты будешь прислуживать ей, готовя кисть и тушь. Ты меня слышала?
Жена Майдуна, склонив голову, отозвалась коротким: «Слушаюсь».
Видя, что Жэнь Яоци молчит, старая госпожа устремила на неё суровый, испытующий взгляд.
Яоци встретилась с бабушкой глазами и едва заметно улыбнулась:
— Я поняла вас, бабушка.
Обучена грамоте? Значит, старая госпожа приставила к ней эту женщину еще и для того, чтобы надзирать за её перепиской с уездной госпожой!
Только тогда старая госпожа осталась довольна. Она махнула рукой:
— Ступайте. А ты, жена Майдуна, останься, мне нужно дать тебе последние наставления.
Госпожа Ли в сопровождении дочерей покинула покои.
Едва они вышли из двора Жунхуа, лицо Жэнь Яохуа заледенело:
— Не следовало нам соглашаться! Кто такая эта жена Майдуна, чтобы распоряжаться в нашем внутреннем дворе?
Госпожа Ли лишь тяжело вздохнула:
— У нас не было иного выхода.
Когда старшие жалуют тебе людей, полагается принимать их с радостью и благодарностью. Яохуа и сама это понимала, потому и не смогла найти слов для отказа в покоях бабушки, но в душе её кипела ярость.
— Эта дрянь Фан! — прошипела она. — Ей дня не прожить, чтобы не подстроить нам какую-нибудь пакость!
Яоци попыталась её утешить:
— Полно тебе, это всего лишь служанка. Стоит ли она твоих нервов? Каким бы важным ни был её род, она остается лишь рабой. Если будет знать своё место — пускай живет, а если нет…
Яоци тонко улыбнулась. Неужели бабушка и впрямь верила, что, приставив одну соглядатайку, она сможет подчинить себе весь Третий дом? Это были жалкие, бессильные уловки.
Ночь прошла спокойно, а на следующее утро госпожа Ли с дочерьми отправилась в Юньян.
Жэнь Шиминь уехал в академию еще два дня назад, Жэнь Ихун также отбыл раньше. Когда кавалькада наконец достигла их городского жилища, и госпожа Ли, и сёстры почувствовали небывалую легкость и покой, хотя этот дом был вдвое меньше родового поместья в Байхэ.
В тот же день, когда сёстры собрались в покоях матери, кормилица Чжоу спросила, как им следует устроить жену Майдуна.
Жэнь Яоци, немного подумав, ответила:
— Поселите её вместе с другими управляющими. Бабушка ведь прислала её «в помощь» матушке? Раз так, пусть заведует кладовой. Передайте ей все счетные книги.
— Насколько это… благоразумно? — с сомнением в голосе спросила госпожа Ли.
Хотя Третий господин Жэнь обладал весьма разносторонними увлечениями, из-за чего кладовые Третьего дома ломились от ценностей, распоряжаться имуществом было далеко не так почетно и прибыльно, как ведать делами слуг и внутренним распорядком.
— А что здесь неразумного? — холодно фыркнула Жэнь Яохуа. — Бабушка сказала, что она мастер на все руки? Вот пусть и покажет своё мастерство! С какой стати новой служанке сразу лезть во все дела? Посмотрим, хватит ли у неё способностей.
Решение Яоци было продуманным: она хотела с самого начала испытать жену Майдуна в деле, дабы понять, что та за человек и как с ней следует вести игру.
Добавить комментарий