Старшая госпожа Су вернулась сегодня в отчий дом с единственной целью — устроить брак детей. По правилам внутренних покоев старшим со стороны девицы не подобало первыми заводить речь о сватовстве. Но благо, дом Юнь был её родным гнездом, а старая госпожа Юнь — её родной матерью, что снимало эти строгие запреты.
Однако по уклончивому тону старой госпожи стало ясно: прямого ответа она давать не намерена. Лицо госпожи Су дрогнуло — её гордость была уязвлена.
— Матушка, разве в одной семье говорят на два голоса? Неужто вы не можете прямо сказать, к чему склоняется ваше сердце?
В девичестве старая госпожа Юнь лелеяла её, точно жемчужину на ладони. В те годы, когда главная госпожа Юнь только вошла в этот дом как невестка, ей было далеко до того влияния, коим обладала родная дочь перед лицом свекрови. Но времена переменились. Получив отпор от собственной матери на глазах у невестки, госпожа Су, при всей своей привычной властности, не смогла удержать маску благородной сдержанности.
Старая госпожа Юнь словно и не заметила обиды на лице дочери. Её голос прозвучал бесстрастно:
— И с каких же пор семьи Су и Юнь стали одной семьей? Отчего же мне это неведомо?
Лицо госпожи Су окаменело. Главная госпожа Юнь, напротив, неслышно выдохнула; уголки её губ невольно дрогнули, силясь скрыть проступившую полуулыбку. Она до дрожи боялась, что свекровь, желая сберечь лицо дочери, с легкостью даст согласие на этот союз. Перспективе породниться с домом Су она куда больше предпочитала брачный союз с поместьем Яньбэйского вана. И пусть госпожа Су, как и нынешняя Яньбэйская ванфэй, приходились ей золовками, семья Су твердо стояла на стороне старой ванфэй. В подобных играх за власть попытка усидеть на двух стульях ведет к гибели — куда надежнее выбрать одну сторону и стоять на ней твердо.
Впрочем, кровь не водица. Не желая окончательно втоптать дочь в грязь, старая госпожа Юнь чуть смягчила тон:
— Фан-эр — мой любимый внук. Его брачные узы — не детская забава, и я не вправе вершить его судьбу в одиночку. Дождемся возвращения твоего отца и старшего брата. Обсудим всё с ними, а там видно будет.
Услышав это, госпожа Су немного воспряла духом. Вспомнив наставления старого господина Су и своего мужа перед отъездом, она тяжело вздохнула и повернулась к невестке:
— Старшая невестка, как вы мыслите, отчего я вдруг заговорила о браке Фанфэй и Фан-эра? Пусть моя дочь и не ослепительна, как луна, но всё же она — законная старшая дочь дома Су. Хоть она еще и не прошла церемонию совершеннолетия, уже многие тайком засылают людей разузнать о ней. Неужто мне так уж необходимо навязывать её родному дому? Скажите по совести, если Фанфэй отдадут за Фан-эра, разве Фан-эр останется внакладе?
Слова госпожи Су звучали уверенно, и в них была правда. Красотой и нравом старшая барышня Су не была обделена, и её брак со вторым молодым господином Юнь никак нельзя было назвать попыткой семьи Су прыгнуть выше головы.
Главная госпожа Юнь поспешно отозвалась:
— Фанфэй, бесспорно, чудесная дева. Это нашему Фан-эру выпала бы великая честь.
Госпожа Су с усмешкой покачала головой:
— Старшая невестка, к чему эти пустые любезности? Вы знаете мой нрав. Если бы Фан-эр искал выгоды в союзе с моей дочерью, я бы и слова об этом не проронила.
Сделав паузу, она понизила голос:
— Полагаю, старшей невестке уже ведомо о том, что случилось на пастбищах нашей семьи несколько дней назад.
Главная госпожа Юнь бросила короткий взгляд на свекровь и задумчиво произнесла:
— Я слышала, как ваш старший брат обмолвился, что два пастбища подверглись разграблению тангутами.
Госпожа Су ответила на это холодным, ядовитым смехом:
— Тангутами? Будь у тангутов такая мощь, тот, кто восседает на Золотом троне во дворце, давно бы потерял покой.
Главная госпожа Юнь вздрогнула:
— Подобными речами не бросаются!
Хотя влияние императорского двора в Яньбэе было несравнимо слабее, чем в южной Цзяннани, главная госпожа Юнь в юности жила в столице и сохранила глубокий страх перед правящей династией Ли. Но, вдумавшись в слова золовки, она мгновенно уловила скрытый подтекст.
— Неужто пастбища разграбили не тангуты? Армия семьи У из Нинся хоть и уступает войскам Яньбэйского вана, но я не слыхала, чтобы в тех краях объявились столь лютые разбойники, способные нанести удар самой семье Су.
— Разбойники? — презрительно фыркнула госпожа Су. — Какие разбойники на Севере обладают подобной дерзостью? Истинно говорят: от вора за высокой стеной уберечься можно, а от вора в собственном доме — нет. Чего стоит бояться, так это стражей, крадущих то, что им доверено охранять. Куда уж простым бандитам до разбойников при чинах!
Прокрутив эти слова в уме, главная госпожа Юнь похолодела от ужаса и не посмела произнести ни звука. Намек был слишком прозрачен: на всем Севере «казенными разбойниками», способными нанести удар в спину, могли быть лишь войска семьи У из Нинся, либо… сам дом Сяо, Яньбэйский ван.
Старая госпожа Юнь сурово сдвинула брови:
— Замолчи! Ты забыла, где находишься? Что за вздор слетает с твоего языка!
Глаза госпожи Су покраснели от сдерживаемых слез:
— Матушка, я прекрасно помню, где я. Это мой отчий дом. Здесь только вы да старшая невестка. Неужто я не могу сказать ни слова горькой правды? И пусть говорят, что выданная замуж дочь — как выплеснутая вода, но когда я уйду в мир иной, на моей поминальной табличке будет высечено «Госпожа Юнь из дома Су»!
Увидев её в таком состоянии, старая госпожа Юнь лишь прикрыла глаза и тяжело вздохнула.
Госпожа Су продолжила, и в голосе её звенела горечь:
— В те годы, когда старый ван выбил киданей за пределы Севера, Яньбэй лежал в руинах. Старый ван избрал наши семьи, Су и Юнь, дабы мы возглавили возрождение края. О наших заслугах перед Яньбэем и говорить нечего — мы служили поместью вана верой и правдой, отдавая все силы. Но не зря сказано: «Птицы истреблены — добрый лук прячут в чехол; хитрый заяц мертв — гончую варят в котле». Есть и другие слова: «Заслуги столь велики, что затмевают господина». В последние годы поместье вана взирает на наши семьи совсем иначе. О доме Су и говорить не приходится, но не поверю, что в доме Юнь этого не замечают! Взять хотя бы брак Вэньтина и цзюньчжу. Разве в прежние времена поместье вана позволило бы себе столь пренебрежительное отношение? Да они просто вынуждают наши семьи уйти в тень, лишая нас былого влияния!
При упоминании о браке Юнь Вэньтина и Сяо Цзинлинь главной госпоже Юнь стало нечего возразить.
Семья Юнь и дом Яньбэйского вана роднились на протяжении нескольких поколений. Изначально Юнь намеревались выдать Юнь Цючэнь за Наследника Сяо Цзинкана, и сам ван некогда негласно обещал им место главной супруги Наследника. Увы, как только Сяо Цзинкан отправился в столицу в качестве заложника, Императорский двор немедленно навязал ему другой брак. Семье Юнь пришлось отступить и удовольствоваться малым: они вознамерились женить Юнь Вэньтина на цзюньчжу Сяо Цзинлинь.
Но годы шли. Юнь Вэньтин достиг брачного возраста. Семья Юнь не раз закидывала удочки перед Яньбэйским ваном, однако тот хранил глухое молчание. И хотя нынешняя ванфэй была дочерью клана Юнь, узы между двумя великими домами уже давно истончились и не имели былой крепости.
Старшая госпожа Су, видя, как переменилось лицо невестки, продолжала:
— Уйти в тень? Сказать-то легко! Мы и сами бы рады покою, да только за эти десятилетия сколько людей наши семьи восстановили против себя, защищая интересы поместья вана? Грязную работу исполняли мы, а плоды и почет пожинало поместье. В тот день, когда мы лишимся власти, нас обглодают до костей, и следа не оставят! К тому же, занимая нынешнее положение, мы не можем просто отступить — стоит дернуть за одну нить, и придет в движение всё полотно. Даже если мы захотим уйти, разве кланы, что зависят от нас, позволят нам это сделать?
В юности госпожа Су получила лучшее воспитание, коим славился дом Юнь: ум её был изворотлив, а речь — убедительна. Даже главная госпожа Юнь, никогда не питавшая любви к золовке, невольно почувствовала, как в её сердце отозвались эти горькие слова.
Лишь старая госпожа Юнь осталась безучастна.
— И что же ты предлагаешь? — спросила она, и голос её не выражал ни гнева, ни печали. — Поднять мятеж против дома Сяо?
Госпожа Су знала твердую позицию своего рода, потому не посмела и заикнуться о бунте.
— Матушка, вы говорите слишком сурово! Дом Сяо, пусть и зовется лишь поместьем вана, для нашего Севера — всё равно что императорский двор на Юге. Сяо — наши господа, мы — их подданные. Пока не настанет крайний час, кто же решится на измену? Но и подставлять шею под нож, не имея за собой вины, — в том тоже нет правды. Сегодня я вернулась в отчий дом с просьбой о союзе лишь ради самосохранения. Стоит семьям Су и Юнь породниться, и даже Яньбэйскому вану придется с этим считаться — он не сможет так просто отбросить нас, точно ненужную пешку. Для обоих наших домов это принесет лишь благо.
Старая госпожа Юнь долго хранила молчание.
— Дело это великое, и не нам, женщинам внутренних покоев, его решать. Когда твой отец и старший брат вернутся, я передам им твои слова. Раз уж ты не желаешь остаться к обеду, ступай.
Главная госпожа Юнь тоже была подавлена этим разговором, и у неё не осталось сил удерживать гостью. Проводив золовку до ворот, она вернулась в покои свекрови.
Старая госпожа Юнь сидела, прикрыв глаза и прислонившись к вышитым подушкам. Главная госпожа несколько раз порывалась заговорить, но слова застревали в горле.
Не открывая глаз, старая госпожа спросила:
— Что ты хочешь сказать?
Главная госпожа Юнь всем сердцем желала узнать отношение свекрови к сватовству Су, но медлила. Госпожа Су была родной дочерью старой госпожи, а она — лишь невесткой. В те годы, когда она только вошла в этот дом, ей не раз приходилось вступать в схватку с властной золовкой. И хотя старая госпожа Юнь на людях соблюдала беспристрастие, втайне она всегда принимала сторону дочери.
Видя её нерешительность, старая госпожа Юнь усмехнулась:
— Чего ты боишься? Ты — главная госпожа рода Юнь, моя старшая законная невестка. Как бы красиво ни пела Шухэ, она теперь принадлежит дому Су. Неужто ты думаешь, что я дам волю своей пристрастности? Я хоть и стара, но из ума не выжила — и еще способна отличить своего от чужого.
Главная госпожа вздрогнула и поспешно пробормотала:
— Матушка, я вовсе не…
Старая госпожа взмахнула рукой, прерывая её:
— Довольно. Раньше я баловала её, потому что она была моей дочерью и еще не стала женой Су. Тогда она была «своей», а ты — «чужой», пришедшей извне. Естественно, я помогала ей.
Главная госпожа Юнь почувствовала неловкость — свекровь насквозь видела её старые обиды.
Тут старая госпожа Юнь открыла глаза и внимательно посмотрела на невестку:
— Я надеюсь, что когда придет срок, и бразды правления домом Юнь перейдут в твои руки, ты вспомнишь мои сегодняшние слова. Я знаю, ты души не чаешь в Цючэнь и ничего от неё не таишь. Но придет день, когда тебе придется выбирать между невесткой и родной дочерью, и тогда ты должна твердо помнить, кто на самом деле принадлежит к клану Юнь.
Наступила тишина. Главная госпожа Юнь низко склонила голову:
— Невестка запомнит ваш урок.
Старая госпожа удовлетворенно кивнула.
— Ты ведь хотела спросить о браке Фанфэй и Фан-эра? Так вот, я не согласна.
Она выдержала паузу, и её голос зазвучал твердо и властно:
— И дело не только во мне. Весь род Юнь не даст согласия. Семьи Юнь и Су никогда не делили одну судьбу в радости и в горе. Не было этого прежде, не будет и впредь.
Добавить комментарий