У Июй, проследив за взглядом Жэнь Яоинь, тоже посмотрела на Юнь Вэньфана. И тут она заметила, что хотя Вэньфан и разговаривал с Юнь Цючэнь, его взгляд то и дело, словно невзначай, задерживался на…
У Июй вскинула бровь, и на её губах медленно расплылась ледяная усмешка.
Жэнь Яоинь, мельком взглянув на У Июй, едва заметно улыбнулась, а затем вновь перевела взгляд на Юнь Вэнтина и Сяо Цзинлинь. Улыбка не сходила с её лица, но в бездонной черноте её глаз таилась непроглядная тьма.
Чего Жэнь Яоинь не ведала, так это того, что Жэнь Яоци, беззаботно болтая и смеясь с Сяо Цзинлинь, ни на миг не ослабляла бдительности, незаметно наблюдая за окружающими. Стоило Яоинь приблизиться к У Июй, как Яоци тотчас почуяла неладное. Хоть она и не слышала их слов, сердце её насторожилось.
А уж когда к их беседе присоединился Юнь Вэнтин, Яоци ясно увидела, как переменилась в лице У Июй, в то время как Жэнь Яоинь продолжала невозмутимо улыбаться. Впрочем, Яоци превосходила свою четвертую сестру жизненным опытом: сколь бы безупречной ни была улыбка Яоинь, она не могла скрыть веющего от неё холода.
По правде сказать, еще утром, едва завидев Яоинь, Яоци почувствовала нечто странное. Взгляд сестры то и дело обращался к Сяо Цзинлинь — такой ледяной, что от него становилось не по себе. Яоци невольно задалась вопросом: что же такое подслушала Яоинь вчера в поместье Юнь?
Неужто Сяо Цзинлинь суждено войти в дом Юнь? Яоци не удержалась и бросила взгляд на подругу.
Сяо Цзинлинь, удивленная внезапным молчанием Яоци, повернула голову и встретилась с ней взглядом:
— Что стряслось?
Яоци, покосившись на Юнь Вэнтина, покачала головой и с улыбкой спросила:
— Есть ли в этом саду еще что-нибудь занятное?
Сяо Цзинлинь задумалась:
— Там дальше есть Сад Бабочек. Конечно, диковиннее всего смотреть на них зимой, но там высажено немало редких трав и цветов. Хочешь, отведу тебя туда? — Сказав это, она понизила голос до шепота: — С ними слишком много шума. Пойдем одни, оставим их здесь.
Яоци не знала, смеяться ей или плакать, и тоже прошептала:
— Мы ведь пришли все вместе. Под каким предлогом мы их бросим?
Сяо Цзинлинь, недолго думая, подозвала Хунъин и отдала ей короткий приказ. Яоци, стоя рядом, отчетливо услышала, как цзюньчжу велела служанке передать Юнь Цючэнь, что ей нужно «сменить одежды».
Яоци лишилась дара речи.
Юнь Вэнтин стоял совсем близко. Отдав приказ, Сяо Цзинлинь нахмурилась и с вызовом посмотрела на него. Вэнтин же, ни мускулом не дрогнув на лице, отвернулся и принялся с величайшим вниманием наблюдать, как Юнь Цюфан и Го Юйцзяо кормят облезлых павлинов, всем своим видом показывая, что ничего не слышал. Удовлетворенная этим, Цзинлинь вновь повернулась к Яоци.
Яоци уже готова была рассмеяться, как вдруг столкнулась взглядом с У Июй.
Та тоже улыбалась. Вот только от её улыбки кровь стыла в жилах. Подавив неприятное чувство, Яоци невозмутимо отвела глаза и сказала Сяо Цзинлинь:
— Тогда идем.
Сяо Цзинлинь схватила Яоци за руку и потянула за собой, бросив остальным лишь:
— Располагайтесь как вам угодно, мне нужно отлучиться на минуту.
Впрочем, выслушав Хунъин, Юнь Цючэнь сама нашла для них пару оправдательных слов перед гостями.
Уведя Яоци в другую сторону и сбросив эту шумную компанию на плечи Юнь Цючэнь, Сяо Цзинлинь тотчас расслабилась, едва они скрылись из виду. Лицо её ожило, и она принялась знакомить Яоци с местными растениями и зверьем, оказавшись на диво хорошим проводником. Оставшись наедине с Цзинлинь, Яоци наконец-то смогла ощутить настоящую радость от прогулки по саду.
Они направились в Сад Бабочек. Поскольку стояло лето, бабочек везде хватало с избытком, и Яоци не нашла в этом месте ничего особенного. Девушки побродили там немного, разглядывая цветы.
Сяо Цзинлинь спросила:
— Тебе по нраву обезьяны? Если хочешь, пойдем покормим их? Или кого-нибудь еще.
Она и впрямь не ведала, чем принято забавляться благородным девицам. Заметив, с какой радостью Го Юйцзяо и прочие кормили зверушек, она рассудила, что и Яоци это может прийтись по вкусу.
Яоци подумала, что это неплохой способ скоротать время, и согласилась.
Сяо Цзинлинь подозвала старшую няньку, ведающую садом, и велела ей пойти к Обезьяньей горке, прибрать там всё и отобрать несколько самых смирных зверьков для кормежки. А сама повела Яоци передохнуть и выпить чаю в беседку.
Вскоре нянька вернулась. Цзинлинь уже было решила, что всё готово, и собралась встать, как вдруг, когда та подошла ближе, заметила в её руках большую бамбуковую корзину.
Цзинлинь вскинула бровь:
— Что это?
Нянька опустила корзину на каменный стол в беседке и почтительно поклонилась:
— Цзюньчжу. Это велел передать второй молодой господин.
Услышав, что это дар от Сяо Цзинси, Цзинлинь сгорала от любопытства. Яоци тоже отставила чашу с чаем и с живым интересом уставилась на корзину.
Корзина была накрыта отрезом сунцзянской ткани. Цзинлинь уже протянула руку, чтобы сдернуть её, когда Яоци заметила под тканью шевеление. Испугавшись, она схватила подругу за руку:
— Там внутри кто-то шевелится!
Сяо Цзинлинь посмотрела на няньку, которая стояла рядом с приветливой улыбкой, и, немного поразмыслив, решительно откинула ткань. В корзине лежал пушистый, донельзя умильный толстый кот. Распахнув огромные круглые черные глазищи, он уставился на Цзинлинь в ответ.
Яоци опешила:
— Ой? Это же…
Сяо Цзинлинь протянула руку, двумя пальцами ухватила толстого кота за шкирку и подняла перед собой. Тот смотрел на нее с самым невинным видом.
На шкуре этого белого «большого кота» виднелись черные полосы. Яоци пододвинулась ближе, внимательно изучила звереныша и не удержалась от изумленного возгласа:
— Это… тигр?
Сяо Цзинлинь покачала малыша перед собой и кивнула:
— Угу, белый тигренок.
Затем она обернулась к няньке:
— И где же Сяо Цзинси его раздобыл? Разве ванфэй не велела перевести всех опасных зверей из сада в другое место?
Нянька, ведающая садом, с улыбкой пояснила:
— Этого белого тигренка прислал второму молодому господину друг из земель Дали. Изначально их было двое, но один, увы, не перенес тягот пути. Этого малыша выхаживали с великим трудом. Второй молодой господин сказал, что тигренок совсем не кусается, и велел принести его цзюньчжу и пятой барышне Жэнь, дабы те могли поразвлечься.
Сяо Цзинлинь бросила взгляд на тигренка в своих руках, затем на Жэнь Яоци, и, вернув зверя в корзину, пододвинула её к подруге. Она не удержалась и проворчала себе под нос:
— И где только набрался этих приемов — девиц обхаживать!..
Яоци, очарованная кротким и милым видом белого тигренка, как раз принялась гладить его пушистую шерстку. Услышав приглушенный голос Цзинлинь, она не разобрала слов и, подняв голову, спросила:
— Что ты сказала?
Цзинлинь, немного подумав, решила проглотить свои слова:
— Ничего. Раз он тебе по сердцу, дай ему имя.
— Но ведь это тигр второго молодого господина. Лучше пусть он сам и наречет его, вдруг у малыша уже есть имя? — с улыбкой возразила Яоци, качая голвой.
Нянька тут же вмешалась:
— Имени нет, совсем нет! Второй молодой господин молвил, что дарит тигренка цзюньчжу и барышне Жэнь для забавы, посему вы вольны называть его как вашей душе угодно.
На лице Сяо Цзинлинь проступило многозначительное выражение, пророчащее «я так и знала», но вслух она произнесла:
— Я не сильна в придумывании имен. Будь моя воля, я бы нарекла его «Балдой». Так что лучше ты, Яоци.
Яоци, легонько перебирая лапки тигренка, в шутку отозвалась:
— Я тоже не мастер. Если называть мне, я бы звала его «Глупышкой».
Цзинлинь тут же хлопнула ладонью по столу:
— Доброе имя! Пусть так и зовется — Глупышка!
Тигренок в ответ лишь издал короткое: «Ау-у-у…»
Цзинлинь шутливо ткнула его в лоб и, обнажив зубы в улыбке, рассмеялась:
— Гляди, ему тоже нравится!
Яоци замерла в немом изумлении. Она-то думала, что лишь шутит… «Сяо Цзинси, — мысленно взмолилась она, — не держи на меня зла за это!»
Нянька несколько раз порывалась что-то сказать, но в итоге лишь изобразила на лице некую «зубную боль». Она рассудила, что лучше не просвещать цзюньчжу и барышню Жэнь о том, что этот тигр — самец. Беречь лицо господина — первейший долг слуги, а тигренок всё равно не заговорит.
Обретя такого чудесного питомца, девушки и думать забыли об обезьянах. Так они сидели, пока не пришла Хунъин с вестью: Юнь Цючэнь прислала людей узнать, не желают ли они присоединиться к остальным и покататься на лодках.
Поскольку Сяо Цзинлинь терпеть не могла толпу, она заранее велела не пускать к ним никого постороннего, так что они долго наслаждались покоем в беседке, и никто не мог их потревожить.
Яоци, вспоминая лица У Июй и Жэнь Яоинь, опасалась их каверз. Прогулка на лодках всегда сопряжена с водой, и Яоци не желала искушать судьбу. Поэтому, когда Цзинлинь спросила её мнения, она ответила отказом.
Цзинлинь и сама не горела желанием возвращаться к девицам, потому велела Хунъин передать: мол, они притомились, гуляя по саду, и никуда не пойдут.
Вскоре после ухода служанки в беседке появился Сяо Цзинси.
Цзинлинь, подперев подбородок ладонью, долго и пристально разглядывала брата, а затем медленно улыбнулась:
— А я всё гадала, когда же ты явишься на сцену.
Сяо Цзинси сделал вид, будто не понял подтекста, и его мягкая улыбка осталась неизменной:
— Возникли дела, требующие моего участия, потому я и задержался.
Он перевел взгляд на Яоци, державшую тигренка, и ласково погладил малыша по голове:
— Нравится? Если по душе — забирай его с собой.
Яоци, собиравшаяся было вернуть зверя хозяину, вздрогнула от неожиданности:
— Что вы, второй молодой господин, лучше пусть он живет у вас. В моем доме его совсем негде содержать.
Ей и впрямь полюбилась эта милая «Глупышка», но ведь тигр — не кошка. Он неизбежно вырастет, и что ей тогда делать с огромным хищником? Даже если семья Жэнь согласится приютить зверя, Яоци не желала быть обязанной им в такой малости.
Сяо Цзинси сперва подумал, что пока тигренок мал, Яоци могла бы играть с ним, а когда тот подрастет — вернуть в поместье вана. Однако, вспомнив о непростых порядках в доме Жэнь, он решил не настаивать:
— Что ж, тогда я сам его выращу для вас.
Сяо Цзинлинь лишь коротко фыркнула.
Цзинси улыбнулся сестре:
— К слову, дали ли вы ему имя?
Цзинлинь шутливо толкнула стоящего на столе тигренка так, что тот кувыркнулся:
— Угу. Яоци назвала его Глупышкой.
Яоци вновь лишилась дара речи.
Сяо Цзинси, даже не моргнув глазом, произнес:
— Прекрасное имя. Говорят, те, кто зовется попроще, живут дольше и счастливее.
Добавить комментарий