— И что же дальше? — спросила Жэнь Яохуа.
— А дальше они, разумеется, найдут способ подтвердить эти слухи. Мэйхун мертва, причём так, что и тела не сыскать — разве это не лучшее доказательство? — медленно произнесла Жэнь Яоци.
— Какой ядовитый план! Неужели она не боится кармы? — сквозь зубы процедила Яохуа.
Яоци, вспомнив, чем всё закончилось для всех в прошлой жизни, со вздохом ответила:
— Возможно, она просто не верит, что возмездие настигнет её в этой жизни.
Яохуа посмотрела на сестру: та, казалось, ничуть не тревожилась. Вспомнив её недавние слова о том, что нужно просчитывать ходы наперед, Яохуа с подозрением спросила:
— И какой же у тебя припасен запасной ход?
Она весь сегодняшний день провела в покоях Жунхуа и понятия не имела, что Яоци успела провернуть втайне от всех.
Яоци моргнула и сказала:
— Раз она потратила столько сил, мы просто обратим её хитрость себе на пользу! — С этими словами она наклонилась и что-то прошептала Яохуа на ухо.
Выслушав сестру, Яохуа слегка прищурилась и, покосившись на нее с едва заметной улыбкой, спросила:
— Ты уверена, что она попадется на крючок?
Яоци улыбнулась:
— Когда человеку слишком часто сопутствует удача, он становится самонадеянным и начинает верить, что держит всё в своих руках. Пора её разбудить.
На следующий день, когда Старый господин Жэнь вернулся во внутренний двор, Старая госпожа отослала всех служанок и матушек из комнаты и лично помогла ему переодеться.
— Как всё прошло с той девчонкой?
Старый господин бесстрастно ответил:
— Отныне такого человека больше нет на свете.
Старая госпожа вздохнула с облегчением, но тревога всё ещё не отпускала её. Увидев, что муж уже сел, она поспешила следом и спросила:
— Всё сделали чисто? Не останется ли каких зацепок? Доброе имя Хуа-эр не должно сгинуть из-за какой-то дрянной рабыни!
Старый господин презрительно фыркнул и, приподняв веки, взглянул на жену:
— Это всё потому, что ты её избаловала!
Старая госпожа подала ему чай, который заранее остужала:
— Я уже отчитала Хуа-эр. Она осознала свою вину, и впредь такого не повторится.
Старый господин не любил горячий чай летом, поэтому, сделав лишь один глоток, поставил чашу:
— Впредь? Так и передай ей: в клане Жэнь дочерей хватает. Одной меньше — невелика потеря!
Старая госпожа бросила взгляд на мужа. Она слишком хорошо знала его нрав, чтобы пытаться оправдывать Яохуа, и лишь тихо согласилась.
— Я велел им сработать чисто. Сегодня после полудня прислали весть: когда девку вывозили из города, она сорвалась со скалы. Они своими глазами видели на дне ущелья её тело, после чего вернулись с докладом.
Вот теперь Старая госпожа окончательно успокоилась. Раз девчонка Мэйхун мертва, можно считать, что репутация Жэнь Яохуа спасена. Пусть сейчас и ходят какие-то нелепые слухи, но они ничем не подкреплены, и скоро о них все забудут.
Жэнь Яохуа была её любимой внучкой, выросшей при ней, поэтому Старая госпожа питала к ней искреннюю привязанность.
— А как же быть с замужеством Хуа-эр? — одна проблема разрешилась, но Старая госпожа тут же принялась переживать о другой.
Старый господин ответил:
— Посмотрим. Вернемся к этому попозже.
Мэйхун бесследно исчезла. Семья Жэнь полагала, что на этом всё и закончится. Но кто бы мог подумать, что на следующий день по городу поползут новые слухи: якобы дом Жэнь тайно выкупил одну из девиц павильона Чуньфэн, а затем её втихую убили, чтобы скрыть следы.
Если сложить это с прежними сплетнями, картина вырисовывалась следующая: третья барышня Жэнь отличается невероятной жестокостью. Рассердившись на свою личную служанку, она продала её в веселый дом, и по стечению обстоятельств эта девица оказалась в павильоне Чуньфэн в Байхэ. Когда истинное, безжалостное лицо третьей барышни должно было вот-вот открыться свету, та, ради спасения своей чести, велела тайно выкупить служанку из борделя и погубила её.
И хотя люди клана Жэнь, выкупая девицу, не назвали своих настоящих имен, слухи всё равно ползли с такими подробностями, будто рассказчики сами при всем присутствовали.
Жэнь Яохуа со вчерашнего дня не выходила со своего двора, не появляясь даже в покоях Жунхуа. Слушая, как Сянцинь каждые пару страж прибегает с докладом о свежих новостях, Яохуа едва сдерживалась, чтобы не вышвырнуть эту трещотку за дверь.
Яоци, зайдя навестить сестру, с удивлением обнаружила, что та преспокойно сидит в кабинете и упражняется в каллиграфии.
— А у тебя, я погляжу, нервы железные.
Яохуа даже не подняла головы:
— Если бы ты зашла и увидела, что я мечусь по комнате, у тебя появился бы лишний повод прочесть мне нотацию, верно? Говорят, каллиграфия успокаивает дух, и, кажется, в этом есть доля правды. По крайней мере, сейчас мне гораздо легче.
Яоци подошла к столу, желая взглянуть, улучшился ли почерк сестры, но, опустив взгляд, прыснула со смеху и шутливо заметила:
— Неудивительно, что тебе стало легче.
Перед ней лежало с десяток листов рисовой бумаги, и все они были сплошь исписаны иероглифом «убить» (杀) — от мелких до огромных, причем кисть вдавливалась с такой силой, что тушь проступала на обратной стороне.
Яохуа бросила кисть в чашу для мытья и, оглядывая плоды своих утренних трудов, спросила:
— Зачем пришла? Пора тянуть сеть?
Яоци покачала головой:
— Подождем еще немного, шум снаружи пока не достиг пика. Не верю я, что это всё, на что она способна.
Яохуа холодно усмехнулась:
— И то верно. Она прекрасно понимает: если не прикончит меня одним ударом, то потом я ей устрою веселую жизнь.
В этот момент в комнату с топотом вбежала Сянцинь, вся дрожа от возмущения и гнева:
— Барышня, эти люди снаружи перешли все границы! Теперь они болтают, будто наш дом не смог породниться с семьей Цю потому, что семья Цю узнала о вашем истинном нраве и просто нашла предлог разорвать помолвку!
Вошедшая следом Уцзин злобно зыркнула на неё:
— И зачем ты в таких подробностях пересказываешь барышне эти гадости?
Сянцинь с самым естественным видом ответила:
— Как нас в грязь втаптывают, так и надо всё до единого слова запомнить! Иначе, если позабудем, как же мы потом должок вернем, да еще и с процентами?
Уцзин лишилась дара речи.
Жэнь Яохуа холодно взглянула на Сянцинь:
— Довольно! Твоими молитвами я уже запомнила всё так крепко, что ввек не забуду!
Сянцинь шутливо высунула кончик языка и проворно спряталась за спину Уцзин.
— Барышня, пришла кормилица Чжоу, — доложила маленькая служанка, дежурившая у дверей.
Яохуа кивнула Уцзин, и та поспешила впустить кормилицу. Увидев Яоци в комнате сестры, кормилица Чжоу ничуть не удивилась.
Яоци спросила:
— Ну как?
Кормилица Чжоу, даже не переведя дух, доложила:
— Третья барышня, выследить, как именно просочились вести, не удалось. Вчера, когда Старый господин вернулся, Старая госпожа выставила из покоев всех матушек и служанок, даже чай подавать никого не оставили. Как вы и предполагали, Старый господин наверняка обсуждал со Старой госпожой участь Мэйхун. По логике вещей, о том, что Мэйхун мертва, чета Жэнь слугам не докладывала.
Яохуа нахмурилась:
— И всё же весть о смерти Мэйхун разлетелась повсюду? Зная нрав наложницы Фан — если бы она не была твердо уверена, что девку убили, она не стала бы так рисковать и поднимать такой шум.
Яоци это ничуть не удивило. Она лишь спокойно спросила:
— А что матушка Гуй?
Кормилица Чжоу опешила:
— Матушка Гуй? Пока хозяева вели беседу, она должна была дежурить у дверей. Но никто не может подтвердить, что она подслушала их слова, и никто не видел, чтобы она ходила с доносом к наложнице Фан.
Яоци же безразлично заметила:
— Но ведь никто не может подтвердить и обратного — что она не слышала их разговора, верно?
Кормилица Чжоу в изумлении замерла:
— Пятая барышня, что вы хотите этим сказать?
Яоци улыбнулась:
— Раз другие вольны болтать что в голову взбредет, почему мы не можем? Наложница Фан всегда была чересчур осторожной, и на сей раз я хочу, чтобы она проиграла именно из-за своей осторожности. Мы не можем доказать, что вести разнес человек наложницы Фан, но разве у слухов выросли ноги, и они сами убежали из дома? Кто-то же должен стать «козлом отпущения».
Весть о смерти Мэйхун наложница Фан могла получить и не из покоев Старой госпожи — Яоци верила, что её способностей на это хватит. Но вот Старый господин и Старая госпожа Жэнь в такое никогда не поверят. А раз так, она сама поможет им «отыскать» предателя!
И задача этого предателя будет проста — утянуть наложницу Фан за собой на дно.
Кормилица Чжоу в сомнении промолвила:
— Барышня, вы уверены, что матушка Гуй — человек наложницы Фан?
Кормилицу всё еще поражало, что наложнице Фан удалось подкупить старую служанку, пользующуюся безграничным доверием Старой госпожи. Матушка Гуй хоть и не пришла в дом Жэнь как приданое Старой госпожи, но служила при ней не меньше тридцати лет. Когда Яоци впервые сказала, что матушка Гуй может быть шпионкой наложницы Фан, кормилица Чжоу лишь наполовину поверила этому.
Яоци моргнула и, склонив голову набок, ответила:
— Разумеется. Я не только уверена, у меня есть доказательства!
Вернувшись в этот мир и вспоминая события прошлой жизни, Яоци поначалу лишь догадывалась. Зная любовь наложницы Фан к полному контролю над ситуацией, та просто обязана была иметь своего человека подле Старой госпожи, иначе многие вещи просто не имели бы объяснения — ведь наложница Фан всё же не богиня и не умеет гадать по звездам.
Яоци долго присматривалась к окружению бабушки и, исключив одну за другой всех служанок и матушек, в конце концов остановила взгляд на матушке Гуй. Но тогда это были лишь подозрения, Яоци не была уверена до конца. Наложница Фан и матушка Гуй обе действовали крайне осторожно и почти не пересекались.
Сказать по правде, за это доказательство ей стоило поблагодарить свою бывшую старшую служанку — Сюэли.
Добавить комментарий