Госпожа Су, как и обещала, на следующий день отправилась в Юньян.
Поскольку семьи Цзэн и Жэнь находились лишь на стадии обсуждения возможного брака и еще не успели обменяться ни памятными подарками, ни брачными картами «гэн-те», Жэни имели полное право отказать. Даже если сторона Цзэнов осталась бы недовольна, законных оснований для претензий у них не было.
Госпожа Су вернулась из города в тот же день после полудня. Она сообщила Старой госпоже Жэнь, что её родная семья Су возьмет на себя труд объясниться с Цзэнами и уладит это дело. Старая госпожа осыпала невестку словами благодарности.
Тем временем Старший господин Жэнь не покладал рук, пытаясь вызволить отца из темницы. Несколько дней семья пребывала в суете: задействовали все связи, потратили баснословные суммы серебра, но власти упорно отказывались отпускать узника. Отрадой стало лишь известие от советника Яна, который по старой дружбе сообщил: в тюрьму к Старому господину пустили лекаря. После нескольких чаш снадобья жар спал, и домочадцы наконец немного перевели дух.
Так миновало семь или восемь дней. Наконец чиновник Му соизволил принять Старшего господина. До этого Шичжун несколько раз пытался добиться аудиенции, но господин Му отказывал всем просителям из дома Жэнь, и даже советник Ян был бессилен.
Узнав об этом, Жэни ликовали, решив, что в деле наступил долгожданный перелом.
В сопровождении Пятого господина Шимао и зятя Линь Куня Старший господин отправился на встречу. Остальные домочадцы в томительном ожидании считали минуты.
Однако их отсутствие затянулось. Вернулись они лишь в сумерках, когда небо уже окончательно потемнело. Старая госпожа немедленно велела позвать их к себе для доклада.
Сама она, обладая от природы крепким здоровьем, уже поправилась настолько, что могла вставать с постели, но пережитые потрясения оставили на её лице глубокий след изнурения.
Старший господин и сам бы поспешил в покои Жунхуа: ему предстояло обсудить с матерью и главами всех ветвей решения, которые он не смел принимать в одиночку.
Едва Шичжун переступил порог, Старая госпожа нетерпеливо спросила:
— Ну как? Согласились ли власти отпустить отца?
Старший господин лишь тяжело вздохнул, его плечи поникли от усталости:
— Матушка, велите позвать Третьего брата и Второго брата из Восточного поместья. Есть дела, в которых я не вправе распоряжаться один.
Услышав это и заметив суровые лица Шимао и Линь Куня, Старая госпожа почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Она немедленно отправила служанок за родней.
Когда Второй господин и Жэнь Шиминь прибыли, Старший господин наконец заговорил:
— Сегодня чиновник Му сменил гнев на милость.
Все присутствующие просияли. Старая госпожа облегченно прижала ладонь к груди и с легким упреком произнесла:
— Раз власти смягчились — это же благая весть! А вы вошли с такими лицами, что я чуть богу душу не отдала.
Шичжун горько усмехнулся:
— То, что отца отпустят — благо. Но за это дому Жэнь придется заплатить немалую цену.
Второй господин Жэнь нахмурился:
— Какую же цену?
Вмешался Пятый господин:
— Господин Му сказал, что из-за серьезности обвинений отца не должны были выпускать вовсе. Однако, учитывая, что Жэни — простые купцы, не замеченные прежде в злодеяниях, а также принимая во внимание, что в поместье Яньбэй-вана о нас сложилось неплохое впечатление, они согласны на снисхождение.
— И в чем же заключается это «снисхождение»? — вскинулась Старая госпожа.
Шимао произнес глухим голосом:
— Либо мы отдаем половину всех угольных шахт и складов, принадлежащих дому Жэнь, либо выплачиваем полтора миллиона лянов серебра разово, а после — в течение десяти лет отдаем казне шестьдесят процентов всей прибыли от оставшегося дела.
— Что?! — Старая госпожа едва не рухнула на кан. — Это они называют «снисхождением»? Что же тогда по-ихнему «суровая кара»?!
Старший господин заговорил с видимым трудом:
— Вы слышали о семьях Юй и У из Нинся? Они тоже пострадали из-за связи с Цзэнами. В этих домах все взрослые мужчины, включая глав родов, обезглавлены. Мальчики младше тринадцати лет и все женщины обращены в казенных рабов, а всё имущество до последнего медного гроша отошло казне.
В комнате воцарилась мертвая тишина. Можно было услышать, как трещат фитили в светильниках.
Шичжун обвел родных взглядом и закрыл глаза:
— Вы всё еще думаете, что у нас есть выбор?
Старая госпожа ощутила сильное головокружение. Лишь воля не дала ей впасть в забытье; она из последних сил прошептала:
— Неужели нет иного пути? Это же значит лишить дом Жэнь всякого будущего…
Старший господин попытался утешить её горькой правдой:
— «Пока стоят зеленые горы, будет и дрова чем топить». Если люди живы, мы еще сможем вернуть потери. А если нас не станет — какой прок в серебре? Оно всё равно достанется другим.
Старая госпожа замерла, не в силах вымолвить ни слова.
Старший господин Жэнь потер переносицу и устало произнес:
— Я уже объяснился с чиновником Му. Дело слишком важное, и я сказал, что не могу принять решение, не увидевшись с отцом. Господин Му дал согласие: завтра я смогу навестить его в темнице.
При этих словах Старая госпожа Жэнь немного приободрилась:
— Верно, верно! В таком деле без воли твоего отца не обойтись. Ступай завтра и всё с ним обсуди, быть может, он найдет иной выход.
С тех пор как она вошла в дом Жэнь, все важные решения принимал Старый господин. Она верила: стоит главе рода узнать о беде, как он непременно придумает способ обернуть дело в их пользу. Выплатить полтора миллиона лянов серебра и отдавать шестьдесят процентов прибыли — это значило «подрезать жилы и сокрушить кости» всему клану. Старая госпожа просто не смела брать на себя такой грех.
Поскольку окончательное слово оставалось за Старым господином, она велела всем разойтись по своим покоям.
Жэнь Яоци узнала о деталях уговора от отца, когда тот вернулся к себе. Третий господин Жэнь Шиминь рассуждал с присущим ему оптимизмом:
— Если ценой серебра можно вызволить отца и спасти дом Жэнь от разорения, то пусть забирают. Лишь бы все были живы.
Яоци лишь молча вздохнула. Если бы все в этом доме мыслили так же благородно, как её отец, не было бы в их жизни столько распрей и грязи. Но когда дело касается богатства, всё никогда не бывает просто. Она чувствовала: дом Жэнь ждет великая смута.
На следующий день Старший господин действительно отправился в тюрьму. Когда он вернулся, главы всех ветвей вновь собрались в покоях Жунхуа.
— Отец согласен, — объявил Шичжун. — Мы поступим так, как велел чиновник Му. Отныне власти ежегодно будут проверять наши счета, чтобы забирать шестьдесят процентов дохода. Что до полутора миллионов лянов… у нас нет столько наличного серебра сразу. Господин Му позволил нам выплатить эту сумму тремя частями в течение года.
Домочадцы переглядывались, храня угрюмое молчание. Старая госпожа спросила лишь об одном:
— Когда твой отец вернется домой?
— Как только мы завершим передачу дел по шахтам и складам и внесем первые пятьсот тысяч лянов, — ответил Шичжун. — Я немедленно распоряжусь, чтобы всё подготовили. Когда я видел отца сегодня, жар у него спал, но он беспрестанно кашлял и выглядел совсем изнуренным. В темнице слишком сыро и холодно, если он пробудет там дольше, его сердце может не выдержать.
Услышав о недуге мужа, Старая госпожа более не спорила. Какая разница, отдавать деньги раньше или позже? Неужто они посмеют задолжать властям?
— Ступай же скорее, сделай всё, чтобы твой отец как можно быстрее оказался дома!
Старший господин уже хотел было уйти, как вдруг снаружи донеслись крики и шум. Старая госпожа нахмурилась:
— Кто там смеет так шуметь?
В комнату вбежала запыхавшаяся Шаньху:
— Госпожа, прибыла Старая госпожа из Восточного поместья! Она…
Прежде чем служанка успела договорить, в залу стремительно вошла госпожа Ляо, глава Восточного дома. Второй господин вскочил с места:
— Матушка, зачем вы здесь?
Госпожа Ляо окинула Старую госпожу Жэнь холодным взглядом и фыркнула:
— Не приди я, вы бы пустили всё наше добро по ветру и глазом не моргнули! — Она подошла к сыну и с силой ткнула его пальцем в лоб. — Всё ты, простофиля! Что тебе ни скажут — всему веришь. Если я не присмотрю, тебя обглодают до костей и не подавятся!
Старая госпожа Жэнь возмутилась:
— Сестрица, что значат эти речи?
Госпожа Ляо холодно усмехнулась:
— Что значат? Скажи мне, неужто ты и впрямь собралась отдать половину семейного достояния, чтобы выкупить девера из тюрьмы? Я не против спасения родственника, но прежде — давайте разделим имущество!
Эти слова поразили всех присутствующих подобно удару грома.
— Матушка, что вы такое говорите! — неловко кашлянул Второй господин.
Старая госпожа Жэнь посмотрела на него и мысленно выругалась. Если бы никто специально не донес госпоже Ляо о деталях сделки, разве узнала бы она обо всем так быстро и явилась бы устраивать скандал именно сейчас? Неудивительно, что Второй господин Жэнь Шиюань сидел тише воды и даже не заикался о том, чтобы отправить весточку отцу и брату в столицу. Вот, оказывается, какой «козырь» он прятал в рукаве!
В народе говорят: «самая кусачая собака та, что не лает». Шиюань вечно притворялся, что погружен в молитвы и не ведает мирской суеты, а на деле оказался самым расчетливым из всех.
— Тетушка, — подал голос Старший господин. — Еще наш дед перед смертью заповедал: дому Жэнь не должно делиться.
— Времена меняются! — отрезала госпожа Ляо. — Знай твой дед, что вы пустите поместье по миру, он бы первый настоял на разделе! Сейчас это единственный выход. Мы, Восточное поместье, заберем свою долю, а вы из своей — хоть всё до последнего гроша отдавайте на выкуп. Так мы спасем хотя бы половину того, что нажили предки, разве я не права?
Добавить комментарий