С тех пор как Жэнь Яоинь прибыла в Юньян, она то и дело наведывалась в поместье Юнь под благовидным предлогом бесед о возвышенной поэзии и одах со старшей барышней Юнь Цючэнь. Сама она не была лишена литературного таланта, а прибавив к нему искусную, не оставляющую следов лесть, сумела добиться того, что их дружба стала развиваться семимильными шагами.
Семья Юнь не жалела сил на воспитание своей старшей законной дочери. В обычные дни Юнь Цючэнь нередко помогала старшим принимать гостей, посему и сегодня, когда на пороге внезапно появились пять барышень из дома Жэнь, она не выказала ни малейшей суеты или растерянности.
Юнь Цючэнь проводила гостий в залу для приемов. Девушки расселись, обменявшись учтивыми приветствиями и назвав свой возраст, дабы соблюсти правила старшинства.
— Мне следовало пригласить тебя много раньше. Увы, в последние дни я была поглощена заботами о грядущем «Пире Тысячи Золотых», помогая матушке, и не имела ни единой свободной минуты, — с изящным извинением в голосе обратилась Юнь Цючэнь к Жэнь Яоинь.
Жэнь Яоинь поспешно отозвалась:
— Это мне следовало догадаться, сколь много у тебя сейчас хлопот. По правде говоря, вина за это лежит на мне. Не отвлекла ли я тебя сегодня от важных дел?
Юнь Цючэнь покачала головой:
— На сегодня мои труды окончены, остальное уладят матушка и обе тетушки. — С этими словами она перевела взгляд на Жэнь Яоци и мягко добавила: — Сестрица Яоци, мы не виделись уже много дней. Прежде я не раз просила Яоинь позвать тебя с собой, но та сказывала, что ты каждый день ездишь в поместье Яньбэйского вана, дабы сопровождать цзюньчжу в упражнениях с цинем. Смею ли спросить, каковы успехи цзюньчжу?
Яоци ответила с легкой улыбкой:
— Цзюньчжу в последнее время весьма усердна. Как сказывает наставник музыки, её мастерство заметно возросло.
Услышав это, Юнь Цючэнь с облегчением улыбнулась:
— Вот и славно.
Дабы остальные барышни Жэнь не почувствовали себя обделенными вниманием, Юнь Цючэнь заговорила с каждой по очереди, не обойдя стороной и Жэнь Яохуа. Яоци приметила: старшая барышня Юнь неплохо осведомлена о вкусах и склонностях каждой из сестер. В беседе она, словно невзначай, касалась именно тех тем, что были им по душе. Яоци оставалось лишь гадать: выведала ли она всё это из бесед с Яоинь, или же дом Юнь провел собственные негласные изыскания перед их визитом.
Как бы то ни было, Яоци не могла не отдать должное проницательности Юнь Цючэнь и тому безупречному воспитанию, что вложила в нее семья. Слухи о том, что дом Юнь растит из нее будущую супругу Яньбэйского вана, явно родились не на пустом месте.
Вскоре разговор зашел о грядущем «Пире Тысячи Золотых». Для барышень Жэнь это было первое подобное торжество, потому слушали они, затаив дыхание.
Хотя все хлопоты по устройству пира брала на себя семья Юнь, само место для торжества предоставлял дом Яньбэйского вана. Ведь на праздник съезжались благородные девы со всего Яньбэя, и длиться он должен был три дня кряду. Лишь поместье вана располагало столь обширными угодьями.
В этом году поместье вана открыло для гостей горную усадьбу у Источников Солнца и Луны — Жиюэ. То самое место, где Яоци и Яохуа не так давно повстречали малышку Лэй Пань-эр.
Жэнь Яоин сегодня тоже была на диво словоохотлива. Услышав об источниках Жиюэ, она живо подхватила:
— В прошлый раз мы с третьей и пятой сестрами тоже бывали в тех краях. Жаль лишь, что саму усадьбу Яньбэйского вана мы так и не повидали, как и самих источников.
Юнь Цючэнь кротко пояснила:
— Усадьба вана в обычные дни не принимает чужаков. Сами горячие источники скрыты за её стенами и получили свое название из-за двух водоемов — большого и малого. Завтра, когда мы прибудем туда, я смогу отвести вас взглянуть на Источник Солнца, Жияо.
Жэнь Яоинь с любопытством спросила:
— Источник Солнца — это, должно быть, большой водоем? А что же тогда Источник Луны?
— Большой зовут Жияо, Источник Солнца, а малый — Юэхуа, Источник Лунного Света. Впрочем, лунный источник не довелось повидать и мне. Сдается, он предназначен исключительно для омовений самого вана и его супруги.
Пока девы вели столь изящную беседу, к Юнь Цючэнь подошла её старшая служанка Наньчжу и что-то неслышно прошептала ей на ухо.
Лицо Юнь Цючэнь ничуть не изменилось. Выслушав служанку, она с приветливой улыбкой обратилась к гостьям:
— Я как раз велела позвать вторую и третью сестер. Негоже нам такой большой компанией сидеть без дела в четырех стенах. Как насчет того, чтобы переместиться в павильон на воде?
Против такого предложения, разумеется, никто возражать не стал. Барышни поднялись и последовали за хозяйкой. На полпути к павильону им навстречу вышли вторая барышня Юнь Цюпин и третья барышня Юнь Цюфан.
Юнь Цючэнь представила им сестер Жэнь; девушки обменялись любезностями, называя друг друга кузинами, и в неспешной беседе дошли до водоема.
Поместье Юнь дышало строгим благородством. Даже сад, который в знатных семьях обычно служил для демонстрации пышности и богатства лица семьи, здесь был разбит по всем правилам: в нем чувствовалась упорядоченность, но не кричащая роскошь. Лишь павильон, возведенный на берегу пруда в форме полумесяца, поражал утонченностью и изяществом. Летней порой окна павильона со всех четырех сторон распахивались настежь, превращая его в открытую беседку над водой. Стоило лишь войти под его своды, как лицо овевал прохладный, освежающий ветер.
— Вторая сестра, третья сестра, прошу вас, займите наших кузин, а я пойду погляжу, готовы ли чай и легкие закуски, — произнесла Юнь Цючэнь с улыбкой, когда все расселись по местам.
Третья барышня Юнь Цюфан бросила острый взгляд на старшую сестру и чуть искривила губы, изобразив подобие улыбки:
— Старшая сестра говорит так, словно мы чужие. Мы со второй сестрой — хозяйки, а барышни Жэнь — наши гости. Мы бы и без твоих указаний приняли их со всем почетом. Или в сердце старшей сестры лишь она одна по праву зовется барышней дома Юнь?
Хотя всю дорогу Юнь Цюфан поддерживала легкий разговор, было ясно, что смех её вызван лишь требованиями этикета. Если присмотреться, лицо её было сумрачным. И теперь, ухватившись за неосторожное слово Юнь Цючэнь, она не упустила случая выпустить скрытый яд.
Сестры Жэнь уловили фальшивую, колючую ноту в словах барышни Юнь, однако ни одна из них и бровью не повела, сделав вид, что ничего не заметила.
Выдержка Юнь Цючэнь была безупречна. Получив столь явный укол, она не выказала ни капли гнева. Лишь приветливо кивнув гостьям, она в сопровождении двух старших служанок покинула павильон.
Лишь отойдя от воды на почтительное расстояние, Юнь Цючэнь замедлила шаг. Слегка нахмурив изящные брови, она обратилась к Наньчжу:
— Значит, матушка уже вернулась?
Служанка почтительно склонила голову:
— Да, госпожа. Как только прибыла госпожа Су, вы велели отправить людей за главной госпожой. Она только что переступила порог поместья и тотчас направилась во двор старой госпожи.
Юнь Цючэнь кивнула, полуопустив ресницы и задумчиво глядя на гладь пруда. Служанки знали: этот отрешенный вид означал, что их госпожа сплетает в уме нити замыслов. Не смея тревожить её, они безмолвно застыли за её спиной.
Спустя долгое мгновение Цючэнь негромко спросила:
— Те, кого мы послали выведать… сумели ли они услышать, о чем тетушка говорила с бабушкой?
— В прошлый раз, когда старшая нянька со двора старой госпожи взяла серебро у третьей невестки и тайно переписала наш родовой рецепт целебных блюд, старая госпожа в гневе выгнала многих слуг, в том числе и старших служанок. Лишь одной служанке второго ранга удалось уловить обрывок фразы, когда она вносила чай: госпожа Су упомянула лошадиные пастбища.
— Пастбища семьи Су на границе? — с легким изумлением переспросила Юнь Цючэнь.
— Разве главная госпожа не говорила вчера, что конюшни семьи Су понесли сокрушительный урон из-за набега тангутов? Должно быть, старшая тетушка вернулась, дабы обсудить эту беду со старой госпожой.
Юнь Цючэнь на мгновение задумалась, плетя нити рассуждений:
— Это дела семьи Су. Тетушка не стала бы нарочно возвращаться в дом Юнь лишь для того, чтобы излить горечи, да еще и отсылать прислугу. За этим кроется иной замысел.
— Тогда, быть может, рабыня пошлет еще кого-нибудь на разведку? — предложила Наньчжу.
Юнь Цючэнь покачала головой:
— Оставь. Раз матушка уже вернулась во двор, подождем вестей от нее.
— И то верно. Главная госпожа никогда ничего не утаивает от вас. Если случилось нечто важное, она всенепременно обо всем поведает.
Другая старшая служанка, Иньчжу, была моложе годами и не обладала сдержанностью и опытом Наньчжу. Она не удержалась:
— Но ведь семья Юнь — это родной дом тетушки! Не станет же она строить козни против собственной крови?
Иньчжу чувствовала, что и главная госпожа, и барышня с некой опаской относятся к тетушке, выданной замуж в дом Су.
Юнь Цючэнь ничуть не рассердилась на этот вопрос, лишь произнесла ровным, ледяным голосом:
— Долг женщины таков: в отчем доме — следовать за отцом, в замужестве — за мужем, а вдовствуя — за сыном. Хоть тетушка и носит фамилию Юнь, после смерти благовония на её алтаре будут воскурять потомки семьи Су.
Иньчжу поразмыслила и нашла в этих словах неоспоримую правоту. Более она не смела проронить ни слова.
Наньчжу же невольно припомнила: нынешняя Яньбэйская ванфэй — тоже в прошлом дочь дома Юнь. Однако она всегда ставит во главу угла могущество поместья вана. Даже когда старая госпожа несколько раз пыталась намекнуть на желание женить старшего молодого господина на цзюньчжу, ванфэй неизменно отклоняла эти поползновения, ссылаясь на то, что судьбу цзюньчжу вправе решать лишь сам Яньбэйский ван.
«В отчем доме следуй за отцом, в замужестве — за мужем, после смерти мужа — за сыном». Дом Юнь испокон веков наставлял своих дочерей именно так, это было нерушимым семейным правилом.
— Барышня, не следует ли попросить главную госпожу внедрить еще несколько человек во двор старой госпожи? — спросила Наньчжу.
Подумав, Юнь Цючэнь покачала головой:
— Не стоит. Бабушка нынче крайне подозрительна к подобным вещам.
Иньчжу презрительно скривила губы:
— Если уж говорить о третьей госпоже и третьей барышне — воистину, яблоко от яблони недалеко падает. Не вздумай тогда третья госпожа подкупить няньку и выкрасть наши родовые рецепты целебных блюд, не пострадали бы те две сестры-служанки в покоях старой госпожи. И ведь прекрасно знает, что секреты семьи Юнь передаются лишь главной жене старшего сына да старшей законной дочери! И третья барышня туда же. Сегодня при гостях вздумала колоть вас словами! А все из-за того, что старая госпожа поручила устройство «Пира Тысячи Золотых» лишь госпожам да вам, барышня, не позволив ей и второй барышне совать туда нос. Нет бы на себя сперва посмотрела, на что она годна…
— Иньчжу! — Наньчжу, видя, что ту несет все дальше, тотчас одернула её.
Только тогда Иньчжу осознала, что наговорила лишнего. Осуждать господ — страшный грех во внутренних покоях. Она с опаской покосилась на Юнь Цючэнь. Служанка ведь всего лишь хотела вступиться за свою барышню: в последнее время третья барышня Юнь Цюфан то и дело пускала в адрес старшей ядовитые стрелы насмешек. Старшая барышня не желала опускаться до ссор, но её преданные служанки не могли без гнева глотать эту обиду.
Юнь Цючэнь взглянула на Иньчжу и тихо вздохнула. Затем обратилась к Наньчжу:
— Она еще мала и нравом горяча. Впредь наставляй её почаще. Есть вещи, о которых дозволено мыслить, но не говорить; есть дела, которые дозволено вершить, но не обсуждать. Беда исходит из уст, а многословие ведет к ошибкам — такова непреложная истина выживания.
Обе служанки покорно склонили головы и пробормотали слова согласия.
В этот миг на садовой дорожке послышались торопливые шаги.
Юнь Цючэнь нахмурилась, но, обернувшись, увидела, как из-за кустарника стремительно выходит второй молодой господин Юнь Вэньфан. Брови её тут же расправились, и она с улыбкой спросила:
— Второй брат? Как ты здесь оказался?
Юнь Вэньфан, увидев сестру лишь в обществе двух служанок, тоже опешил. Бросив взгляд в сторону павильона на воде, он вскинул бровь:
— Что такое? Тебе здесь быть можно, а мне заказано? Утром я слышал щебет воробьев — видать, гости пожаловали?
Иньчжу прыснула со смеху:
— Второй молодой господин, вернее сказать «сороки трещат — гости спешат»!
Юнь Цючэнь, читая мысли брата как раскрытый бамбуковый свиток, внимательно посмотрела на него. Заметив его рассеянность, она со вздохом произнесла:
— Второй брат, мы со второй и третьей сестрами принимаем барышень Жэнь, наших кузин.
Выдержав паузу, она мягко добавила:
— Они — наши гостьи, к тому же благородные девицы. Когда предстанешь пред ними, изволь следить за своими речами и манерами.
Юнь Цючэнь была наслышана о том, как Юнь Вэньфан перегородил дорогу пятой барышне Жэнь в поместье Яньбэйского вана. Она как раз собиралась от лица брата принести извинения барышне Яоци. Но раз уж Вэньфан явился сам, прогнать его будет непросто. Оставалось лишь пристально следить за этим своенравным юношей, дабы он не натворил новых бед.
Юнь Вэньфан усмехнулся:
— Неужто твой брат столь безобразен лицом, что ты боишься до смерти напугать гостий?
Юнь Цючэнь знала неуживчивый нрав брата, но они были рождены одной законной матерью, и она искренне желала ему блага. Потому лишь ласково увещевала:
— Второй брат, ты прекрасно знаешь, что я не о том. Твои помыслы мне ясны. Но если ты продолжишь вести себя столь же безрассудно, как тогда в поместье вана, боюсь, ты не только не добьешься желаемого, но и оттолкнешь человека за тысячи ли.
Юнь Вэньфан холодно фыркнул.
Но Цючэнь не отступила:
— Возьмем хотя бы тот случай, когда ты тайком послал ей картину. Прими она твой дар — разве не прослыла бы девицей, вступающей в недозволенные сношения? Судя по нашим встречам, пятая барышня Жэнь — дева строгих правил и безупречной чести. Как могла она принять твое подношение и запятнать собственное имя?
Юнь Вэньфан раздраженно бросил:
— Это нельзя, то не так… Ну и что же ты прикажешь мне делать?
Юнь Цючэнь хотела было сказать, что дела брачные испокон веков решаются по воле родителей, и девице не пристало самой распоряжаться своей судьбой, однако она знала: второй брат не станет слушать подобные нравоучения. Посему она произнесла более вкрадчиво:
— Пятая барышня Жэнь и сама себе не хозяйка. Чем впустую биться о стену её холодности, не лучше ли приложить старания там, где сидят матушка и бабушка?
Юнь Вэньфан нахмурился:
— Разве бабушка прежде не обещала мне, что я волен сам выбрать себе жену?
Цючэнь невольно ощутила прилив досады. Её второй брат был наделен острым умом, но в делах внутренних покоев не смыслил ровным счетом ничего. Неужто он полагал, что женитьба второго молодого господина дома Юнь — дело простое? Бабушка дала обещание лишь затем, чтобы унять его строптивый нрав; он мог выбрать себе наложниц по сердцу, но главная жена — это совсем иное, и здесь его воля не значила ничего.
Впрочем, Цючэнь не посмела высказать это в лицо, опасаясь, что брат поднимет бурю в поместье.
Юнь Вэньфан, кажется, внял словам сестры. Вспоминая ледяное безразличие Яоци, он и гневался, и в то же время невольно задавался вопросом: а не правы ли родичи, твердя, что его поступки переходят границы дозволенного?
Второй молодой господин и не подозревал, что в этот самый миг кто-то уже вовсю распоряжался его участью.
Главная госпожа Юнь, поспешно вернувшись, тотчас направилась во двор старой госпожи. После того как слуги доложили о её прибытии, старая госпожа Юнь дозволила ей войти в главные покои.
Переступив порог, главная госпожа услышала обрывок фразы госпожи Су:
— Фанфэй — ваша внучка по дочери. Вы со старшей невесткой видели, как она росла, и о её нраве мне нужды нет говорить. А что до Вэньфана, то этот мальчик…
Завидев входящую невестку, госпожа Су осеклась. Она поднялась с южного кана и с превеликим радушием промолвила:
— Старшая невестка!
Главная госпожа, уловив лишь окончание речи, не знала еще, какие снадобья госпожа Су варит в своем котле. С улыбкой ответив на приветствие, она засвидетельствовала почтение старой госпоже Юнь.
Мать и дочь восседали на южном кане в западной комнате. Главная госпожа Юнь заняла предложенное служанкой кресло.
— Жена старшего сына, ты пришла как нельзя кстати, я как раз собиралась за тобой посылать, — произнесла старая госпожа Юнь. Даже сидя на домашнем кане подле дочери, она держала спину прямо, точно натянутая струна.
Главная госпожа почтительно склонила голову:
— Слушаю ваши распоряжения, матушка.
Старая госпожа Юнь бросила мимолетный взгляд на госпожу Су и неспешно произнесла:
— Шухэ желает обсудить с тобой женитьбу Фан-эра.
Сердце главной госпожи пропустило удар. Вспомнив услышанные слова, она похолодела: неужто дом Су вознамерился выдать свою Су Фанфэй за её сына? Хотя главная госпожа Су и была дочерью рода Юнь, из-за давней вражды между старой ванфэй Яньбэя и вдовствующей госпожой Юнь их дома никогда не шли одной тропой.
Что же задумали в семье Су?
Главная госпожа Юнь осторожно подняла взор на свекровь, пытаясь угадать её мысли, но лицо старой госпожи Юнь было непроницаемо, точно застывший озерный лед. По нему невозможно было понять, благоволит она этому союзу или противится ему.
Главной госпоже оставалось лишь смиренно улыбнуться:
— Пока живы вы с батюшкой, судьбу Фан-эра вольны решать лишь вы.
Старая госпожа Юнь тотчас спросила:
— Что ты мыслишь о Фанфэй?
Су Фанфэй была старшей законной дочерью госпожи Су и родной внучкой старой госпожи Юнь. Главная госпожа не могла отозваться о ней дурно:
— Фанфэй наделена отменной красотой, нрав её кроток и добр. Она — чудесная дева.
Услышав это, госпожа Су расплылась в довольной улыбке и вновь посмотрела на мать.
Главная госпожа Юнь тоже замерла в ожидании. Хотя свекровь и спросила её мнения, последнее слово оставалось за старым главой рода и его супругой. Мысль о невестке из дома Су не радовала её сердце.
Старая госпожа Юнь, казалось, вовсе не замечала, как дочь и невестка ловят каждое её слово. Она неспешно подняла чашу и сделала глоток чая, после чего обратилась к главной госпоже:
— Чай остыл. Вели подать свежий.
Главная госпожа Юнь тотчас поднялась, исполняя веление.
Когда чаши сменили, старая госпожа Юнь приняла новый напиток из рук невестки. Слегка коснувшись крышечкой чайной пены, она произнесла ровным, бесстрастным голосом:
— Раз уж ты вернулась в родной дом, оставайся на обед.
Добавить комментарий