По возвращении жена Майдуна отправила весточку в Байхэ, доложив старой госпоже Жэнь о произошедшем.
Письмо Жэнь Яоци было доставлено, но от уездной господи Сяо Цзинлинь ответа всё не было. Как ни старалась жена Майдуна следить за посланиями, приходящими со внешнего двора, все ее усилия оставались тщетными. Она то и дело напоминала Яоци отправить супруге вана Яньбэя визитную карточку с просьбой об аудиенции. Девушка послушно всё исполняла, но из дворца неизменно приходил отказ. В конце концов, жене Майдуна не оставалось ничего иного, кроме как правдиво доложить обо всем старой госпоже Жэнь.
А у старой госпожи Жэнь тем временем и без Третьего дома хлопот был полон рот. После официального раздела имущества старая госпожа Ляо из Восточного дома решила перебраться в столицу вместе со Вторым господином Жэнем. Вторая госпожа, госпожа Су, предпочла на время остаться в Яньбэе присматривать за домом, так что Второй господин брал с собой лишь нескольких наложниц да двоих сыновей. Жэнь Яотин объявила, что останется с матерью, и не поехала с бабушкой и отцом.
Отбывая, казалось, насовсем, старая госпожа Ляо вознамерилась вывезти всё мало-мальски ценное, не считаясь с тяжестью и громоздкостью поклажи. И пусть Восточный и Западный дворы некогда были единым целым, а часть утвари находилась в пользовании Восточного дома, многие из этих вещей являлись родовым достоянием семьи Жэнь и по правилам не могли покинуть пределов старой усадьбы.
Однако госпоже Ляо до этих правил не было никакого дела. В ее разумении всё, что стояло на землях Восточного двора, после раздела безраздельно принадлежало их ветви.
В эти дни госпожа Ляо доводила старую госпожу Жэнь до такого исступления, что та едва кровью не харкала. Старая госпожа Жэнь отнюдь не слыла скрягой и на мелкие пропажи закрыла бы глаза, позволив золовке немного поживиться. Но в Восточном доме находились две ширмы, две пары ваз и несколько свитков с каллиграфией и живописью — старинные редкости, которые покойный патриарх Жэнь Баомин в свое время приобрел за баснословные деньги для украшения дома. Было строго оговорено, что сии ценности передаются лишь старшему законному сыну, а теперь госпожа Ляо вознамерилась увезти их в столицу!
Старая госпожа Жэнь вызвала к себе Вторую госпожу Су, попытавшись вразумить ее и воззвать к совести. Госпожа Су оказалась женщиной благоразумной и, вернувшись, принялась уговаривать свекровь не забирать родовые реликвии — тем более что везти их в такую даль было сущей мукой. Кто бы мог подумать, что госпожа Ляо не только пропустит ее слова мимо ушей, но и с бранью прогонит невестку, обвинив ту в пособничестве чужакам! Распалившись, госпожа Ляо принялась распускать среди родни слухи, будто старая госпожа Жэнь — жестокая и скупая ведьма, возжелавшая выгнать их ветвь на улицу в чем мать родила. Госпожа Ляо рассудила так: раз она все равно перебирается в столицу надолго, то нечего бояться окончательного разрыва со старой госпожой Жэнь, да и за свою репутацию можно больше не трястись.
Тут же повылезали из щелей и принялись злорадствовать представители побочных ветвей, отделившиеся от семьи Жэнь еще в прошлом поколении.
У покойного патриарха Жэнь Баомина, помимо законных сыновей Жэнь Юнсяна и Жэнь Юнхэ, были и дети от наложниц. После смерти патриарха им выдали сущие гроши и выставили за порог жить своим умом. Все эти годы они почти не знались с главной ветвью семьи Жэнь, объявляясь лишь по большим праздникам да в дни поминовения предков.
Теперь же, когда Восточный и Западный дома делили имущество, столь колоссальное богатство не могло не вызвать зависти. Охотников бросить едкое словечко нашлось предостаточно.
И Восточный, и Западный дворы напоминали растревоженный улей, так что старая госпожа Жэнь крутилась как белка в колесе.
В конце концов, госпожа Ляо соизволила отбыть. Что же до родовых реликвий, старая госпожа Жэнь, скрепя сердце, выкупила их за собственное серебро, втайне моля небеса, чтобы нога этой вздорной женщины больше никогда не ступала за их порог.
Вскоре после отъезда госпожи Ляо и Второго господина Жэня, в столицу засобирался и Пятый господин Жэнь. В прежние времена Жэнь Шимао то и дело мотался между Яньбэем и столицей, ведя там кое-какие дела. Порой Старый господин поручал ему сделки, затрагивающие и Яньбэй, и Цзяньнань. Однако в последние годы и на саму семью, и на Пятый дом обрушилось столько бед, что Жэнь Шимао оказался накрепко привязан к дому.
На сей раз Жэнь Шимао вознамерился поехать в столицу, дабы развеять тоску. И взять с собой он решил госпожу Линь вместе с детьми.
С тех пор, как Старый господин в наказание лишил Пятого господина месячного содержания, дабы преподать тому урок, отношения между супругами складывались неровно — то мир, то ссоры. И вот Жэнь Шимао вспомнил, что его жена никогда не покидала пределов Яньбэя. Вспомнил он и свое давнее обещание, данное госпоже Линь еще на заре их брака: непременно отвезти ее в столицу. Он решил, что совместная поездка поможет им забыть о недавних дрязгах и невзгодах.
Узнав об этом, госпожа Линь была тронута до глубины души. Вспомнив всю нежность и страсть первых лет их союза, супруги вновь зажили душа в душу. В превосходном расположении духа госпожа Линь принялась за сборы.
У Старого господина как раз нашлись дела в столице, которые он хотел поручить Жэнь Шимао, поэтому препятствовать отъезду он не стал. Правда, ни он, ни старая госпожа не одобряли того, что Пятый сын берет с собой жену. Но на этот раз Жэнь Шимао проявил небывалое упрямство. Старый господин, чье здоровье еще не до конца окрепло, не имел ни сил, ни желания спорить, и в итоге махнул рукой.
Домочадцы Пятого двора пребывали в восторге от грядущего путешествия. Перед самым отъездом Жэнь Яоюй даже заявилась в Юньян, чтобы попрощаться с родней по материнской линии, а заодно вдоволь похвастаться перед Жэнь Яоци и Жэнь Яохуа. Она с барским великодушием пообещала привезти сестрам столичных гостинцев, на что Жэнь Яохуа едва не выставила ее за дверь, презрительно закатив глаза.
Пятый господин Жэнь планировал пробыть в столице со всем своим семейством от полугода до года. Но кто бы мог подумать, что, добравшись до Сюйчжоу, их повозки встанут намертво.
Причиной тому стала внезапная хворь, поразившая Пятую госпожу Линь и Жэнь Яоюй.
Заболели мать с дочерью крайне скоропостижно. Покидая Яньчжоу, обе дышали здоровьем, но уже в Дэчжоу они начали страдать от непривычного климата, а их лица покрылись странной сыпью.
Для тех, кто почти не покидал родного порога, легкое недомогание в первом дальнем пути — дело обычное. Поначалу госпожа Линь и Жэнь Яоюй лишь стали разборчивее в еде, не придав болезни большого значения.
Но стоило им продолжить путь, как сыпь на их лицах начала стремительно распространяться. То, что прежде походило на безобидную потницу, раздулось до размеров оспин и наполнилось гноем. От несчастных начал исходить тяжелый, зловонный дух, а к тому времени, как повозки достигли Сюйчжоу, у матери с дочерью начался сильный жар.
Пятый господин Жэнь не находил себе места от тревоги. Они вынуждены были задержаться в Сюйчжоу для лечения, но сколько бы лекарей он ни созывал, никто не мог дать вразумительного ответа. Один из врачевателей и вовсе предположил, что они подхватили заразу, косящую людей в это время года, чем до смерти напугал служанок и нянек — те теперь боялись даже подойти к больным.
Болезнь Линь и Яоюй затянулась на целый месяц. Когда весть об этом долетела до дома Жэнь, мать и дочь были уже на волосок от смерти. Многие лекари, едва взглянув на них, качали головами и советовали Пятому господину готовиться к похоронам. Жэнь Шимао, оказавшийся в чужих краях среди незнакомых людей, пребывал в неописуемом отчаянии.
Он отправил в поместье письмо с мольбой прислать людей и забрать их домой. Даже если надежды на спасение нет, Жэнь Шимао не желал, чтобы жена и дочь скончались на чужбине. В глубине души он всё еще надеялся: вдруг всё дело в дурном климате, и, стоит им вернуться в Яньбэй, как недуг отступит сам собой?
Однако в родовом гнезде, получив письмо, вовсе не горели желанием принимать больных с неясной хворью. А что, если это и впрямь моровая язва? Не может же вся семья Жэнь лечь в могилу вместе с Линь и Яоюй!
Старая госпожа Жэнь отправила к сыну управляющего с наказом удержать Пятого господина на месте. Она пообещала прислать в Сюйчжоу лучших врачевателей Яньбэя, лишь бы он не спешил возвращаться и не вез заразу в дом.
Узнав о решении семьи, Пятый господин Жэнь, и без того раздавленный горем, был потрясен до глубины души, а следом его захлестнула ярость. Он и представить не мог, что в миг, когда он более всего нуждается в поддержке близких, семья так хладнокровно отвернется от его жены и дочери.
Пусть, возмужав, Пятый господин и не совершил великих подвигов ради рода, но, воспитанный Старым господином, он всегда ставил интересы клана превыше всего и трудился не покладая рук. Он знал, что по законам семьи после смерти отца ему достанется лишь малая часть наследства. Пятая госпожа не раз из-за этого затевала ссоры, попрекая мужа тем, что он годами пропадает в делах, редко бывая дома, и «шьет свадебный наряд для чужой невесты»[1].
Но Жэнь Шимао оставался верным долгу. Он усердно исполнял всё, что поручали ему отец и Старший брат, не поддаваясь на подстрекательства жены. В его сердце жила уверенность: он — часть семьи Жэнь, семья вскормила его, и служить ей — его святая обязанность. К тому же он верил, что Старший брат не забудет о кровном родстве и, встав во главе дома, не обделит его.
Но сейчас Пятый господин впервые усомнился во всем, во что верил.
Поняв, что главная ветвь не желает видеть его с умирающими близкими на пороге, Жэнь Шимао, вконец ожесточившись сердцем, обратился за помощью к своему третьему брату — Жэнь Шиминю.
Жэнь Шиминь, памятуя о братской любви, не остался в стороне. Он велел госпоже Ли подготовить загородную усадьбу в Юньяне, распорядился найти лучших лекарей и отправил нескольких верных управляющих с людьми, чтобы те встретили и доставили Жэнь Шимао домой.
[1] идиома — трудиться на благо других, не получая выгоды
Добавить комментарий