Сегодня Пятая госпожа договорилась сыграть в бумажные карты с госпожой Гао, жившей через две улицы. В последние дни, по какой-то неведомой причине, пока на других сыпались беды, ей самой невероятно везло. Она выиграла немало серебра, и эта забава, к которой Пятая госпожа прежде была равнодушна, теперь захватила ее с головой. И хотя выигрыши были не так уж велики, и она могла бы пренебречь ими, победы поднимали ей настроение. К тому же за карточным столом можно было послушать свежие сплетни, и ее совершенно не волновало, что главной героиней этих пересудов была ее родная племянница.
— И о чем же служанка второго ранга с внешнего двора может мне поведать? — недовольно процедила Пятая госпожа.
Сюэли тут же ответила:
— Пятая госпожа, рабыня прежде прислуживала во внутреннем дворе! Лишь недавно я прогневила хозяев и была выгнана.
Жэнь Яоюй присмотрелась: лицо девушки показалось ей знакомым. Немного подумав, она воскликнула:
— А, вспомнила! Разве ты не прислуживала раньше пятой сестре? Сюэли? Точно, матушка, она была старшей служанкой пятой сестры.
Только после этих слов Пятая госпожа соизволила удостоить Сюэли прямым взглядом. Но о чем ей было разговаривать со служанкой Жэнь Яоци?
Однако Яоюй заинтересовалась:
— Что ты хочешь рассказать моей матушке? Это как-то связано с пятой сестрой?
Сюэли с горечью покачала головой:
— Хотя рабыня и прислуживала пятой барышне, но из-за того, что меня приставила к ней наложница Фан, барышня никогда не жаловала меня. Откуда же мне знать ее тайны?
Услышав, что девчонка — человек наложницы Фан, Пятая госпожа брезгливо сморщилась и с еще большим раздражением бросила:
— Чего застыли? Вышвырните ее отсюда!
Но Сюэли не уходила. Она взмолилась:
— Пятая госпожа, у рабыни и впрямь есть до вас важное дело! Я знаю, что у вас сердце Бодхисаттвы. Умоляю, дайте рабыне шанс выжить!
Жэнь Яоюй карточная игра совершенно не интересовала. К тому же ее раздражало, что барышни из семьи Гао вечно хвастались при ней, что, сколько бы сладостей они ни съели, ни капли не толстеют. Яоюй прекрасно понимала, что так они насмехаются над ней, полнеющей даже от глотка воды. Поэтому слова Сюэли показались ей куда более заманчивыми.
— Матушка, время еще раннее. Что мы потеряем, если выслушаем ее? А вдруг у нее и впрямь что-то важное.
Пятая госпожа рассудила, что дочь права, и отослала матушку, готовую прогнать служанку. Подогнав ее поближе, она спросила:
— Ну, и что ты хотела мне сказать?
Сюэли огляделась по сторонам и понизила голос:
— Дело чрезвычайной важности. Прошу вас, Пятая госпожа, отошлите всех лишних!
Госпожа Линь с подозрением посмотрела на нее, но, не боясь, что какая-то девчонка осмелится на хитрости прямо у нее перед носом, велела служанкам и матушкам отойти подальше. При ней остались лишь две самые доверенные старшие служанки.
Только тогда Сюэли заговорила:
— Пятая госпожа, восьмая барышня, вы помните то происшествие с наложницей Кан?
При этих словах Пятая госпожа и Яоюй переменились в лице. Яоюй до конца жизни не забудет вид наложницы Кан, лежащей на земле в луже крови. А Пятая госпожа терпеть не могла даже упоминания об этой женщине, когда-то пытавшейся увести ее мужа.
Мать и дочь решили, что Сюэли нарочно явилась бередить старые раны, и уже готовы были вспылить, но Сюэли, поймав момент, торопливо добавила:
— Пятая госпожа, восьмая барышня, умоляю, не гневайтесь! Рабыня лишь хочет сказать, что восьмую барышню тогда подставили! В падении наложницы Кан не было вашей вины!
Услышав это, госпожа Линь и Жэнь Яоюй застыли как вкопанные.
Первой опомнилась госпожа Линь. Она резко спросила:
— Что ты имеешь в виду? Кто посмел подставить мою Юй-эр?!
— Тс-с! — Сюэли прижала палец к губам и затравленно огляделась. — Пятая госпожа, умоляю, не шумите. Рабыня еще хочет пожить на этом свете.
Госпожа Линь заставила себя проглотить крик, но впилась в Сюэли мертвой хваткой взгляда.
Сюэли зашептала:
— Пятая госпожа, выслушайте меня. Тогда кто-то, воспользовавшись вашим отсутствием, тайно подмешал восьмой барышне в лекарство снадобье. Оно не причиняет сильного вреда телу, но расшатывает нрав, делая человека вспыльчивым и раздражительным. Восьмую барышню травили несколько дней подряд, поэтому она и сцепилась с наложницей Кан, а в порыве гнева случайно толкнула ее, из-за чего та потеряла дитя. Восьмая барышня, вспомните: разве в те дни вы не чувствовали, что не властны над своим гневом? Вы ведь вовсе не хотели выходить из себя. И еще — вы давно принимаете свой отвар. Разве в то время он не горчил сильнее обычного?
Госпожа Линь тут же перевела взгляд на Яоюй.
Яоюй задумалась:
— Кажется… так и было! Когда я толкнула ее, я… я сама не понимала, что творю. И правда, одно время лекарство было куда горче, чем раньше. Я еще подумала, что матушка велела кухне сменить рецепт. Я даже спросила об этом, но потом горечь пропала, и я забыла.
Госпожа Линь вздрогнула:
— Какая еще смена рецепта?! Ты пила этот отвар почти год без изменений! — Она обернулась к Сюэли, пылая от ярости: — Кто решил погубить нас с дочерью?! Кто?!
Вспомнив, сколько страданий она тогда перенесла, Яоюй тоже воспылала ненавистью:
— Говори же! Кто это был?!
Сюэли на мгновение замолчала, а затем произнесла:
— Пятая госпожа, восьмая барышня… по правде говоря, рабыня пришла к вам сегодня от безвыходности, пытаясь спасти свою жизнь. Если я назову вам имя того, кто за этим стоит, сможете ли вы, Пятая госпожа, поручиться, что меня не выгонят из дома Жэнь? И еще… рабыне сейчас очень тяжело, мне… мне нужно немного серебра.
Яоюй нетерпеливо оборвала ее:
— Говори, не бойся! Посмотрю я, кто посмеет тебя выгнать! Будет тебе серебро!
Сюэли посмотрела на госпожу Линь.
Та решительно кивнула:
— Говори! Я возьму тебя под свою защиту! А если моего слова окажется мало, за нами стоит Пятый господин! Уж он-то не потерпит, чтобы его родную дочь так подло подставили!
Только тогда Сюэли с облегчением выдохнула:
— Раз Пятая госпожа и восьмая барышня дали слово, рабыня спокойна. Та, кто подстроил вам эту ловушку… это наложница Фан.
Яоюй взвизгнула:
— Она?! Да зачем ей…
Она хотела было спросить, зачем наложнице Фан это нужно, но тут же осеклась, вспомнив, как сама подстроила Жэнь Яоин падение в выгребную яму.
Госпожа Линь тоже все вспомнила. Зная мстительный нрав наложницы Фан, было ясно: узнав, кто стоит за унижением ее дочери, она ни за что не оставила бы это безнаказанным.
И Сюэли подтвердила их догадки:
— Наложница Фан затаила злобу за то, что вы сделали с девятой барышней. Девятая барышня тогда так перепугалась, что заперлась у себя и полгода не смела высунуть нос на улицу…
Госпожа Линь уже почти поверила ей, но всё же добавила:
— Есть ли у тебя какие-то доказательства? Я не могу полагаться лишь на твои слова.
Сюэли вытащила из рукава бумажный сверток и протянула его Линь.
Госпожа Линь развернула его и увидела внутри засохший травяной жмых.
— Рабыня раньше была человеком наложницы Фан, и та приставила меня следить за пятой барышней. Как-то раз я пошла искать тётушку Ню и случайно застала её за тем, как она украдкой что-то подсыпает в котелок с лекарством. Это вызвало у меня подозрения. Позже я увидела, что этот отвар понесли восьмой барышне. Когда тётушка Ню пошла выбрасывать жмых, я тайком подобрала немного. После я нашла одного странствующего лекаря, чтобы он распознал травы, и узнала, что добавленные примеси опасны: если принимать их недолго, человек становится вспыльчивым, а если долго — может и вовсе лишиться рассудка. Рабыня до смерти перепугалась и хотела тайком предупредить вас, Пятая госпожа, и восьмую барышню, но к тому времени у наложницы Кан уже случился выкидыш, и тётушка Ню больше не трогала лекарство барышни.
— Раз ты была человеком наложницы Фан, как же ты оказалась во внешнем дворе? — прищурилась госпожа Линь.
При упоминании об этом в глазах Сюэли отразилась обида:
— Рабыню и другую служанку по имени Цинмэй наложница Фан отдала пятой барышне, когда Третьей госпожи не было в поместье. Наложница велела нам докладывать о каждом шаге барышни. Пока пятая барышня была в ладу с наложницей Фан, всё шло хорошо. Но когда Третья госпожа вернулась, пятая барышня под влиянием кормилиц Чжоу и Сюй стала смотреть на нас косо. Сначала выставили Цинмэй. Оказавшись в нужде, она пошла молить наложницу Фан о милосердии, помня старую службу. Но наложница побоялась, что её шпионаж раскроется, и устроила так, что Цинмэй продали прочь. Тогда я поняла, что рано или поздно наступит и мой черед. Так и вышло — кормилица Сюй выгнала меня из двора Цзывэй. Я ведь всегда при господах служила, а теперь во внешнем дворе матушки заставляют меня выполнять самую черную и тяжелую работу. Посмотрите на мои руки!
Сюэли протянула ладони госпоже Линь. Прежде нежная кожа тонких пальцев теперь была столь грубой, что могла бы оставить зацепки на шелке. Зрелище было поистине жалким.
Заметив сочувствие и гнев в глазах Линь и Яоюй, Сюэли поняла, что её решимость пойти на такие жертвы оправдала себя. Она продолжила:
— Это бы еще полбеды, мучения я бы стерпела. Но служанки и бабы во внешнем дворе знают, что господа меня прогнали, и теперь каждая надсмехается надо мной, да еще и серебро пытаются вымогать! Я слышала, что скоро еще одну партию служанок будут выставлять вон… Вспоминая участь Цинмэй… я до смерти боюсь, что меня выгонят из поместья! Я умею только прислуживать, больше ничего не знаю. Если окажусь на улице — мне не выжить! — С этими словами Сюэли горько разрыдалась.
Линь прервала её:
— Ты упомянула тётушку Ню? Она — человек наложницы Фан?
Сюэли кивнула, а затем покачала головой:
— Не знаю, служит ли она наложнице напрямую, но матушка Гуй, свекровь её золовки, состоит в большой дружбе с наложницей Фан. Матушка Гуй много чего для неё делала. Именно из-за этой связи я и узнала про тётушку Ню.
Жэнь Яоюй ахнула:
— Матушка Гуй? Та самая матушка Гуй, что прислуживает бабушке?
Сюэли уверенно кивнула:
— Рабыня и Цинмэй несколько раз видели, как матушка Гуй и Цзиньцзюй, служанка наложницы Фан, тайно встречаются вдали от чужих глаз. Я сама слышала, как Цзиньцзюй упоминала матушку Гуй.
В словах Сюэли правда перемешалась с вымыслом, но Пятая госпожа Линь в этот момент уже верила ей безоговорочно.
Пылая праведным гневом, она закричала слугам в отдалении:
— Быстро! Схватить тётушку Ню! — А затем повернулась к дочери: — Яоюй, вели позвать отца! На этот раз, если Старая госпожа не даст нам с тобой справедливого ответа — никто в этом доме не уйдет безнаказанным!
Добавить комментарий