Вернувшись в город, Жэнь Яоци через старшую няньку-управительницу своей тетушки Жэнь Шицзя разыскала отборные лекарственные травы и укрепляющие средства. Она намеревалась отправить их в загородную усадьбу семьи Лэй для малышки Пань-эр от своего имени и имени Жэнь Яохуа.
Лэй Пань-эр была ещё совсем дитя, и столь сильные снадобья ей были ни к чему, однако правила приличия того требовали. Кроме того, Яоци попросила искусную кухарку из личной кухни Жэнь Шицзя приготовить несколько видов изысканных сладостей, особо наказав сделать их как можно более нарядными.
Жэнь Шицзя слыла большой любительницей лакомств, и после того как её прежняя кухарка, вдова Вэнь, покинула дом, Линь Кунь через своих людей разыскал в Цзяннани новую мастерицу, толк в десертах знавшую.
В конце концов, Яоци велела своей старшей служанке Санчжэнь отвезти лекарства, два короба со сладостями и два туеска с цукатами в усадьбу Лэй, дабы засвидетельствовать почтение и справиться о здравии Лэй Пань-эр.
Вернувшись, Санчжэнь доложила хозяйке, что барышня Лэй уже пришла в себя и здоровью её ничто не грозит. Пань-эр сама не ведала, как угодила в колодец; помнила лишь, как погналась за нелетающим скворцом-майной, а после — темнота. К счастью, когда она очнулась, то была уже в своей постели и не успела напугаться до смерти.
Узнав, что Санчжэнь прислана «двумя сестрицами Жэнь», девочка очень обрадовалась и даже велела впустить служанку в свои покои. Увидев принесенные яства, Пань-эр и вовсе пришла в восторг, пообещав навестить сестер, как только её раны затянутся.
Слыша, что Лэй Пань-эр осталась всё той же живой и смышленой егозой, Яоци почувствовала, как на душе у неё посветлело.
— А что сталось с той служанкой по имени Юэгуй? — подумав, спросила она.
— Эту Юэгуй я не видела, — ответила Санчжэнь. — Перед уходом я спросила у няньки, и та обмолвилась, будто управляющий отправил Юэгуй обратно в Юньян. Более ей ничего не известно.
Яоци рассудила, что хоть Лэй Тин и молод, и делами внутренних покоев обычно не обременен, он всё же не глупец. Происшествие с дочерью должно было пробудить в нём бдительность.
На следующий день Жэнь Яохуа прислала к ней Хунъин. Та передала, что управляющий семьи Лэй еще на рассвете доставил в их загородную усадьбу ответные дары: дорогие отрезы шелка, ласточкины гнезда и старый женьшень. Эти подношения были куда ценнее того, что отправила Яоци.
Поскольку Яоци гостила в доме Линь, Лэи отправили всё в усадьбу Жэнь. Яохуа велела Хунъин передать все эти сокровища младшей сестре. Жэнь Яоци распорядилась отобрать часть шелков и ласточкиных гнезд для тетушки Жэнь Шицзя, а остальное велела прибрать.
До «Пира Тысячи Золотых» оставалось всего три дня. В Юньян стекалось множество благородных девиц из других округов и уездов провинции Яньчжоу.
Сяо Цзинлинь прислала весточку: завтра супруга вана желает, чтобы цзюньчжу музицировала на цине перед гостями — своего рода проверка плодов её долгих трудов. Посему завтра поутру за Яоци пришлют повозку из поместья Яньбэйского вана.
Получив письмо, Яоци сперва хотела было в ответ подшутить над цзюньчжу Сяо, мол, неужто та оробела перед гостями? Однако, скользнув взглядом по имени приглашенной гостьи, она замерла.
Это была госпожа Оуян, супруга Сюй Ваньли — главы академии Юньян.
Академия Юньян считалась высшим учебным заведением Севера, и её глава, Сюй Ваньли, пользовался безграничным уважением среди книжников Яньбэя, будучи признанным лидером «чистых течений».
Сюй Ваньли происходил из законной ветви знаменитого цзяннаньского клана Сюй. В тех краях семьи Сюй и Пэй делили пальму первенства среди ученых мужей. Поговаривали, будто за последние три сотни лет среди родов, давших государству канцлеров и министров Внутреннего кабинета, клан Пэй занимал первое место, а клан Сюй — второе.
Корни семьи Сюй уходили в почву Цзяннани, однако этот глава академии Сюй, стяжав звание чжуанюаня на тридцать пятом году правления императора под девизом Цинлун, наотрез отказался от чиновничьей карьеры. Он пустился в странствия и в конце концов осел в Яньбэе. Неизвестно какими путями, но он занял почетный пост главы академии Юньян.
Отношения Яньбэя с Императорским двором всегда оставались тонкими и сложными, а между тем немало мужей из клана Сюй занимали высокие посты при Сыне Неба. Нынешний Первый министр Внутреннего кабинета, Сюй Юань, приходился Сюй Ваньли двоюродным братом. С тех пор как Сюй Ваньли обосновался в Яньбэе, он ни разу не возвращался в Цзяннань. Клан Сюй платил ему холодным безразличием, в присутствии посторонних и вовсе замалчивая само существование этого законного сына, снискавшего столь высокую славу на Севере.
Жэнь Яоци, впрочем, знала больше: вскоре после того как Сюй Ваньли возглавил академию Юньян, клан Сюй вычеркнул его имя из родовых списков. Ни семья, ни сам мастер Сюй не стали предавать это огласке, и хотя мир полнился догадками об их раздоре, истина была ведома лишь избранным.
Яоци знала и причину, по которой Сюй Ваньли отринул Цзяннань ради северных земель — всё ради супруги, урожденной Оуян. Эта женщина была вдовой, испившей чашу повторного брака; прежде она была женою старшего брата Сюй Ваньли — его невесткой.
Вскоре после свадьбы муж госпожи Оуян скончался. В таких знатных семьях, как клан Сюй, где репутация ценилась превыше жизни, вдове не дозволялось вступать в новый брак. Но вопреки всем запретам, она стала женой собственного деверя.
Цзяннаньский клан Сюй не мог приютить в своем гнезде столь непокорного отпрыска. Сюй Ваньли не оставалось ничего иного, как забрать супругу и бежать в Яньбэй. Здесь, на Севере, к суровым канонам этикета относились с куда большим снисхождением. К тому же талант Сюй Ваньли и его глубочайшие познания в науках снискали расположение тогдашнего Яньбэйского вана, Сяо Цишаня. Благодаря этой поддержке мастер Сюй быстро обрел твердую почву под ногами среди северных книжников.
Жэнь Яоци была посвящена в эти семейные тайны лишь потому, что Сюй Ваньли и её наставник, Пэй Чжиянь, были свояками. Супруга учителя Пэй также носила фамилию Оуян и приходилась госпоже из академии младшей сестрой.
Сюй Ваньли не поддерживал связей с родным кланом, зато с мужем свояченицы, Пэй Чжиянем, они были душа в душу. Старинные друзья, чья близость была проверена годами, они вели постоянную переписку, поверяя друг другу мысли в письмах.
На следующее утро, как и было обещано, Сяо Цзинлинь прислала за Яоци людей, дабы доставить её в поместье Яньбэйского вана.
Когда Яоци прибыла, цзюньчжу всё ещё находилась в своем дворе, оттачивая искусство владения копьем.
Постояв под навесом и полюбовавшись отточенными движениями подруги, Яоци дождалась, пока та закончит упражнение, и подошла ближе, с улыбкой поддразнивая:
— Неужто цзюньчжу тревожится перед выступлением?
Сяо Цзинлинь ответила со всей серьезностью:
— С чего бы мне тревожиться?
Яоци лукаво прищурилась и, придвинувшись ближе, прошептала:
— Других обмануть легко, но меня — едва ли. Мне ведом один ваш секрет.
Цзюньчжу покосилась на неё:
— И что же это за секрет?
— Когда цзюньчжу не на шутку волнуется, она принимается махать палкой.
Сяо Цзинлинь на мгновение лишилась дара речи, а затем отрезала:
— Это копье, а не палка!
Яоци рассмеялась:
— Цзюньчжу известно, что я в воинских искусствах не смыслю, потому и не отличу шест от копья. Молю о великодушии к моей серости.
Цзюньчжу Сяо долго и испытующе смотрела на Яоци, а затем внезапно предложила:
— Что если я обучу тебя боевым искусствам?
Яоци оторопела и поспешно замахала руками:
— О нет, увольте! Из меня выйдет никудышная ученица, я вовсе не создана для ратных подвигов.
Сяо Цзинлинь принялась придирчиво оглядывать фигуру подруги, даже обошла вокруг неё пару раз, после чего медленно произнесла:
— Хоть задатков и маловато, но при должном усердии и тебя можно кое-чему научить.
Добавить комментарий