Вернувшись домой, Старый господин Жэнь три дня не вставал с постели. Наконец, ему стало лучше. И хотя в первую же ночь по возвращении у него вновь случился приступ кровавого кашля, в последующие дни недуг отступил.
Однако годы брали свое: тело старика утратило юношескую способность к исцелению. И пусть после нескольких дней покоя он смог подняться на ноги, прежней жизненной силы в нем уже не было. Глядя на мужа, старая госпожа Жэнь никак не могла избавиться от затаенной тревоги.
Впрочем, сам Старый господин мыслями постоянно возвращался к внешним делам. Едва покинув ложе, он тут же взялся за дела, накопившиеся за время его отсутствия.
Несмотря на то, что в мирное время Старый господин усердно наставлял своего законного старшего сына, Старшего господина Жэня, сам он оставался человеком властным, не терпящим, когда бразды правления ускользают из его рук. Истинным главой рода был именно он, и в его отсутствие находилось немало дел, с которыми Старший господин справиться был не в силах.
Старая госпожа и Старший господин опасались, что едва восстановивший силы организм Старого господина не выдержит напряжения, но тот проявил непреклонность, и отговорить его не удалось.
На пятый день после его возвращения семья Жэнь вновь созвала представителей всех ветвей дома для совета. Поскольку Жэнь Шицзя с супругом все еще гостили в поместье и не уехали в Юньян, Старый господин в виде исключения дозволил присутствовать и Линь Куню. В дни испытаний, обрушившихся на семью, Линь Кунь оказал немалую помощь; он не отвернулся, боясь замарать свое имя, как то сделали другие родственники и друзья. Этим он снискал уважение и симпатию большинства членов семьи Жэнь.
Старый господин восседал на главном месте. Его взгляд медленно скользнул по сыновьям, зятю и племянникам. Все стояли внизу, почтительно опустив головы. Старый господин удовлетворенно кивнул, опустил счетную книгу на стоящий под рукой чайный столик и обратился к Старшему господину:
— Старший, обрисуй им нынешнее положение семьи Жэнь.
Услышав приказ, Старший господин Жэнь шагнул вперед и почтительно ответил:
— Да, отец.
Он посмотрел на собравшихся и заговорил размеренным тоном:
— К апрелю следующего года семье Жэнь надлежит выплатить полтора миллиона лян серебра. На данный момент мы внесли пятьсот тысяч. Эту сумму мы способны собрать, хоть для этого и придется стиснуть зубы. Однако это подорвет самые основы нашего благосостояния. Посему в ближайшие три года наши торговые дела не терпят ни малейшей оплошности. Иначе нам не хватит оборотных средств, и семья Жэнь может уже никогда не оправиться от удара.
При этих словах присутствующие невольно переглянулись в смятении.
Пятый господин Жэнь с сомнением проговорил:
— Старший брат, неужто всё настолько серьезно?
Старший господин Жэнь тяжело вздохнул:
— Наша семья ныне владеет обширным делом. Пусть мы и не самые богатые люди во всем Яньчжоу, но по размеру состояния непременно входим в первую десятку. Да, имущество семьи Жэнь оценивается куда выше полутора миллионов лян, однако свободного серебра у нас в обрез. Чтобы содержать столь огромное хозяйство, требуются немалые средства, которые всегда должны быть под рукой. Иначе наши угольные копи и склады попросту встанут. Многие из вас, как, например, третий брат, редко касаются торговых дел и могут не понимать всей картины. Скажу проще: чтобы сохранить в руках то, что мы имеем сейчас, бóльшую часть серебра трогать нельзя.
Услышав это, все ощутили, как на сердце легла свинцовая тяжесть.
А Старший господин тем временем продолжал:
— А то, что мы обязались отдавать шестьдесят из ста долей нашей ежегодной прибыли, приведет к тому, что в ближайшие десять лет семье Жэнь не видать никакого расширения дел.
Хотя старая госпожа Жэнь уже мысленно готовилась к худшему, сейчас она всё равно не могла вынести этого удара:
— Как же так вышло? Разве это не означает, что нам мертвой хваткой вцепились в горло?!
Никто ей не ответил. Удар, нанесенный семье Жэнь, оказался куда разрушительнее, чем им поначалу мнилось.
Старший господин попытался их утешить:
— Но вдумайтесь: в отличие от тех двух семей, мы, по крайней мере, сумели сохранить свое дело. Жизни стариков и детей вне опасности. Были бы зеленые горы, а хворост для растопки всегда сыщется[1].
Две другие семьи, что пострадали из-за дома Цзэн точно так же, как и семья Жэнь, владели не меньшим состоянием. Однако в итоге всё их имущество было конфисковано в казну.
Вспомнив об этом, все немного воспряли духом.
В этот самый миг снаружи вновь раздался голос госпожи из Восточного дома. Памятуя о том, как в прошлый раз госпожа Ляо ворвалась силой и устроила скандал, дежурившие у дверей служанки не решались пустить ее внутрь.
Но Старый господин обратился к старой госпоже Жэнь.
— Это я велел позвать вторую невестку. Впустите ее.
Старая госпожа кивнула служанке Шаньху, и та, выйдя за порог, провела госпожу Ляо в залу.
Едва переступив порог, госпожа Ляо смерила старую госпожу враждебным взглядом, но та, восседая на возвышении, даже в лице не переменилась.
Старый господин кивнул вошедшей и велел Шаньху принести для нее стул. Усевшись, госпожа Ляо обратилась к нему:
— Старший деверь, вам уже лучше?
В присутствии Старого господина госпожа Ляо все же помнила о правилах приличия и знала, что надобно обменяться вежливостями.
Старый господин с легкой улыбкой кивнул:
— Намного лучше.
— Вот и славно, вот и славно, — улыбнулась госпожа Ляо. Она бросила быстрый взгляд на старую госпожу и снова посмотрела на патриарха: — Значит ли это, старший деверь, что сегодня вы позвали меня, дабы обсудить раздел имущества?
Стоявший внизу Второй господин Жэнь попытался её урезонить:
— Матушка, старший дядя едва оправился от недуга. Давайте отложим этот разговор до лучших времен.
Госпожа Ляо свирепо зыркнула на сына:
— Глупое дитя, такие дела не терпят отлагательств! Чем скорее мы всё разделим, тем легче станет ноша на плечах твоего старшего дяди. Он сможет со спокойным сердцем лечиться. Разве я не слышала, что от этого недуга прописан полнейший покой?
Старая госпожа Жэнь нахмурилась и уже открыла было рот, но Старый господин жестом остановил её. Помолчав немного, он спросил:
— Вторая невестка, ты и впрямь твердо решила отделиться?
— Разумеется! — поспешно отозвалась госпожа Ляо. — Неужто я стала бы бросаться такими словами ради забавы?
Старый господин кивнул и задал следующий вопрос:
— Но чья это воля? Твоя личная или же это единодушное решение всего Восточного дома? Если это лишь твоя прихоть, то, боюсь, нам еще есть что обсудить.
На этот раз госпожа Ляо запнулась и ответила не сразу:
— Вы прекрасно знаете нрав нашего Старого господина. Смолоду он во всем вас слушался. Когда вы однажды сказали, что раздела не будет, он больше и не заикался об этом. Велели ему забрать Четвертого и ехать в столицу — он безропотно собрался и поехал. Но если вы спросите, желаем ли мы, люди Восточного дома, сами быть себе хозяевами, то ответ — да, желаем. В конце концов, дети уже выросли, того и гляди пойдут правнуки. Не век же нам жить из милости под чужой крышей!
Старый господин Жэнь приподнял бровь, и выражение его лица стало нечитаемым:
— Из милости под чужой крышей? Так вот что ты об этом думаешь, вторая невестка?
Госпожа Ляо в глубине души побаивалась Старого господина. Поняв, что сболтнула лишнего, она поспешно заговорила:
— Нет-нет, я лишь хотела сказать, что наш Восточный дом теперь — большая семья. И всякий раз беспокоить вас, старший деверь, испрашивая дозволения по любому поводу — это ведь создает определенные неудобства, верно?
Старый господин Жэнь кивнул, не став более уличать её в сказанном. Он произнес:
— Старший сын уже передал мне, что ты приходила в Западный дом с требованием о разделе. Я тщательно всё обдумал: если таково волеизъявление всей вашей ветви, я, как глава рода Жэнь, не могу оставить это без внимания.
Лицо госпожи Ляо озарилось радостью:
— Стало быть, старший деверь согласен на раздел?
Старый господин поднял руку, призывая её дослушать. Видя, что дело сдвинулось с мертвой точки, госпожа Ляо тут же замолчала.
— Позавчера я велел старшему сыну написать от моего имени письмо в столицу второму брату, — продолжил Старый господин, устало откинувшись на спинку кресла. — Если он даст свое согласие и примет предложенный мною порядок раздела, то так тому и быть.
Сначала госпожа Ляо пришла в восторг, но, поразмыслив, почувствовала неладное и поспешно спросила:
— Значит, старший деверь уже изложил в письме, как именно будет разделено имущество? Не соблаговолите ли просветить и нас?
Старый господин Жэнь кивнул Старшему господину.
Тот выступил вперед и заговорил:
— Воля отца такова: все угольные склады за пределами Яньбэя, включая те, что в Цзяньнани и столице, переходят в ведение второго дяди.
В последние годы семья Жэнь вложила немало средств в южные направления. По масштабам сеть складов в Цзяньнани и столице уже не уступала яньбэйской. Раньше столичные дела не приносили прибыли, но с тех пор как семья Фан помогла Жэням наладить связи с тем «высоким покровителем», доходы южных представительств стали весьма внушительными.
У стоявшего внизу Второго господина Жэня при этих словах блеснули глаза.
Госпожа Ляо, ранее получавшая письма от Второго старого господина и Четвертого господина, знала, что дела на юге идут в гору, поэтому в глубине души была почти довольна таким решением. В конце концов, её муж уже много лет управлял делами на юге, тогда как в Яньбэе всем заправлял Западный дом.
Тем не менее, она напустила на себя недовольный вид:
— В Яньбэе наш род торгует углем уже долгие годы. И пусть дела в Цзяньнани пошли на лад, их всё равно нельзя ставить в один ряд с яньбэйскими складами. При таком раскладе наша ветвь остается в убытке!
Старый господин Жэнь не стал спорить. Он лишь кивнул и произнес:
— В таком случае есть второй путь. Мы со вторым братом уже не молоды, и будущее семьи Жэнь зависит от младшего поколения. Я могу разделить все склады — и в Яньбэе, и на юге — на пять равных долей и передать их в управление Шичжуну и остальным братьям. А сам окончательно отойду от дел.
Госпожа Ляо нахмурилась:
— Почему на пять долей?
Старый господин ответил бесстрастно:
— В их поколении пятеро братьев. Разумеется, долей будет пять.
Госпожа Ляо осеклась. У неё было лишь двое сыновей, в то время как здесь их было трое. Разве это не явный убыток для её стороны?
— Ну что? — Старый господин вопросительно вскинул бровь.
Госпожа Ляо кашлянула:
— Оставим пока склады в покое. Скажите лучше, как вы намерены делить угольные копи?
Старый господин Жэнь на мгновение задумался, а затем произнес:
— Завещание нашего покойного отца гласило: семье Жэнь не должно делиться. Но если потомки, презрев волю предка, всё же затеют раздел, то все угольные копи без остатка отходят к главной законной ветви рода.
— Что?! — Глаза госпожи Ляо налились кровью от ярости, она едва не подпрыгнула на месте.
Склады можно открыть где угодно, были бы деньги. Но угольные копи — это не то, что можно просто так купить, даже имея на руках горы серебра.
Старый господин Жэнь сделал успокаивающий жест:
— Это предписание было записано отцом собственноручно. Второй брат о нем знает, так что я не бросаю слов на ветер.
[1] Прим: китайская пословица — «пока есть жизнь, будет и надежда»
Добавить комментарий