Выслушав эту историю, Жэнь Яохуа холодно фыркнула:
— Прекрасная жена и милая наложница, вкушающие плоды семейного счастья? Как по мне, этот мужчина — просто неблагодарный лицемер! Надеюсь, этот бред сочинила не ты? — Яохуа посмотрела на сестру с явным подозрением и пренебрежением.
Жэнь Яоци слегка кашлянула:
— Разумеется, нет.
Она никогда не увлекалась подобными сомнительными пьесами, так что при всём желании не смогла бы выдумать ничего подобного.
Яохуа нахмурилась:
— И ты думаешь, что после этого спектакля люди вправду забудут прежние сплетни?
В обычные дни она делала вид, что ей плевать на чужое мнение, но какая женщина на самом деле может оставаться равнодушной к своей репутации?
Яоци немного подумала и ответила:
— Это лишь хорошее начало. «Сердце человека познается со временем» — люди постепенно всё поймут. Тебе же в будущем нужно стараться сдерживать свой нрав. Если захочешь кого-то наказать — пожалуйста, но причина должна быть веской, а доказательства — неоспоримыми. Нельзя действовать лишь по велению сердца.
Натура Яохуа была волевой и решительной. Яоци не хотела навязывать ей маску нежной и кроткой девицы — такая роль в будущем лишь измотала бы сестру. Любая вспышка гнева тут же заставила бы окружающих усомниться в искренности созданного образа и стала бы очередным козырем в руках врагов. Поэтому Яоци хотела, чтобы мир увидел Жэнь Яохуа такой, какая она есть: прямой, строгой и величественной.
Не каждой семье нужна невестка — «тихая ива». Серьезность и достоинство Яохуа на самом деле куда больше соответствовали образу хозяйки большого дома.
Полностью искоренить сплетни невозможно, но их можно направить в нужное русло. Пусть невыгодные слухи станут выгодными: пусть люди поймут, что третья барышня Жэнь действительно сурова и привержена правилам, и былые толки возникли не на пустом месте.
Однако Яохуа никогда не станет наказывать без причины — она не своенравна, она просто неподкупна и чтит порядок. Она строга с сестрами не из-за дурного характера, а потому, что она — старшая сестра и обязана поддерживать авторитет.
Конечно, Яоци не могла добиться этого в одиночку — ей была необходима поддержка самой Яохуа. А для сестры это не должно было составить труда, ведь такова была её истинная сущность.
Яохуа поняла замысел сестры. В глубине души она уже осознавала, что та искренне о ней заботится, но внешне всё же осталась верна себе: она демонстративно отвернулась и фыркнула:
— А когда это я наказывала людей без веской причины, по прихоти?
Яоци лишь улыбнулась в ответ, не желая спорить. Впредь она будет присматривать за сестрой, не давая ей совершать импульсивные поступки. Узнав Яохуа поближе, она поняла: та вовсе не была упрямицей. Если ей указывали на ошибку, она втайне очень серьезно над ней работала и старалась не повторять её впредь. Для такого гордого человека это было редкое и ценное качество.
У Яохуа было немало достоинств, которых Яоци в прошлой жизни просто не замечала. То было сожаление былого, но, к счастью, оно не повторится в настоящем.
Тем временем Старый господин и Старая госпожа Жэнь пришли в неописуемое изумление, узнав, что покойница внезапно «воскресла». Старый господин даже посылал людей подобраться к Мэйхун — хотел выяснить, что за игру она затеяла и не вернулась ли ради мести. Однако Мэйхун вела себя так, будто в жизни не слышала о семье Жэнь. Она твердо стояла на том, что её девичья фамилия Чэнь, зовут её Фу-цзе, и родом она с юга. Её непоколебимая уверенность совершенно сбила с толку посланников, не знавших, верить ей или нет.
Когда в семье Жэнь попытались проверить личность её «жениха», то не нашли ни единой зацепки или подвоха. Старый господин едва не поверил в привидений, а Старая госпожа от страха даже несколько дней соблюдала строгий пост.
Вся эта история отдавала какой-то мистикой. Позже, когда общественное мнение склонилось на сторону Яохуа, дедушка заподозрил, что это дело рук Третьей госпожи Ли. Но Старая госпожа несколько раз вызывала невестку на разговор и не нашла в её поведении ни малейшей лазейки. В конце концов Старый господин начал грешить на семью Ли — мол, не приложил ли руку к делу ван Сянь? Хотя сам понимал, что вероятность этого крайне мала.
Вскоре девица из веселого дома вместе с приехавшим за ней благообразным мужчиной открыто покинула Байхэ и больше не возвращалась. Это происшествие так и осталось «глухим делом» клана Жэнь — Старый господин до самой смерти так и не понял, что же это было на самом деле.
После этих бурь в поместье Жэнь воцарилось беспрецедентное спокойствие.
Жэнь Яоин уехала в Цзяннин, чета Пятой ветви отбывала наказание за закрытыми дверями. А наложница Фан с того самого дня, как её перевезли во двор Фанфэй, больше не показывалась на людях. Придя в себя, она не желала видеть никого, кроме своей личной служанки и матушки Юй. Даже Жэнь Яоин и Жэнь Ихуну, приходившим навестить мать, было отказано в приеме.
Сюэли, которая когда-то донесла госпоже Линь, позже была вызвана к Старой госпоже. Избежать продажи из поместья ей не удалось, но, по крайней мере, её не подвергли телесным наказаниям.
Однако Яоци подготовилась заранее. Как только торговка людьми увела Сюэли, Чжу Жомэй по её распоряжению выкупил девушку. Временно Сюэли поселилась в семье Чжу вместе с матерью и сестрой Жомэя. Яоци продолжала выплачивать ей жалованье старшей служанки, а также дополнительно наградила золотыми украшениями и серебром.
Сюэли была девушкой умной, гибкой и при этом невероятно целеустремленной. Покинув дом Жэнь, она не поддалась унынию. Она понимала, что это время — своего рода испытание, и верила, что рано или поздно вернется к пятой барышне. Будучи выходцем из бедной семьи, она, оказавшись в доме Чжу, нисколько не важничала и не вела себя как «старшая служанка господ», а каждый день наперегонки с невесткой Чжу хваталась за любую работу.
Такая красивая, кроткая, работящая и знающая приличия девушка заставляла невестку Чжу сиять от радости; та относилась к ней даже теплее, чем к родной дочери.
А Сунь Шиинян, которую Яоци ранее хитростью спровадила во внешний двор, из-за затишья со стороны наложницы Фан тоже больше не строила никаких козней.
Поскольку реставрация двух картин подходила к концу, у Сунь Шиинян больше не оставалось предлогов задерживаться в доме Жэнь. В этот день после полудня Яоци отправилась в павильон Линьсянь, чтобы посмотреть, как Третий господин наносит последние штрихи на изображения красавиц. Почти дойдя до павильона, она вдруг увидела Сунь Шиинян, которая стояла под навесом прогулочной галереи и с кем-то беседовала.
— Ой? Это же кормилица Сюй? Что она здесь делает? — Саншэнь указала на женщину, чью фигуру наполовину заслоняла Сунь Шиинян.
Яоци присмотрелась: и впрямь, та, с кем беседовала Сунь Шиинян, была не кто иная, как её старшая служанка-кормилица Сюй.
Яоци нахмурилась. Эти двое знакомы? Почему кормилица Сюй никогда об этом не упоминала? Впрочем, они разговаривали у всех на виду, так что это вряд ли походило на какой-то тайный сговор.
Однако, вспомнив события прошлой жизни, Яоци всё же насторожилась.
Когда они подошли ближе, Сунь Шиинян и кормилица Сюй заметили её и тут же прекратили разговор, присев в поклоне.
Лицо Яоци осталось бесстрастным; она с улыбкой кивнула:
— Почему кормилица здесь?
Кормилица Сюй, опустив голову, поспешно ответила:
— Рабыня и госпожа Сунь — старые знакомые. Я пришла к ней, чтобы расспросить об одном старом друге.
Яоци взглянула на кормилицу: та не выказала ни тени смущения или тревоги. Зато на лице Сунь Шиинян промелькнула насмешливая улыбка, которую она, впрочем, быстро скрыла.
В душе Яоци зародились определенные мысли, но она не стала задерживаться. Слегка кивнув, она направилась дальше, а кормилица и Сунь Шиинян проводили её почтительными поклонами.
Когда Яоци вошла в павильон Линьсянь, Третий господин уже был там. Он со всей серьезностью смешивал краски, которые должны были понадобиться сегодня. Яоци довольно долго стояла рядом с ним, прежде чем он её заметил.
— Яо-яо! — радостно воскликнул он. — Еще через пару дней и эта картина будет закончена. Глава академии Юньян, господин Сюй Ваньли, откуда-то прослышал, что я реставрирую эти два полотна, и специально прислал мне письмо. Пишет, что когда закончу, он надеется, что я привезу их в город Юньян и покажу ему.
Хотя глава Сюй Ваньли не был выдающимся художником, он славился как великий знаток и ценитель. Третий господин глубоко уважал таких ученых мужей, обладающих истинными знаниями, и очень надеялся получить его одобрение. Поэтому в последнее время он работал над картинами с еще большим рвением.
Глядя на отца, который радовался как ребенок, получивший похвалу от старших, Яоци невольно улыбнулась.
О том, что Жэнь Шиминь реставрирует старинные полотна, Яоци упомянула в разговоре с госпожой Ван, когда посылала ей восстановленные ноты. Она знала, что её отец всю жизнь был предан живописи. В том, что он не искушен в житейских делах, Яоци не видела ничего плохого — по крайней мере, он был куда чище и благороднее большинства людей в клане Жэнь. Она лишь надеялась, что в этой жизни он сможет всегда заниматься любимым делом, оставаясь в безопасности и радости.
К тому же у Жэнь Шиминя были свои сильные стороны. Если он будет лишь высокомерно любоваться собой в крохотном мирке поместья Жэнь, эта трясина в конце концов затянет его на дно. Она хотела, чтобы он вышел за эти стены, попал в поле зрения выдающихся людей.
Такая вещь, как репутация, мало заботила Жэнь Шиминя, но во многих случаях она служила прекрасным защитным зонтом.
— Папенька, картины почти закончены, значит, и госпожа Сунь скоро уедет? — как бы невзначай спросила Яоци.
На самом деле Сунь Шиинян приносила пользу лишь на этапе восстановления основы и повторного обрамления, а саму реставрацию живописи Жэнь Шиминь всегда настаивал выполнять лично.
Отец кивнул и, взявшись за кисть, ответил:
— Да, через пару дней она уедет.
Яоци вздохнула с облегчением, но Жэнь Шиминь неожиданно добавил:
— Кстати, она просила меня пристроить её мужа на какую-нибудь службу.
Яоци нахмурилась:
— О? Разве её муж не в родных краях?
Насколько она помнила, муж Сунь Шиинян сломал ногу и сейчас жил вместе с дочерью в родовом поместье.
Жэнь Шиминь продолжил:
— Говорит, что хочет, чтобы вся семья была вместе. Её муж хоть и повредил ногу, но прежде служил приказчиком, грамоте обучен и считать умеет.
Добавить комментарий