Этот выезд в свет стал для госпожи Ли первым шагом в круг дам академии Юньян. И хотя настроение Яоци и Яохуа было омрачено встречей с Цзэн Куем, в целом поездка в храм Белого Дракона принесла свои плоды.
Однако стоило им вернуться домой, как управитель доложил госпоже Ли о проступке Жэнь Яоин.
Узнав, что вскоре после их отъезда Девятую барышню забрала повозка семьи Чжоу, госпожа Ли не только удивилась, но и недовольно нахмурилась.
Матушка Чжоу, сопровождавшая госпожу Ли в поездке, услышав оправдания управителя, тут же принялась его отчитывать:
— Хозяина и госпожи не было дома! Кто позволил Девятой барышне самовольно покинуть усадьбу? А если бы что-то случилось, кто бы отвечал?
Управитель, который и сам уже почуял неладное, покрылся холодным потом:
— Но люди из семьи Чжоу сказали, что уже отправили человека в храм Белого Дракона, дабы испросить дозволения у госпожи.
Матушка Чжоу ледяным тоном спросила:
— Вот как? И ты получил приказ от госпожи, позволяющий Девятой барышне сесть в повозку Чжоу?
— Нет…
— Тогда ответь мне, кто твой хозяин? Семья Чжоу?
— Я…
— Довольно. Немедленно отправь людей к Чжоу, чтобы вернули Девятую барышню. Если она в добром здравии — вернешься и примешь наказание. Если же с ней что-то приключилось — можешь и вовсе не возвращаться.
Управитель поспешно удалился.
Яохуа, нахмурившись, заметила:
— Матушка, вы слишком её балуете. Она всё равно считает нас врагами, к чему соблюдать приличия и давать ей лицо? Неужто вы думаете, что она оценит вашу доброту?
Госпожа Ли вздохнула:
— Она лишь дитя, разве могу я сводить с ней счеты? Что ж, раз на этот раз она пренебрегла правилами, я велю запереть её под домашний арест. Пусть впредь и не думает выходить со двора без спроса.
Яохуа проворчала:
— Бабушка прекрасно знала, что госпожа Наложница Фан с вами не в ладах, и всё равно навязала её дочь в спутницы. Начнешь её воспитывать — обвинят в излишней строгости к сироте, оставишь как есть — она вечно будет выкидывать коленца. Раз уж она сама оступилась и нарушила порядок, заприте её подольше, матушка. Так будет спокойнее — по крайней мере, она не навлечет на вас беду своими выходками.
В отношениях с сестрой-бастардом Яохуа никогда не боялась прослыть «злодейкой». Будь её воля, она бы и вовсе лишила Яоин свободы, заперев в четырех стенах, чтобы та не могла даже помыслить о своих кознях.
Спустя стражу люди управителя привезли Яоин обратно.
К счастью, в этот раз она действительно была в доме Чжоу и не ввязалась в иные неприятности.
Яоин скользнула взглядом по госпоже Ли, Яохуа и Яоци, после чего выступила вперед, совершила поклон и замерла в молчании.
Голос госпожи Ли звучал спокойно:
— Яоин, неужто ты не знаешь правила: покидать дом можно лишь с соизволения старших?
Яоин, опустив голову, ответила:
— Вас, матушка, не было в усадьбе, отец уехал в академию. Из дома Чжоу передали, что уже послали человека к вам в храм Белого Дракона, вот я и поехала.
Госпожа Ли нахмурилась:
— Но я не видела никого от семьи Чжоу.
Матушка Чжоу добавила:
— Девятая барышня, даже если семья Чжоу отправила гонца к госпоже, вы должны были дождаться возвращения этого гонца с ответом. Неужто прежде вас никто не учил приличиям?
Яоин закусила губу.
Госпожа Ли вздохнула:
— Возвращайся к себе и перепиши «Канон сыновней почтительности» двадцать раз. И впредь, пока не получишь моего или отцовского дозволения, выходить за ворота тебе запрещено.
Услышав это, Яоин не удержалась:
— А если из семьи Чжоу снова пришлют за мной повозку? Матушка, неужели вы и тогда не позволите мне поехать?
Говоря это, она невольно прижала руку к груди. Там, под слоями шелка, была спрятана нефритовая подвеска в виде магнолии. Это была не её вещь — сегодня Чжоу Вэнь тайком вложил её ей в ладонь. Он нашептывал, что в следующий раз подговорит сестру Жун-эр снова забрать её к ним в гости.
Тогда она не дала прямого ответа, но сейчас мысль о том, что госпожа Ли запретит ей видеться с Чжоу, вызывала в душе протест.
Яоин прекрасно понимала: Чжоу Вэнь в неё влюблен.
Он был недурен собой, обладал талантом и делал всё возможное, чтобы снискать её расположение. Сердце Яоин дрогнуло. Но в то же время она думала: «Ах, если бы положение семьи Чжоу было хоть немного выше!»
Она понемногу разузнала о делах этой семьи. Их достаток в Юньяне считался лишь средним, а состояние и вовсе не шло ни в какое сравнение с богатством дома Жэнь. Отец Чжоу Вэня хоть и служил в поместье Яньбэй-вана, но занимал лишь скромную должность письмоводителя — без реальной власти и особых надежд на высокое продвижение.
Судя по словам Чжоу Жун, госпожа Чжоу принесла с собой богатое приданое, но большую его часть она планировала отдать дочери при замужестве. Даже то небольшое имение с горячими источниками должно было достаться Чжоу Жун. Яоин пришла к выводу: кроме самого Чжоу Вэня, в этой семье и поживиться-то нечем.
Сегодня Чжоу Вэнь осторожно обмолвился, что мать уже начала присматривать ему невесту, но сам он хочет дождаться августа следующего года, когда пройдут провинциальные экзамены, и только тогда думать о браке. Сказав это, он и вручил ей нефритовую магнолию.
Яоин не стала отвергать подарок.
Она размышляла: если Чжоу Вэнь сумеет блестяще сдать провинциальные экзамены, а затем успешно пройдет столичные испытания в Яньбэе, его будущее может стать весьма завидным. Чжоу Вэнь говорил об этом с большой уверенностью, да и сама Яоин втайне выведала у его сестры, что наставники в академии Юньян действительно очень ценят его дарование.
Яоин была ещё юна, и время для её замужества ещё не пришло, так что она не видела нужды так рано отказывать Чжоу Вэню. Если оставить в стороне положение его семьи, Чжоу Вэнь — красноречивый и весьма недуршный собой юноша — вызывал у неё немалую симпатию.
Жэнь Яохуа, стоявшая подле них, ледяным тоном оборвала её раздумья:
— Ты что, оглохла? Раз сегодня ты самовольно покинула дом, не спросив дозволения старших, ты посажена под домашний арест! И отныне тебе запрещено выходить из своих комнат!
Яоин с недоверием воззрилась на госпожу Ли:
— Матушка, неужели вы действительно запрете меня?
Госпожа Ли ответила спокойно:
— Ступай и не выходи, пока не выучишь правила приличия как следует.
Глаза Яоин покраснели, и она с горечью воскликнула:
— Матушка! Неужели вы так помыкаете мною лишь потому, что я рождена наложницей? Третья и Пятая сёстры живут в просторных покоях и выезжают с вами в свет, а я, дочь от наложницы, мало того что поселена в каморке для прислуги, так теперь мне и за порог выйти нельзя? Если я вам так ненавистна, просто отошлите меня обратно в Байхэ! Там, подле бабушки и матушки, я хотя бы не умру с голоду!
— Дерзость! — госпожа Ли, чьё терпение лопнуло от этих слов, нахмурилась и пресекла её речи резким возгласом.
— Жэнь Яоин, неужто в этом доме тебя морили голодом? Или еда, что приносят в твои покои, в конце концов скармливается псам? — Жэнь Яохуа холодно усмехнулась. — Ты совершила проступок и обязана принять наказание. А если ещё раз посмеешь так неистово лаять на мою матушку, я велю обучить тебя правилам силой, чтобы ты не позорила нас своим невежеством, которому тебя научила твоя госпожа Наложница! Люди! Уведите её и заприте. Если она посмеет сделать хоть шаг из комнаты — переломайте ей ноги!
— Ты не посмеешь! — в ярости выкрикнула Яоин.
Яохуа улыбнулась, и в её голосе зазвучали зловещие нотки:
— А ты проверь, посмею я или нет! Мне не впервой ломать людям кости, и тебе с твоей матушкой это прекрасно известно, не так ли? Сами ведь в своё время разнесли эту весть по всему свету!
— Ты…
В этот миг у дверей раздался мужской голос:
— Что здесь происходит? Развели шум и гам, на что это похоже!
Обернувшись, все увидели Жэнь Шиминя. Лицо его было мрачнее тучи.
— Так-то ты их воспитываешь? — обратился он к госпоже Ли. — Все до единой только и знают, что кричать во всё горло.
Госпожа Ли, склонив голову, покорно признала свою вину.
Яоин тут же залилась слезами:
— Отец, вы должны за меня заступиться!
Жэнь Шиминя всегда раздражал её плач. Окинув взглядом присутствующих, он указал на хранившую молчание Яоци:
— Говори, в чём дело.
Яоци ровным тоном поведала о том, как Яоин самовольно уехала, не спросив разрешения госпожи Ли.
Жэнь Шиминь повернулся к жене:
— Разве вы не собирались сегодня в храм Белого Дракона?
Яохуа вставила:
— Девятая сестрица сказала, что ей нездоровится, и осталась дома. Матушка даже велела позвать к ней лекаря. Но стоило нам уехать, как сестрица чудесным образом исцелилась и пересела в повозку семьи Чжоу.
Жэнь Шиминь сурово взглянул на Яоин:
— Ты притворствовала?
Яоин, всхлипывая, пролепетала:
— Я… я знала, что матушка и сёстры не любят меня, и не хотела навязываться и вызывать их недовольство, я…
— Я спрашиваю, ты притворилась больной?! — нетерпеливо оборвал её Жэнь Шиминь.
Яоин лишь продолжала плакать, не в силах вымолвить ни слова.
Жэнь Шиминь окинул её холодным взглядом и произнес, обращаясь к госпоже Ли:
— Найдите суровую няньку, пусть обучит её приличиям. И пока она не познает истинных правил, ей запрещено ступать за порог своих покоев.
Госпожа Ли послушно кивнула. Яоин зарыдала ещё громче, и в этом плаче слышалась невыразимая обида.
Жэнь Шиминь пристально посмотрел на неё:
— Я знаю, ты росла подле своей матушки и, должно быть, переняла её манеры и повадки. Мне это крайне не по душе. Если не исправишься — возвращайся в Байхэ, но впредь никогда не смей называть себя дочерью Жэнь Шиминя.
От последних слов отца Яоин так перепугалась, что вмиг позабыла о слезах. Неужели отец готов отречься от неё?
Яохуа подала знак служанке Си-эр. Та, поняв намёк, подошла, чтобы увести Яоин. Видя, что Девятая барышня застыла как изваяние, Си-эр вместе с Цюэ-эр взяли её под руки и вывели вон.
Когда за Яоин закрылась дверь, Жэнь Шиминь перевёл взгляд на Яохуа и нахмурился:
— Твой голос я слышал ещё с улицы. Тебе тоже не помешает поучиться сдержанности!
Яохуа, довольная тем, что отец проучил Яоин, ничуть не обиделась на выговор и кротко приняла его наставление.
Видя её послушание, Жэнь Шиминь не стал продолжать. Главной причиной его гнева на Яоин была её ложь — этого он не выносил больше всего. Нрав Яохуа хоть и не всегда был ему по сердцу, но по крайней мере в ней не было этой гнильцы.
По правде говоря, требования Третьего господина к детям были не так уж высоки. Лишь дважды он всерьёз гневался на Яоин, и оба раза — из-за низости её натуры.
С того дня Яоин оказалась под домашним арестом. И раз такова была воля самого отца, никто не посмел за неё заступиться.
Добавить комментарий