— А что же те, кто следил за Жэнь Яоинь? — спросила Сяо Цзинлинь. — Она действительно просто вернулась к себе после угроз У Июй?
Сяо Цзинси перевел взгляд на Яоци:
— Она не посылала никого, чтобы увести тебя в сторону двора Цюхун?
Вспомнив о замысле У Июй, Цзинси слегка нахмурился; на душе у него стало неспокойно. У него была возможность помешать Юнь Вэньфану, но он предпочел остаться в тени.
Яоци горько усмехнулась и покачала головой:
— Сама она никого не посылала. Буквально только что приходила служанка моей третьей сестры и пригласила меня в павильон Утун.
Прим.: Утунъюань — двор, где расположилась семья Жэнь.
Цзинлинь нахмурилась:
— Какая же она расчетливая! Послала твою родную сестру, зная, что к ней ты не проявишь подозрений. В западном крыле великое множество дворов, ты прежде не бывала в павильоне Утун. У Июй оставалось лишь поставить людей на твоем пути, чтобы они «случайно» направили тебя по ложной дороге к двору Цюхун. Так Яоинь и поручение бы выполнила, и сама осталась бы чиста. Хорошо, что ты была настороже, иначе беды не миновать.
Цзинлинь внезапно стало больно за подругу. Кому захочется жить в вечной обороне против собственной родни? Но не будь Яоци столь предусмотрительна, от неё бы уже давно и костей не осталось.
Заметив сочувствие на лице подруги, Яоци лишь ободряюще улыбнулась ей.
— Жаль только барышню Цзян, — вздохнула Яоци. — Она пострадала ни за что. Надеюсь, семья Юнь уладит это дело и тень не падет на Юаньнян слишком сильно.
Она хотела было расспросить Сяо Цзинси подробнее, но, подняв глаза, замерла. Цзинси смотрел на неё — его темные, как ночной шелк, глаза были полны сосредоточенной нежности и тепла. Яоци на мгновение оцепенела. Она подумала, что вряд ли на свете найдется женщина, способная выдержать такой взгляд и не почувствовать, как сердце пускается вскач. Даже она, прожившая две жизни, на миг поддалась этому очарованию.
Цзинлинь переводила взгляд с брата на подругу и уже всерьез раздумывала, не стоит ли ей кашлянуть, дабы разрушить эту странную атмосферу, но кое-кто — а точнее, кое-что — осознал это быстрее.
Глупышка: «Ау-у-у!»
Сяо Цзинси как ни в чем не бывало отвел взор. С мягкой улыбкой он подошел к Хунъин и погладил тигренка по голове:
— В этом мире не так уж много «невинных». Не бери в голову. Многие события предопределены в тот миг, когда человек делает свой выбор. Твои решения не властны над чужими судьбами. Всё, что произошло, не имеет к тебе прямого отношения.
Яоци вздрогнула. Слова Цзинси казались полными скрытого смысла. Однако он, похоже, не собирался пускаться в объяснения, и она не стала допытываться, но на душе у неё и впрямь стало легче.
Она поняла: её жалость к Цзян Юаньнян была отчасти лицемерной — она боялась, что та пострадала из-за неё. Слова же Сяо Цзинси прямо указывали на то, что это был их собственный путь — «сами навлекли на себя беду», — тем самым полностью обеляя Яоци.
— Раз нас это не касается, — промолвила Цзинлинь, — пойдем к себе. Пусть себе шумят сколько влезет.
Хоть Цзинлинь и терпеть не могла У Июй, ей не хотелось злорадствовать или бежать смотреть на чужой позор. За обиды она спросит сама и по-своему, а топтать упавшего было не в её правилах.
Но Сяо Цзинси вдруг спросил Яоци:
— Разве тебе не любопытно, что она предпримет дальше?
Говоря о «ней», Цзинси имел в виду не У Июй, а Жэнь Яоинь. По сравнению с прямолинейным Вэньфаном или взбалмошной Июй, Яоинь была куда опаснее.
С первыми двумя он поможет разобраться, да и после сегодняшнего они не скоро оправятся. Но Яоинь формально не сделала ничего дурного, а живя с Яоци под одной крышей, она оставалась вечной угрозой. Лучше было выманить её из тени на свет.
Цзинлинь нахмурилась:
— И как мы это узнаем? Хочешь, чтобы Яоци и впрямь пошла туда, как та велела?
Цзинси улыбнулся:
— Вовсе нет. Однако Яоинь слишком осторожна, чтобы пойти самой. Мы в гостевой усадьбе поместья вана. Заставить её поверить, что пятая барышня Жэнь послушно отправилась на встречу, будет совсем несложно.
Цзинлинь всё поняла и со смесью восхищения и иронии посмотрела на брата:
— Знаешь, в твоем присутствии всё же есть один плюс.
Сяо Цзинси, глядя на сестру, заподозрил, что «похвала» ему вряд ли понравится, а вот Яоци с интересом прислушалась.
Цзинлинь с каменным лицом заключила:
— Сколько бы эти подлые людишки ни строили козней, им всё равно никогда не переплюнуть тебя в коварстве!
«Кто же тогда тот, кто хитрее подлых людишек?» — этот невысказанный вопрос повис в воздухе.
Сяо Цзинси даже бровью не повел, ответив сестре самой кроткой улыбкой:
— Ах, если бы все в этом мире были подобны тебе… Любой спор решали бы кулаками: кто победил, тот и прав. Какая была бы благодать!
Цзинлинь закатила глаза. Она прекрасно поняла намек на свою «силу есть — ума не надо». Но постойте… Разве Цзинси не слыл человеком, который никогда не лезет за словом в карман и обладает поистине ангельским терпением? С чего бы это он вдруг начал огрызаться?
Видя, что брат с сестрой вот-вот вступят в очередную словесную перепалку, Яоци со смехом вмешалась:
— В таком случае, мы с Цзинлинь пойдем и будем ждать новостей. А все остальное вверяем заботам второго молодого господина.
Сяо Цзинси посмотрел на Жэнь Яоци и едва заметно кивнул:
— Возвращайтесь.
Яоци потянула Сяо Цзинлинь в сторону павильона Лазурной Луны, но, пройдя несколько шагов, обернулась и тихо произнесла:
— Спасибо.
Сяо Цзинси вовсе не обязан был делать всё это для неё. Её «платой за пари» была лишь просьба приглядывать за Яоинь и У Июй, но она чувствовала, что его помощь выходит далеко за рамки простого одолжения подруге сестры. Впрочем, Яоци предпочла не развивать эту мысль и не искать в ней скрытого смысла.
Цзинси ничего не ответил, лишь одарил её прощальной улыбкой.
Эта улыбка невольно заставляла вспомнить древние строки: «Облик столь пленителен, что забирает душу, а сердце находит покой подле него».
Вскоре после того, как Яоци и Цзинлинь вернулись в павильон Лазурной Луны, слуги доложили цзюньчжу, что третья и четвертая барышни дома Жэнь просят аудиенции.
Цзинлинь вопросительно взглянула на подругу:
— Пришли ко мне?
Яоинь всё же не преминула впутать в это дело Яохуа. Яоци покачала головой:
— Прими их. А я подожду в покоях за ширмой.
Цзинлинь кивнула и, дождавшись, пока Яоци скроется во внутренних покоях, велела Хунъин привести сестер Жэнь.
Едва переступив порог, Жэнь Яохуа с тревогой спросила:
— Цзюньчжу, скажите, моя пятая сестра еще не возвращалась?
Заметив бисеринки пота на их лицах, Цзинлинь изобразила полное недоумение:
— А что с Яоци?
Яохуа, которая бежала сюда едва ли не со всех ног, обернулась к Яоинь и, нахмурившись, пояснила:
— Некоторое время назад я послала служанку пригласить её в павильон Утун. Позже четвертая сестра сообщила, что кто-то видел, как Яоци повела в сторону двора Цюхун какая-то незнакомая прислужница. Мы хотели сами пойти и проверить, но нас не пустили стражи!
Яохуа была вне себя от беспокойства: случись что с сестрой, она бы не знала, как смотреть в глаза родителям. Столкнувшись с двумя суровыми няньками у тропы к Цюхуну, она готова была прорываться силой, но Яоинь вовремя удержала её, предложив просить помощи у цзюньчжу.
— Цзюньчжу, не могли бы вы сходить туда? — взмолилась Яохуа. Чувствуя неладное, она готова была едва ли не за руку тащить Цзинлинь за собой. Жаль только, положение не позволяло, да и Цзинлинь, владевшая боевыми искусствами, была не тем человеком, которого можно сдвинуть с места против воли.
Цзинлинь хранила задумчивое молчание.
Жэнь Яоинь же выглядела так, будто отчаянно хочет что-то сказать, но не решается.
Заметив это, Яохуа спросила:
— Четвертая сестра, что у тебя на уме? Говори же!
Цзинлинь тоже устремила взгляд на Яоинь. Та, помедлив мгновение, вымолвила:
— Третья сестра, я только что подумала… не замешана ли в этом старшая барышня У?
Яохуа опешила:
— Что? Барышня У? У Июй?
Цзинлинь тоже изобразила удивление, хотя на самом деле её поразило то, как быстро Яоинь решила «сдать» свою сообщницу. Она невольно покосилась в сторону ширмы, за которой пряталась Яоци.
Сестры Жэнь не заметили этого взгляда. Под нажимом Яохуа Яоинь начала свой рассказ:
— Видите ли, сегодня после обеда, когда я шла в дамские покои, я случайно подслушала разговор барышни У с её служанкой Шуанси. Барышня была вне себя от гнева из-за того, что утром цзюньчжу и пятая сестра затмили её. Она грозилась проучить Яоци, чтобы та впредь не смела помогать цзюньчжу и идти против неё.
— Почему же ты молчала до сих пор! — вскипела Яохуа.
Яоинь горько улыбнулась:
— Я хотела предостеречь Яоци, когда она придет к нам, к тому же я не думала, что барышня У решится на открытую подлость прямо сейчас. Если бы я сказала тебе об этом сразу, ты бы бросилась прямиком к У Июй и наверняка осталась бы виноватой. Потому я и убедила тебя идти к цзюньчжу. Цзюньчжу, моя пятая сестра всегда была к вам предана, молю, помогите уладить это дело с барышней У!
Цзинлинь слушала и понимала: не знай она всей правды, её вспыльчивый нрав погнал бы её спасать подругу в ту же секунду. Ведь, по словам Яоинь, Яоци попала в беду исключительно из-за того, что помогала ей, Цзинлинь. Это лишь подлило бы масла в огонь её ненависти к У Июй.
И что бы произошло, ворвись она во двор и застань там сцену унижения Яоци? Она бы наверняка затеяла драку и, скорее всего, серьезно покалечила бы У Июй.
За ширмой Яоци мгновенно разгадала замысел сестры.
Жэнь Яоинь стремится занять место подле Юнь Вэньтина, а главным препятствием на этом пути была Сяо Цзинлинь. Истинной целью Яоинь была цзюньчжу, а родная сестра — лишь пешка, которую не жалко пустить в расход ради великой цели.
Устрой Цзинлинь расправу над У Июй на глазах у всех знатных дам, разве вдовствующая ванфэй и семья У спустили бы ей это с рук? Даже под защитой матери-ванфэй Цзинлинь ждали бы суровые кары. В худшем случае её бы просто сослали обратно на границу, подальше от светской жизни Юньяна.
Добавить комментарий