Юнь Вэньфан улыбался столь дерзко, что так и подстрекал окружающих влепить ему затрещину.
— Я лишь позаботился о том, — протянул он, — чтобы нужные люди прознали о «благих делах» старшей барышни У!
Юнь Вэньтин, несмотря на всё своё безупречное воспитание, от гнева не мог вымолвить ни слова. Вэньфан же по-прежнему хранил вид человека, которому всё нипочем. Вдруг Вэньтиня осенило:
— Ты сделал это нарочно? Ты жаждал уехать на заставу Цзяцзинь, но боялся, что семья не даст согласия, и потому довел дело до такого беспредела, который уже невозможно уладить?
Вэньфан ухмыльнулся, как заправский разбойник:
— Не стоит равнять меня с вами и считать великим мастером интриг.
Впрочем, опровергать слова брата он тоже не стал.
Вэньтин уже раздумывал, не стоит ли прибегнуть к старому средству — оглушить этого маленького смутьяна ударом по затылку и на плечах унести домой под розги, как вдруг со стороны павильона Лазурной Луны показался паланкин. Рядом с ним чинно вышагивали нянька Дуань и Хунъин, доверенная служанка Сяо Цзинлинь.
Вэньтин решил было, что это сама цзюньчжу собралась в путь, но тут же отбросил эту мысль: Цзинлинь терпеть не могла паланкины и всегда предпочитала верховую езду.
Спустя мгновение из павильона торопливо вышла Жэнь Яохуа. Вэньфан помнил, что она входила туда вместе с Жэнь Яоинь, но теперь она была одна. Он многозначительно прищурился, размышляя о словах У Июй: теперь он почти не сомневался, кто именно из сестер предал Яоци.
Бросив последний взгляд на павильон Лазурной Луны, Вэньфан ощутил укол сожаления — похоже, сегодня ему не суждено было её увидеть. Он гадал, представится ли ему шанс встретиться с ней хоть раз перед отъездом из Юньяна.
С этими мыслями он шагнул вперед и, по-свойски обняв Вэньтиня за шею, осклабился:
— Раз уж ты пришел за мной — идем.
Сейчас было самое время уходить, пока люди семьи У не бросились в погоню.
Вэньтин, преисполненный бессилия, лишь буркнул:
— И куда же мы пойдем? Домой, чтобы ты послушно стал женихом?
— Даже если вы сейчас подыщете мне невесту, — беспечно отозвался Вэньфан, — до свадьбы всё равно пройдет года три, а то и больше.
А уж через три года — возьмет он её в жены или нет — решать будет только он сам. Именно ради этого он и рвался на заставу Цзяцзинь: останься он в доме Юнь, в Юньяне, он даже не смог бы сам выбрать, на ком жениться. День, проведенный под стражей, не прошел даром — он уяснил: если не можешь проломить стену лбом, стоит попробовать обходной маневр.
Вести о случившемся во дворе Цюхун разлетелись по округе со скоростью степного пожара. Однако молва твердила иное: поговаривали, что старшая барышня У одержима порочной страстью «разбитого зеркала». Якобы она средь бела дня привязала служанку к кровати для плотских утех, и более того — в своей дерзости вознамерилась совратить восьмую барышню Цзян, заманив ту во двор обманом. И именно в миг совершения бесчинства она была застигнута врасплох свидетелями.
К несчастью для У Июй, по пути за барышней Цзян её служанка столкнулась с несколькими няньками из знатных домов, и те теперь подтверждали каждое слово.
Долетели вести и до павильона Снежной Прохлады, где остановилась вдовствующая ванфэй. Служанка, что прежде сбежала из двора Цюхун за подмогой, видя масштаб катастрофы, в ужасе выложила всё — и про участие Юнь Вэньфана в том числе. Услышав это, старая ванфэй едва не лишилась чувств, а Сяо Вэй затряслась от ярости. Они мгновенно поняли: У Июй попалась в ловушку, расставленную Вэньфаном.
Сяо Вэй уже кликала людей, чтобы схватить негодника и выплеснуть на него всю желчь, и мать с дочерью уже поспешили было к двору Цюхун, как вдруг столкнулись с У Июй. Та возвращалась, и лик её дышал жаждой крови.
К тому времени братья Юнь уже покинули горную усадьбу через боковые ворота. Вэньфан даже успел нагло распорядиться, бросив ожидавшему снаружи слуге:
— Видишь тот паланкин, что только что вынесли? Следуй за ним и разузнай, куда его доставят.
Вместо того чтобы вернуться в родовое имение близ источников, братья сразу пересели в крытую повозку и устремились в Юньян. Весь тот хаос, что они оставили в горной усадьбе, лег на плечи женщин.
Жэнь Яоци и Сяо Цзинлинь предпочли не покидать павильон Лазурной Луны. Узнав, что снаружи всё перевернулось вверх дном, они плотно закрыли двери, решив не слушать мирской суеты.
Старая ванфэй, чье сердце пылало от обиды, послала людей к дому Юнь требовать выдачи смутьяна. Но Юнь Вэньфан словно сквозь землю провалился. Старшие в роду Юнь держались безупречно вежливо, раз за разом заверяя, что, как только непутевый сын явится, они немедля пришлют его засвидетельствовать почтение вдовствующей ванфэй. Больше всего старую ванфэй и Сяо Вэй злило то, что они не смели и словом обмолвиться о заговоре Вэньфана против Сяо Цзинлинь — это бы окончательно погубило честь У Июй. Им оставалось лишь глотать обиду, запивая её собственной кровью.
В конце концов, не в силах сдержать желчь, они вызвали к себе супругу вана.
Старая ванфэй обрушила на невестку всю свою ярость. Не окажись служанка супруги вана столь проворной, горячий чай из чаши, которую замахнулась бросить старуха, угодил бы прямо в лицо хозяйке поместья.
Ванфэй, чье воспитание было безукоризненным, лишь скользнула взглядом по мокрому платью служанки и осколкам фарфора на полу. Бровь её даже не дрогнула. Покорно склонив голову, она мягко произнесла:
— Я уже разослала людей на поиски Юнь Вэньфана. Как только его схватят, я немедля доставлю его к вам на суд. Если он и впрямь совершил столь безрассудный поступок, вы вольны казнить его или миловать — дом Юнь не станет его покрывать. Однако ныне важнее всего — унять грязные слухи, дабы любители пустых толков не раздули пожар, с которым не совладать. Это было бы крайне пагубно для репутации Июй.
Сяо Вэй, ослепленная гневом, окончательно позабыла об облике благородной девы. Она разразилась бранью:
— Поешь ты красиво, да только всё впустую! Если бы ты и дом Юнь втайне не покрывали этого мелкого выродка, разве смог бы он так прытко сбежать? Мои люди рыщут повсюду, но и следа не нашли! Только дура поверит, что ты послушно приведешь его ко мне на расправу. Что за «первый род Яньбэя», что за «честь великого дома» — плодите одних бесстыжих мерзавцев!
В бытность свою незамужней девой Сяо Вэй во всём уступала тогдашней старшей барышне Юнь, ставшей ныне супругой вана. К тому же её мать, будучи принцессой, так и не смогла завоевать расположение старого вана, который всем сердцем был привязан к наложнице Юнь. С тех пор Сяо Вэй питала к роду Юнь лютую неприязнь, и отношения её с ванфэй всегда были полны яда.
Ванфэй лишь слегка нахмурила брови.
Сяо Вэй обернулась к матери:
— Матушка, немедля пошлите людей за ваном! Пусть вернется и прикажет окружить дом Юнь! Посмотрю я тогда, посмеют ли они скрывать преступника. — Она бросила презрительный взгляд на ванфэй. — Пусть ван не из вашего чрева вышел, вы всё равно его законная мать. А я — его родная сестра, Юй-эр — его племянница. Он не может оставить нас в беде!
Старая ванфэй посмотрела на невестку:
— Где сейчас ван?
Ванфэй, опустив голову, ответила:
— Дошли вести, что северные кочевники-ляо зашевелились, посему ван отбыл в Учжоу.
— Кто командует гарнизоном города? — выкрикнула Сяо Вэй. — Пусть явится сюда! Раз вана нет, в Юньяне должен остаться кто-то за главного. Пусть закроют все четыре заставы, не верю я, что этот щенок Вэньфан сумеет улететь на крыльях!
Ванфэй холодно промолвила:
— Прошу простить, но здесь я бессильна. В моих руках лишь внутренние дела поместья, в военные и государственные нужды я не вмешиваюсь.
Старая ванфэй ударила ладонью по столу:
— Тогда позови того, кто вправе решать!
Сяо Вэй тут же подхватила:
— Я слышала, в отсутствие вана всеми делами Яньбэя заправляет Сяо Цзинси.
Старая ванфэй недовольно проворчала:
— И впрямь, о чем ван только думает? Разве Сяо Хэн — не его брат? Да и Цзинъюэ уже подрос, помощников хоть отбавляй! А Цзинси здоровьем слаб, сидел бы в покоях да лечился, к чему ему эти заботы? Тебе, невестка, лучше бы подумать о том, как заставить сына оставить после себя наследника, пока не поздно.
При этих словах ванфэй резко вскинула голову и пронзила свекровь тяжелым взглядом. Помедлив, она медленно и чинно присела в поклоне:
— Мне нездоровится, позвольте удалиться. Если Юнь Вэньфан найдется, я велю достать его к вам. Что же до вана, я немедля пошлю гонца с письмом в Учжоу.
Сказав это, ванфэй развернулась и покинула залу вместе со своей свитой.
Старая ванфэй долго пребывала в оцепенении, а затем, дрожащим пальцем указывая на дверь, возмущенно выдохнула:
— Она… она смеет выказывать мне своё недовольство! Как она смеет! Как смеет!
Сяо Вэй криво усмехнулась:
— Её сын — ходячий мертвец, а слова о нем ей в тягость! Матушка, не ищите их более. Прикажите командующему гарнизоном явиться к вам лично. А если не придет — велите привести его домочадцев!
Старая ванфэй еще колебалась, но Сяо Вэй стояла на своем:
— Матушка, чего вам бояться? Ваша опора в Яньбэе — вовсе не они. Вам не нужно заглядывать им в глаза, дабы выжить. Ваша опора восседает на золотом троне в Южной столице! Пока император носит имя Ли, вы можете хоть всё небо над Яньбэем в клочья разорвать — вы останетесь вдовствующей ванфэй, и никто не посмеет и пальцем вас тронуть!
В этот миг слуга доложил, что старший и второй сыновья дома Юнь спешно вернулись в город.
Разгневанная до предела, старая ванфэй действительно послала за командующим гарнизоном.
Однако военачальник уже получил тайный приказ. На все посулы и угрозы посланников старухи он отвечал сухим, как старый сухарь, отказом: «Входить во внутренние покои воину не велит устав. Прошу простить, но ваш покорный слуга приказ исполнить не может!»
Когда же от него потребовали закрыть ворота и схватить беглеца, он лишь вымолвил:
— Предъявите подорожную с личной печатью вана! Без знака власти приказ исполнить не может!
Посланник, теряя терпение, пригрозил, что старая ванфэй уже велела привести его семью в поместье.
Командующий на миг замер с отсутствующим видом:
— Родители мои давно отошли в мир иной, а женой я еще не обзавелся.
Затем, видя, как исказилось лицо гонца, он внезапно смутился, и его лицо, черное, как уголь, пошло пунцовыми пятнами:
— Коли старая ванфэй желает сосватать мне какую девицу в жены… прошу простить, слуга приказ исполнить не может! Моё сердце уже отдано другой.
Посланник едва не захлебнулся кровью от такой наглости.
Выслушав доклад, старая ванфэй вновь зашлась в ярости.
— Матушка, — вкрадчиво произнесла Сяо Вэй, — я ведь предупреждала: нельзя во всём им потакать. Посмотрите сами — вы даже стражника у ворот не в силах приструнить. Будь на месте вана ваш второй сын, над нами бы так не глумились!
Старая ванфэй гневно сверкнула глазами:
— Тогда позовите Сяо Хэна! Раз я не могу понукать ими, неужто не справлюсь с собственным наложничьим сыном!
Сяо Хэн был рожден наложницей Су, но с малых лет воспитывался подле старой ванфэй. Получив приказ найти Юнь Вэньфана, он с готовностью согласился.
Добавить комментарий