Юнь Вэньфан подтолкнул Цзян Юаньнян под У Июй, поправил их позы и, потирая подбородок, окинул взглядом получившуюся картину.
На резной кровати из красного дерева У Июй с распахнутым воротом сладко спала, придавив собой Цзян Юаньнян, чья белоснежная кожа была выставлена напоказ. А рядом с ними, привязанная к изголовью, лежала служанка в разорванных одеждах, всем своим видом являя картину жестокого поругания.
Сцена получилась на редкость пикантной, вот только в глазах второго молодого господина Юнь — истинного творца этого беспредела и сущего дьявола во плоти — не было ни капли вожделения. Он сладко потянулся и неспешным, вальяжным шагом покинул флигель.
Служанки Цзян Юаньнян немного подождали снаружи. Вскоре одна из них, держась за живот, с заискивающей улыбкой обратилась к служанке У Июй:
— Сестрица, у меня так скрутило живот… Не позволишь ли мне воспользоваться отхожим местом для прислуги в этом дворе? Я буду тише мыши и ничуть не потревожу госпож.
Служанка У Июй недовольно нахмурилась:
— Еще чего! У нашей старшей барышни строгие правила. Придется тебе потерпеть.
Эту старшую служанку звали Цюсян. Семья Цзян тщательно воспитывала её, готовя в приданое для Юаньнян. Поскольку сама барышня Цзян не блистала красотой, в её приданое специально отобрали миловидных девушек, чтобы в будущем удерживать благосклонность зятя. Цюсян была не только хороша собой, но и весьма умна, являясь преданным доверенным лицом своей госпожи.
— Ой-ой, как же тут потерпеть? Если я оконфужусь перед господами, беды не миновать, — Цюсян согнулась в три погибели, озираясь по сторонам, а затем бросила второй служанке Юаньнян: — Ты жди барышню здесь, а я сбегаю в соседний двор. Там остановились барышни из семьи Тан, я знакома с двумя служанками их третьей барышни.
Вторая служанка кивнула. Глядя на раскрасневшееся от натуги лицо Цюсян, служанка У Июй едва сдержала смешок и не стала её останавливать.
Цюсян, держась за живот, побежала прочь. Добравшись до двора семьи Тан, она оглянулась — никто за ней не следил. Тогда она тотчас выпрямилась и, обогнув ворота, бросилась бежать со всех ног.
Цюсян не стала возвращаться во двор семьи Цзян за подмогой, а устремилась прямиком туда, где расположилась семья Юнь.
Она рассудила мудро: случись что, никто не захочет ссориться с У Июй ради постороннего человека. Старшей в семье Цзян на этом пиру была главная госпожа старшей ветви, но её родная дочь внезапно слегла с хворью, потому госпожа осталась с ней в городской усадьбе и на горный источник не приехала. Здесь у Юаньнян не было старших родственников, способных за неё вступиться.
А вот «Пир Тысячи Золотых» устраивала семья Юнь, они здесь были на правах хозяев. К тому же старшая барышня Юнь дружила с её госпожой. Попросить о помощи старшую барышню Юнь — самое верное и надежное решение.
Тем временем Жэнь Яоинь, расставшись с У Июй, не вернулась в персиковую рощу, боясь, что кто-то заметит след от пощечины на её лице. Она послала передать весточку Жэнь Яохуа, а сама направилась во двор, отведенный семье Жэнь. Там она тщательно наложила на лицо еще один слой пудры, дабы скрыть все следы.
Вскоре после этого вернулись и остальные барышни семьи Жэнь. Главная госпожа прислала за ними, велев собраться в её покоях.
Жэнь Яоин явилась последней. Главная госпожа с явным неудовольствием произнесла:
— Сказывают, ты сегодня сбежала еще с утра, и после обеда тебя тоже не было видно. Я и во дворе тебя не застала. Где ты пропадала?
Яоин покосилась на Яохуа, поджала губы и, опустив голову с видом невинной жертвы, пролепетала:
— Я… я просто искала Чунь-эр. Мне так непривычно без неё…
Жэнь Яохуа даже глазом не моргнула. Поймав на себе взгляд главной госпожи, она невозмутимо ответила:
— Эта мерзавка осмелилась забыть свое место и пойти против господ. Чтобы она не выкинула еще чего-нибудь и не опозорила нашу третью ветвь, я уже велела отослать её обратно и передать моей матери для наказания.
Главная госпожа, конечно, слышала о ссоре сестер. Хоть она и не одобряла выходку Яоин, самоуправство Яохуа — наказавшей служанку без единого слова спроса — ей тоже пришлось не по нраву.
Впрочем, Яохуа ясно дала понять, что это внутреннее дело их третьей ветви. Дело было уже сделано, и главная госпожа не стала тратить слова впустую. Она лишь холодно произнесла:
— Надеюсь, вы все помните, где находитесь. Если в такой момент вы устроите скандал, это ляжет позором не на одну из вас и не на одну вашу ветвь. По возвращении я обо всем доложу старой госпоже. А пока — ведите себя благоразумно.
Яохуа покорно опустила голову:
— Да, матушка.
Яоин тоже промолчала, втайне облегченно вздохнув от того, что главная госпожа не стала допытываться, где именно она пряталась весь день.
Затем главная госпожа обратилась к Яоинь:
— Говорят, тебе нездоровится? Не послать ли за лекарем?
Яоинь с улыбкой покачала головой:
— Ничего страшного, должно быть, просто надуло ветром, голова разболелась. Я немного полежала, и всё прошло.
Главная госпожа заметила, что на девушке чуть больше пудры, чем обычно, но на больную она и впрямь не походила. Яоинь всегда отличалась умом и послушанием, редко доставляя хлопоты, так что матушка не стала настаивать.
— Кстати, матушка, — спросила Яоинь, — завтра, когда пир завершится, мы сразу же отправимся обратно в Байхэ?
Подумав, госпожа ответила:
— Обычно «Пир Тысячи Золотых» заканчивается к полудню третьего дня. Раз уж и ваша бабушка, и я приехали в Юньян, в доме не осталось никого за старшего, так что лучше не задерживаться.
Яоинь нахмурилась:
— Но у нас с пятой сестрой еще осталось немало вещей в усадьбе тетушки. Не стоит ли послать служанок заранее, чтобы всё собрать?
— Завтра с утра пошлете пару служанок собирать вещи. Если уж совсем не будете успевать — задержитесь на денек, невелика беда. Обсудите это с сестрой сами.
Яоинь кивнула:
— Тогда, быть может, пошлем за пятой сестрой прямо сейчас? Пусть останется у нас на ужин, а то завтра времени на сборы совсем не будет.
Главная госпожа согласилась.
Когда сестры покинули покои госпожи, Яоинь обратилась к Яохуа:
— Третья сестра, раз Чунь-эр больше нет, я временно отправлю Шуанцзян прислуживать девятой сестренке. А ты не могла бы послать кого-нибудь из своих пригласить пятую сестру?
Когда они приехали в горную усадьбу, каждая барышня взяла с собой лишь по две служанки. После того как Жэнь Яохуа отослала Чунь-эр, вторая служанка Яоин так перепугалась, что не смела и на глаза Яохуа показаться, сказавшись больной. Поэтому Яоинь и приставила свою девушку к девятой сестре.
Яохуа не почуяла в этой просьбе подвоха и велела Уцзин сходить за Жэнь Яоци.
Яоци немало удивилась, когда узнала, что третья сестра зовет её в свои покои. Посторонним в павильон Лазурной Луны вход был заказан, поэтому Яоци первым делом послала Пинго проверить, кто пришел. Пинго подтвердила: это действительно Уцзин, служанка Яохуа. Передав весточку, та сразу ушла.
Яоци на мгновение задумалась, а затем обратилась к Сяо Цзинлинь, которая как раз увлеченно третировала Глупышку:
— Ранее я просила второго молодого господина присмотреть за кое-какими людьми. Могу ли я сейчас узнать, есть ли новости?
Цзинлинь пыталась вырвать свой рукав из пасти тигренка, но тот вцепился мертво и в итоге просто повис на ткани. Видя, что рукав вот-вот оторвется по шву, Яоци поспешила на помощь: она подхватила Глупышку и легонько почесала его за шеей. Глупышка прищурился от удовольствия и разжал зубы.
Цзинлинь отвесила тигренку легкий шлепок и поднялась:
— Чего уж проще. Я отведу тебя к брату.
Глупышка издал короткое «ау-у», потерся мордочкой о грудь Яоци и наотрез отказался спускаться на землю. Яоци, которой было не под силу долго держать такого крепыша, беспомощно улыбнулась.
Цзинлинь подцепила зверя за загривок и перекинула Хунъин.
— Неси его сама, — сокрушенно бросила она. — И впредь не пускай его играть с Белоснежкой, кошкой матушки Синь. А то скоро его родная мать-тигрица в нем сына не признает.
Глупышка, уютно устроившись в руках Хунъин, весело облизывал лапу. Яоци не сдержала смешка.
Едва они с Цзинлинь покинули павильон, как впереди на крытой галерее показался Сяо Цзинси. Подруги переглянулись и остановились. Когда он подошел ближе, Цзинлинь спросила:
— Как раз вовремя! Мы сами собирались тебя искать.
Сяо Цзинси мягко улыбнулся и перевел взгляд на Яоци:
— Есть новости о тех людях, за которыми ты просила приглядывать.
— Что-то случилось? — поспешно спросила Яоци.
Цзинси жестом предложил им пройти в ближайшую беседку. Горная усадьба была выстроена в стиле южных садов Цзяннани, и в ней было множество павильонов у воды, где можно было отдохнуть. В такой беседке обзор был открытым, и можно было не опасаться подслушивающих.
Там Сяо Цзинси вкратце пересказал Яоци донесения своих подчиненных.
Яоци слушала с нарастающим изумлением.
— Выходит, второй молодой господин Юнь вырубил барышню У, барышню Цзян и служанку, запер их во флигеле, а сам преспокойно ушел?
Что же задумал Юнь Вэньфан?
На самом деле, после ухода Вэньфана люди Сяо Цзинси заглянули в западный флигель. Однако их приказ был четким: следить за Юнь Вэньфаном и У Июй и вмешаться лишь в том случае, если пятой барышне Жэнь будет грозить опасность. Судьба остальных их не касалась.
Поэтому часть стражей продолжила преследование Вэньфана, который перемахнул через стену и скрылся, а те, кто следил за Июй, доложили о ситуации господину.
Сяо Цзинси, немного подумав, решил не описывать Яоци все пикантные подробности положения Цзян Юаньнян и У Июй. Все зашло слишком далеко, и Яоци лучше было держаться от этого дела в стороне, тем более что она и так не имела к нему прямого отношения.
— Служанка барышни Цзян уже привела туда старшую барышню Юнь. Вам сейчас лучше там не показываться, — добавил он.
Сам Сяо Цзинси, будучи мужчиной, тоже не мог открыто вмешаться в женский скандал, поэтому он лишь послал доверенных людей к старой госпоже Юнь и к ванфэй.
Получив известие, ванфэй лишь отправила матушку Синь к старой госпоже Юнь. Сама она не вышла и сделала вид, что ничего не знает. Она прекрасно понимала: если она возьмется за это дело сама, то старая ванфэй и Сяо Вэй обязательно затаят на неё обиду, каким бы ни был исход.
А поскольку служанка Цзян Юаньнян столкнулась с Юнь Цючэнь прямо на полпути, та должна была прибыть на место первой.
Яоци слушала, погрузившись в раздумья. В её душе начали оформляться догадки. Уж о скверном и непредсказуемом нраве Юнь Вэньфана никто не мог судить лучше неё — в конце концов, в прошлой жизни она погубила себя именно из-за него.
Добавить комментарий