Будучи обычными купцами Яньбэя, Жэни не должны были оказаться втянутыми в водоворот политической борьбы, но, по иронии судьбы, они сами подставились под удар поместья Яньбэй-вана.
Жэнь Ицзюнь размышлял о поступках старших: если дед и отец сумеют вернуться в целости и извлекут урок из случившегося, у дома Жэнь еще останется шанс удержаться на плаву в Яньчжоу. В противном случае этот семейный корабль рано или поздно пойдет ко дну.
Ицзюнь не считал свои мысли напрасными страхами; нынешнее заточение Старого господина и старшего господина Жэня уже предвещало закат их рода.
Именно в этот миг Ицзюнь в полной мере осознал собственную бесполезность. Слова Ци Юэгуй не были ложью: если он перестанет быть третьим молодым господином дома Жэнь, на что он будет годен? Сможет ли он хоть что-то, если лишится своей опоры?
Весь этот день Ицзюнь и Ци Юэгуй провели в цветочном саду. После того долгого разговора он погрузился в раздумья, а Юэгуй как-то незаметно привалилась к нему и заснула.
Заметив это, Ицзюнь нахмурился и с крайним пренебрежением посмотрел на спящую женщину, у которой даже ниточка слюны протянулась из уголка рта. Он в нерешительности протянул руку, желая оттолкнуть её, чтобы она свалилась на траву, но как только пальцы коснулись её плеча, он, повинуясь какому-то странному порыву, медленно сменил позу, позволяя ей устроиться поудобнее.
Ицзюнь мысленно оправдывал себя: когда настанет день его падения, единственной, кого он сможет прокормить, будет эта женщина, чей предел мечтаний — три миски риса за обед. А значит, стоит хоть иногда выказывать ей каплю благосклонности.
Тем временем в покоях Жунхуа Пятый господин Жэнь Шимао и Третий господин Жэнь Шиминь наконец привезли домой старшего господина — Жэнь Шичжуна.
Вид вернувшегося Шичжуна заставил всех вздрогнуть от ужаса.
Будучи законным старшим сыном и официально признанным преемником Старого господина, Шичжун всегда тщательно следил за своим обликом. Перед людьми он неизменно представал в безупречных одеждах, преисполненный достоинства будущего главы рода.
Но сейчас Шимао и Шиминь буквально втащили брата в дом под руки. Его халат из ханьчжоуского шелка цвета воронова крыла превратился в измятое рубище. И хотя плечи его прикрывал темно-синий атласный плащ, предусмотрительно захваченный Шимао, из-под него виднелся разорванный подол нижнего платья.
Под глазами Шичжуна залегли темные круги, губы потрескались от жажды. Пусть прическа и не была растрепана, было видно, что волосы поспешно пригладили лишь перед самым входом в дом.
Старая госпожа Жэнь при виде сына вскрикнула: «Первенец мой!» — и лишилась дара речи. Старший господин рухнул на колени перед матерью; лицо его исказилось от волнения. Старшая госпожа и жена старшего внука, глядя на него, не сдерживали слез.
Старая госпожа тоже немного поплакала, а затем вспомнила, что глава дома всё еще томится в тюрьме. Однако, глядя на жалкий вид сына, она не решалась спросить о судьбе мужа.
Лишь Жэнь Шицзя поспешно воскликнула:
— Брат, неужто в темнице тебя подвергали мукам? А отец? Как он?
Старший господин изнуренно выдохнул:
— Тюремщики не поднимали на нас рук, но допросы не прекращались ни днем, ни ночью. За двое суток нам едва дали поспать пару часов. В темнице сыро и промозгло. Я-то еще ничего, а вот отец… он простудился, у него начался жар. Я молил, чтобы отпустили его, а я остался бы вместо него, но власти и слушать не желали. Сказали, раз он — нынешний глава рода, он и должен отвечать. Я хотел остаться с ним, чтобы хоть как-то приглядеть, но отец запретил. Когда я выходил, Пятый брат и остальные уже упросили чиновника Му позволить лекарю осмотреть отца.
Пятый господин вздохнул:
— В саму управу нас так и не пустили. Говорят, дело чрезвычайной важности, и они опасаются, что мы можем сговориться с отцом ради дачи ложных показаний. До тех пор, пока истина не откроется, отец будет находиться под стражей.
От этих слов Старая госпожа Жэнь почувствовала, как сердце её сжимается от страха.
Третий господин Жэнь Шиминь произнес:
— Хорошо уже то, что брат вернулся. В делах управления ты смыслишь куда больше нас с Пятым, и теперь спасение отца — на твоих плечах.
Старая госпожа тоже опомнилась и поспешно заговорила:
— Иди, отдохни. Как наберешься сил, придумаем, как вызволить твоего отца. Денег не жалей, лишь бы он вернулся домой!
Без Старого господина она чувствовала себя лишенной опоры и боялась даже помыслить о том, что муж может никогда не выйти на свободу.
Старший господин действительно едва держался на ногах от усталости, но он понимал: теперь именно ему предстоит принимать решения, которые либо спасут род Жэнь от великого бедствия, либо окончательно погубят его. Именно ради этого отец настоял на его возвращении.
Старший господин позволил супруге усадить себя в кресло с мягкими подушками, которое поспешно принесли служанки.
— Я лишь дам несколько наказов и пойду отдыхать, — выдохнул он.
Старая госпожа тут же подалась вперед:
— Говори. Неужто отец велел тебе передать что-то важное?
Шичжун помедлил, собираясь с силами:
— Судя по допросам, которые чинили нам с отцом в темнице последние два дня, беды нашего дома и впрямь неразрывно связаны с семьей Цзэн.
При этих словах все присутствующие невольно вспомнили дерзкую правду, брошенную ранее Ицзюнем. Лица домочадцев исказились, а Старая госпожа и вовсе побледнела. Старший господин перевел взгляд на Третьего брата, Шиминя, и тяжело вздохнул:
— Брат, пожалуй, нам следовало послушать тебя тогда и не затевать сватовства с Цзэнами.
Стоявшая в стороне Яохуа мельком взглянула на Яоци. Та стояла чуть поодаль, опустив голову, и лицо её оставалось бесстрастным, точно гладь пруда в безветренный день.
— К чему теперь эти речи? — отозвалась Старая госпожа. — Мы еще не обменялись брачными картами «гэн-те», так что формально мы им не родня. Нужно просто отказать Цзэнам, и делу конец. — Она с надеждой посмотрела на сына. — Если мы разорвем уговор, отпустит ли чиновник Му твоего отца?
Шичжун горько усмехнулся:
— Теперь это зависит лишь от воли поместья Яньбэй-вана.
— Неужто и этого мало? — вскричала в тревоге Старая госпожа. — Что же еще им нужно?
Старший господин молчал долго, прежде чем произнести:
— Похоже, дому Жэнь придется оставить свои угольные лавки в столице.
Старая госпожа мгновенно нахмурилась:
— Как это возможно? Мы годами расширяли дело, ты же знаешь, сколько сил и крови положил на это твой отец!
Разнести славу угольных лавок Жэней по всей Поднебесной было заветной мечтой старого господина и последней волей покойного деда, Жэнь Баомина.
— Отец сказал: если иного пути нет, нам остается лишь пожертвовать пешкой, чтобы спасти ладью, — отрезал Шичжун.
Старая госпожа бессильно поникла. В душе она уже проклинала Восточное поместье и семью Фан: ведь старый господин не собирался так поспешно соглашаться на предложение Цзэнов, если бы не те письма от Второго господина из Восточного дома и Фан Яцуня.
Высказав всё, старший господин окончательно лишился сил. Его супруга, госпожа Старшая, поспешила вмешаться:
— Господин, вам нужно отдохнуть. Раз отец так велел, мы исполним его волю. Если вы не наберетесь сил, кто же будет вести дела дальше?
— Ступай, — поддержала её Старая госпожа. — О Цзэнах я позабочусь сама, пришлю кого-нибудь отказать им. Остальное решим, когда ты придешь в себя.
В этот раз Шичжун не стал спорить и позволил жене увести себя в их покои. Старая госпожа, измученная шумом и тревогой, махнула остальным рукой:
— Нечего вам здесь стоять, идите все прочь.
Когда домочадцы разошлись, Старая госпожа, понимая, что медлить нельзя, велела немедленно позвать Вторую госпожу Жэнь из Восточного поместья. Поскольку Су и Цзэны были связаны узами родства, госпожа Су лучше всех подходила на роль посредника в столь щекотливом деле.
Госпожа Су как раз собиралась навестить Западный дом, узнав о возвращении старшего брата. Она немедленно откликнулась на зов. Выслушав просьбу Старой госпожи, Су-эр нахмурилась:
— Старшая тетушка, неужели все эти вести получены прямиком из управы?
Она спрашивала о том, действительно ли Цзэны стали причиной опалы Жэней. Старая госпожа не сказала об этом прямо, но смысл её слов был ясен. Она открылась невестке, потому что, хоть та и была из рода Су, сейчас она прежде всего была женой дома Жэнь.
— Если бы у нас был иной выход, мы бы не стали забирать слова назад, — со вздохом и слезами произнесла Старая госпожа. — Но посмотри на своего дядю, он всё еще томится за решеткой…
Госпожа Су принялась утешать её. Понимая, что такова воля самого старого господина, она не стала спорить. В этом доме слова главы были законом. Она пообещала в кратчайшие сроки навестить родной дом Су и просить их выступить посредниками в отказе семье Цзэн. С помощью Су обе стороны могли сохранить лицо в этой неприятной ситуации.
Добавить комментарий