Жэнь Яоин, казалось, вовсе не заметила испепеляющего взгляда Жэнь Яоюй. Повернувшись к сестрам Юнь, она с безмятежной улыбкой спросила:
— Смею полюбопытствовать, с чем выступят сестры Юнь завтра?
Вторая барышня Юнь Цюпин была не из словоохотливых, но из вежливости тихо ответила:
— Завтра видно будет. Мои таланты заурядны, я лишь поддержу всеобщее веселье.
Третья же барышня, Юнь Цюфан, усмехнулась с легким пренебрежением:
— А нам всё едино. Как-никак, мы устраиваем этот пир каждые два года. Это для вас всё в новинку, а нас от этой суеты и вереницы лиц лишь в сон клонит.
Слова прозвучали небрежно, но барышни дома Жэнь безошибочно уловили в них тон нескрываемого превосходства.
Жэнь Яоин, прикрыв губы рукавом, улыбнулась:
— И то верно. Ранее старшая барышня Юнь сказывала, что в эти дни не покладая рук помогала старшим с приготовлениями. Должно быть, и вы не знали покоя. Семье Юнь как хозяевам торжества хлопот не занимать.
Едва слетели эти слова с её губ, как лицо Юнь Цюфан стремительно потемнело. Юнь Цюпин покосилась на сестру и опустила глаза, принявшись молча перебирать шелковые узелки на своем поясе.
Жэнь Яоин, заметив перемену в лице Цюфан, не могла взять в толк, где оступилась. Ей было невдомек, что старая госпожа Юнь доверила хлопоты о чае и угощениях лишь старшей внучке Цючэнь, оставив вторую и третью барышень совершенно не у дел.
Четвертая барышня Жэнь Яоинь, будучи прекрасно осведомленной о скрытом разладе между сестрами Юнь, поспешила сгладить неловкость. Перехватив нить беседы, она с мягкой улыбкой произнесла:
— Девятая сестра, неужто ты не слышишь, что вторая и третья барышни Юнь лишь скромничают? Я слыхала, что дочери дома Юнь с младых ногтей обучаются у наставниц рукоделию, игре на цине, каллиграфии и живописи. Двусторонняя вышивка второй барышни столь искусна, что может соперничать с творениями столичной мастерицы Му Иннян, а третья барышня на прошлом «Пире Тысячи Золотых» затмила всех присутствующих дев игрой на глиняном сюне.
Услышав столь утонченную лесть, Юнь Цюфан наконец сменила гнев на милость.
В этот миг в павильон вернулась Юнь Цючэнь. Завидев её, Юнь Цюфан скривила губы:
— Чай и сладости подали уже целую вечность назад. Откуда же идет старшая сестра?
Юнь Цючэнь ответила с приветливой улыбкой:
— Выйдя отсюда, я случайно столкнулась со вторым братом. Он обмолвился, что условился со старшим братом и молодым господином Цю укрыться от зноя в этом павильоне на воде. Но увидев, что место занято нами, они собирались искать другой уголок.
Едва она договорила, как в дверях появился сам Юнь Вэньфан. Обведя присутствующих взглядом, он картинно вскинул бровь:
— Оказывается, у нас и впрямь гости.
Юнь Цючэнь покачала головой:
— Разумеется, гости. Стала бы я тебя обманывать?
Юнь Вэньфан театрально вздохнул:
— Что ж, в таком случае мне, старшему брату и Цзиньюаню придется искать другое пристанище.
— Павильон велик, — равнодушно отозвалась Юнь Цюфан. — Если старший брат, второй брат и молодой господин Цю желают, пусть присоединяются к нам.
Молодой господин Цю Юнь был частым гостем в поместье Юнь; пригожий лицом и острый на язык, он пришелся по нраву всем трем барышням семьи.
Жэнь Яоинь тоже добавила своим нежным голоском:
— В самом деле, старший молодой господин Юнь, второй молодой господин Юнь и молодой господин Цю — наши кузены, посему это не станет нарушением этикета.
Юнь Цючэнь взглянула на брата, мысленно вздохнула и уже готова была согласиться, как вдруг подала голос третья барышня Жэнь Яохуа:
— Час уже поздний. Кузина Юнь подробно растолковала нам все тонкости завтрашнего торжества, пора и честь знать.
Едва завидев Юнь Вэньфана, Яохуа почувствовала недоброе. Прекрасно зная о дерзких видах этого юноши на Жэнь Яоци, она ни за что не желала оставлять свою младшую сестру с ним под одной крышей. Что же до скрытых умыслов Яоинь — Яохуа лишь презрительно фыркнула про себя. Неужто та боится, что никто не разгадает её попыток лишний раз покрасоваться перед мужчинами?
Юнь Цючэнь поспешно произнесла:
— Вы так редко у нас бываете, посидите еще немного.
Решив, что сестры Жэнь смущены присутствием юношей, как и подобает благонравным девам, она повернулась к Вэньфану:
— Второй брат, ступайте со старшим братом и господином Цю в беседку поодаль.
Опасаясь, что брат вновь заупрямится и закатит сцену, она незаметно подала ему предостерегающий знак глазами.
Юнь Вэньфан скользнул равнодушным взглядом по лицу Жэнь Яохуа, а затем уставился прямо на Жэнь Яоци. Та же, будто всё происходящее её вовсе не касалось, спокойно опустила голову и продолжала пить чай.
Губы Юнь Вэньфана дрогнули в кривой усмешке:
— В беседку так в беседку.
Развернувшись, он покинул павильон.
Стоило ему уйти, как Яохуа перестала настаивать на немедленном отъезде. Впрочем, вскоре в саду появилась главная госпожа Юнь. Возвращаясь из двора старой госпожи, она узнала, что дочь принимает гостей в павильоне на воде, и решила заглянуть.
Увидев сестер Жэнь, главная госпожа одарила их ласковыми речами. Рассудив, что у хозяйки дома могут быть важные дела с дочерью, Яохуа выждала приличия ради еще немного и вновь поднялась для прощания. Главная госпожа Юнь поручила своей доверенной няньке проводить барышень до ворот.
Однако, едва они миновали сад, Жэнь Яоинь внезапно остановилась:
— Ах! Цючэнь обещала одолжить мне один сборник стихов, а я и забыла его забрать.
Жэнь Яохуа нахмурилась:
— Пошли служанку, пусть принесет.
Яоинь покачала головой:
— Это редкий список из её личного собрания, Цючэнь бережет его как зеницу ока. Уж лучше я вернусь сама.
Провожавшая их нянька услужливо предложила:
— Рабыня проводит четвертую барышню обратно.
Но Жэнь Яоинь с улыбкой возразила:
— Нянюшка, лучше проводите моих сестер к повозкам. Я бывала в поместье Юнь не раз, все дорожки мне здесь знакомы. Цючэнь, должно быть, еще не покинула сад. Я мигом обернусь.
Переубедить её не удалось, и Яоинь, взяв с собой лишь личную служанку, развернулась и зашагала обратно вглубь поместья. Жэнь Яохуа проводила её задумчивым, проницательным взглядом.
А тем временем в саду, проводив сестер Жэнь, Юнь Цюпин и Юнь Цюфан также удалились в свои дворы. Главная госпожа Юнь и Юнь Цючэнь, отослав прочь всех служанок и старых нянек, остались вдвоем на берегу пруда.
— Тетушка впрямь желает, чтобы Фанфэй стала женой второго брата? — тихо спросила Цючэнь.
Главная госпожа кивнула:
— Именно так. Но твоя бабушка согласия не дала. Напротив, она велела мне использовать «Пир Тысячи Золотых», чтобы как следует присмотреться к другим знатным барышням.
Брови Юнь Цючэнь тревожно сошлись на переносице:
— Но ведь помыслы второго брата…
Главная госпожа Юнь решительно покачала головой, обрывая её на полуслове:
— Свои помыслы ему придется запрятать подальше. Неужто он полагает, что его мелкие ухищрения от нас сокрыты?
Услышав слова матери, Юнь Цючэнь поняла: у бабушки уже созрел твердый замысел касательно брака Вэньфана, и спорить здесь бессмысленно. Помолчав, она перевела разговор на иное:
— Матушка, а сказывала ли бабушка, как намерены устроить судьбу старшего брата?
Неподалеку послышался едва уловимый хруст сухой листвы, но ни мать, ни дочь не обратили на него внимания.
— Род Юнь желает видеть своей старшей законной невесткой лишь цзюньчжу. В этом бабушка не отступит ни на шаг, разве что у поместья Яньбэйского вана окажутся иные виды.
Цючэнь на мгновение замялась, прежде чем решиться на вопрос:
— Матушка, а что вы мыслите о семье У из Нинся?
— О семье У? — переспросила главная госпожа. — Слыхала я, что они водили дружбу с поместьем вана еще при жизни старого правителя Яньбэя. Своим нынешним могуществом в Нинся дом У во многом обязан поддержке дома Сяо.
Юнь Цючэнь покачала головой:
— Я не о делах мужей. Я спрашиваю о старшей барышне У — У Июй.
Главная госпожа Юнь несколько раз встречала У Июй. Заметив, что дочь неспроста завела этот разговор, она нахмурилась:
— Неужто у Тин-эра появились какие-то помыслы на её счет?
Цючэнь поспешно возразила:
— Братец здесь ни при чем. Он… — она выдержала паузу. — Просто дошли до меня слухи, что барышня У в последнее время часто просит третьего молодого господина Сяо зазывать брата в поместье вана. Сдается мне, барышня У питает к нему чувства…
Главная госпожа Юнь задумалась. Семья У тесно переплетена корнями с поместьем вана, и барышню У можно считать почти родной дому Сяо. Если Юнь не удастся заполучить цзюньчжу, старая госпожа Юнь вполне может обратить взор на дом У. Однако сейчас У — верные союзники старой ванфэй, и, вспомнив недавние слова свекрови, главная госпожа не знала, одобрит ли та подобный союз.
— Оставь это пока. Твой старший брат — человек рассудительный и твердый, он знает меру в поступках. И вот еще что: второму брату до поры ни слова о том, что мы подыскиваем ему главную жену.
Следом главная госпожа передала дочери суровое предостережение старой госпожи. Обе женщины погрузились в тягостное раздумье, не заметив, как за их спинами мелькнула и исчезла чья-то тень.
Лишь спустя время к ним подошла Наньчжу:
— Барышня, прибыла четвертая барышня Жэнь. Сказывает, забыла забрать сборник стихов, что вы ей обещали. Она искала вас в павильоне, но не нашла и обратилась ко мне.
Цючэнь вспомнила о своем обещании и кивнула:
— Ступай, принеси его. Помнится, утром я оставила свиток на писчем столе.
Главная госпожа Юнь поднялась:
— Ступай по своим делам. Мне же нужно переговорить с твоими тетушками о приглашениях, что мы разослали позже срока. Вечером, после трапезы, загляни ко мне — мне надобно дать тебе важные наказы.
Пока Жэнь Яоинь забирала стихи у Цючэнь, прошло немало времени.
В крытой повозке Жэнь Яохуа приоткрыла полог и смерила взглядом выходящую сестру. На её губах заиграла насмешливая улыбка:
— А наша четвертая сестрица, истинно…
Яоци посмотрела на нее:
— Что не так с четвертой сестрой?
Лишь когда повозка миновала боковые ворота поместья Юнь, Яохуа ответила:
— Когда она поднималась в повозку, я приметила на её подошвах и внутренней стороне подола свежую грязь. Интересно, в какой такой укромный уголок сада она забрела в поисках стихов?
Яоци невольно рассмеялась:
— Сестрица, у тебя глаз острее соколиного.
Яохуа одарила её суровым взглядом:
— Не будь у меня глаз вострым, давно бы позволила другим сплести сети вокруг своей головы. Вот увидишь, завтра на пиру начнется истинная «пляска демонов». Каждый явится со своим тайным замыслом, никто не даст нам покоя!
Яоци с улыбкой налила сестре чашу чая.
— Ты не смей пренебрегать завтрашним торжеством, — наставляла Яохуа, глядя на нее в упор. — Смотри в оба, дабы не дать себя в обиду. И этот Юнь Вэньфан… Сразу видно — человек, приносящий беды. Держись от него за тысячи ли, не то хлебнешь горя.
Хоть голос Яохуа и звучал резко, почти грубо, Яоци почувствовала, как в сердце разливается тепло. Она шутливо кивнула:
— Не тревожься, сестра. Тот, кто вздумает строить мне козни, горько об этом пожалеет.
Так прошел этот день.
Наступило утро следующего дня. Официально начался «Пир Тысячи Золотых», который должен был длиться три дня. Жэнь Яоинь еще с вечера вернулась в усадьбу Жэнь, дабы выехать вместе с сестрами. Жэнь Яоци же, получив особое приглашение от Яньбэйской ванфэй, осталась в доме Линей, дожидаясь, когда за ней пришлют повозку из поместья вана.
Добавить комментарий