По сравнению с дьявольскими звуками Сяо Цзинлинь, нещадно терзавшими слух, о мастерстве игры Жэнь Яоци не стоило и говорить.
С малых лет её лично обучал отец. Третий господин Жэнь был истинным талантом, в совершенстве владевшим четырьмя искусствами — игрой на цитре, сянци, каллиграфией и живописью, поэтому основа у неё была заложена куда крепче, чем у обычных людей. Позже она десять лет следовала за выдающимся наставником Пэем, постоянно получая его наставления, и потому ничуть не растеряла навыков в этих изящных искусствах.
Когда Жэнь Яоци исполнила одну мелодию, наставница Цзоу не удержалась от похвалы:
— Мастерство барышни Жэнь весьма впечатляет.
И хотя после щедрых похвал в адрес Сяо Цзинлинь Яоци уже казалось, что требования этой наставницы не так уж высоки, она всё же ответила с подобающей скромностью.
Впрочем, наставница Цзоу посвятила этому искусству большую часть своей жизни и, безусловно, обладала настоящим мастерством. Она терпеливо дала Яоци несколько ценных советов, из которых та извлекла немалую пользу.
Однако Жэнь Яоци прекрасно понимала, кто сегодня главная героиня, поэтому, сыграв лишь одну композицию, отложила инструмент и полностью сосредоточилась на роли компаньонки по занятиям.
В компании Жэнь Яоци Сяо Цзинлинь обнаружила, что уроки музыки не так уж и мучительны. От природы она предпочитала размахивать мечом и копьем, но в тот день второй брат сказал ей: «Раз уж ты вознамерилась свести дружбу с пятой барышней Жэнь, вам необходимо взрастить общие интересы. Иначе, оказавшись за одним столом, вы не найдете тем для разговора, и каждая фраза будет казаться лишней. Время пойдет, и ваша дружба сойдет на нет».
Сяо Цзинлинь подумала и решила, что в словах Сяо Цзинси есть доля истины. Она твердо вознамерилась обучиться хотя бы паре изящных искусств. Не ради великого мастерства, а лишь для того, чтобы не сидеть с пустой головой, когда о них зайдет речь.
Самая доверенная старшая служанка супруги Яньбэйского вана, нянька Синь, как-то раз с умилением говорила своей госпоже: «Второй молодой господин воистину поразителен. Стоило вам поручить ему вразумить госпожу цзюньчжу, как она и впрямь послушалась».
К счастью, Сяо Цзинлинь этих слов не слышала.
Девушки упражнялись добрую половину дня, когда вернулась супруга вана. Увидев, что Сяо Цзинлинь занимается с должным усердием, она осталась крайне довольна и была весьма ласкова с Жэнь Яоци.
Однако Жэнь Яоци заметила на лице супруги вана следы усталости. Та ведь только что ходила к вдовствующей старой ванфэй. Вспомнив о скрытой вражде между старой ванфэй и нынешней линией Яньбэйского вана, Яоци невольно погрузилась в задумчивость.
Вскоре кто-то пришел просить аудиенции у супруги вана. Ванфэй удалилась в главный зал для приема гостей, велев Сяо Цзинлинь и Жэнь Яоци продолжать занятия в боковом зале.
— Какую мелодию госпожа цзюньчжу желает исполнить на Банкете «Тысячи золотых»? — поинтересовалась наставница Цзоу.
Сяо Цзинлинь окинула взглядом наставницу, а затем посмотрела на Жэнь Яоци:
— Что скажешь, Яоци?
Жэнь Яоци задумалась:
— А какую мелодию госпожа цзюньчжу выучила лучше всего?
Хотя они общались не так уж долго, Яоци уже успела немного изучить характер Сяо Цзинлинь.
— Доиграть до конца я могу только ту, что играла сейчас, — моргнув и немного помолчав, ответила Сяо Цзинлинь.
«И зачем тогда спрашиваешь меня!» — мысленно потеряла дар речи Жэнь Яоци.
Наставница Цзоу невозмутимо произнесла:
— Госпожа цзюньчжу может выбрать любую понравившуюся композицию и в ближайшие дни усердно в ней упражняться.
Сяо Цзинлинь нахмурилась, явно не желая лишних хлопот:
— Тогда пусть остаются «Дикие гуси опускаются на песчаную отмель». В прошлый раз я услышала, как ты её играешь, мне понравилось, вот я и стала её учить. Да и тренировалась я уже немало.
Наставница Цзоу лишь взглянула на Сяо Цзинлинь и промолчала, но Жэнь Яоци прочла в её глазах легкую безысходность и замешательство.
Вспомнив недавнее исполнение Сяо Цзинлинь… Жэнь Яоци поняла: наставница Цзоу пыталась деликатно намекнуть, что эта композиция для неё слишком сложна. Она отчаянно надеялась, что цзюньчжу выберет что-нибудь попроще.
И вновь Жэнь Яоци убедилась, что упреки Сяо Цзинлинь в излишней чопорности и строгости наставницы Цзоу были совершенно несправедливы к этой бедной женщине.
Немного подумав, Жэнь Яоци подняла руки к струнам. Глубокие, густые звуки древней цитры полились из-под её пальцев, мгновенно приковав внимание Сяо Цзинлинь. Та невольно вслушалась. И лишь когда руки Яоци замерли, с любопытством спросила:
— Очень красиво звучит. Как называется?
— «Полная луна над горной заставой». Желаете выучить, госпожа цзюньчжу? — с легкой улыбкой спросила Жэнь Яоци.
Глядя на её нежную, безмятежную улыбку, Сяо Цзинлинь кивнула:
— М-м, пусть будет она.
Наставница Цзоу задумчиво взглянула на Жэнь Яоци и протянула:
— А ведь эта мелодия и впрямь отлично подойдет госпоже цзюньчжу.
Жэнь Яоци с улыбкой доиграла композицию до конца.
Ранее она обратила внимание, что пальцы у Сяо Цзинлинь весьма проворны, вот только техника хромает, да ритм она всегда неосознанно ускоряет. Выбранная ею мелодия как раз отличалась быстрым темпом, но не требовала особых технических изысков — идеальный выбор для человека с гибкими и быстрыми пальцами.
Наставница Цзоу принялась подробно объяснять Сяо Цзинлинь, как следует исполнять эту композицию. К счастью, та слушала со всем вниманием.
Разобрав небольшой отрывок, Сяо Цзинлинь кивнула:
— М-м, и вправду проще, чем предыдущая.
В её глазах даже загорелся живой интерес к игре.
И лишь когда Сяо Цзинлинь начала потирать пальцы и разминать запястья, наставница Цзоу с глубоким пониманием произнесла:
— На сегодня, пожалуй, закончим. Госпожа цзюньчжу делает поразительные успехи, завтра продолжим.
Сяо Цзинлинь кивнула, с готовностью соглашаясь.
Поднявшись и проводив наставницу Цзоу, Сяо Цзинлинь предложила Жэнь Яоци прогуляться:
— Ты здесь впервые. Пойдем, я покажу тебе поместье, чтобы в следующий раз, когда придешь ко мне, не заблудилась.
Жэнь Яоци последовала за Сяо Цзинлинь из бокового зала. Проходя мимо главного зала, она невольно бросила туда взгляд. Заметив двух женщин, ожидавших в галерее аудиенции у супруги Яньбэйского вана, она вдруг остолбенела.
Сяо Цзинлинь, увидев, что Яоци остановилась, удивленно спросила:
— В чем дело?
Жэнь Яоци с улыбкой покачала головой:
— Ничего, просто увидела знакомое лицо.
Сяо Цзинлинь тоже посмотрела в сторону главного зала, а затем перевела вопросительный взгляд на свою служанку Хунъин.
Хунъин тихо ответила:
— Должно быть, это родственницы кого-то из чиновников. В последнее время многие чиновничьи жены приходят засвидетельствовать почтение госпоже ванфэй. А раз уж они ожидают снаружи, то, скорее всего, ранг у их мужей невысок. Ой? Они вошли?
Старшая служанка Синь, прислуживавшая ванфэй, вышла к дверям и провела обеих женщин, ожидавших у входа, в главный зал.
Ежедневно засвидетельствовать почтение супруге вана приходило немало дам, однако ванфэй принимала далеко не всех. Обычно она давала аудиенцию одной-двум гостьям, остальные же дожидались снаружи, надеясь удостоиться хотя бы пары приветственных слов.
Женщиной, которую только что заметила Жэнь Яоци, была невестка наложницы Фан — супруга Фан Яцуня, госпожа Лю.
Нужно признать, эта госпожа Лю и впрямь была не обделена хваткой, раз сумела найти лазейки, чтобы пробраться в поместье Яньбэйского вана, да еще и благополучно получить аудиенцию у самой ванфэй.
Главной опорой наложницы Фан всегда была её семья и лично Фан Яцунь. С точки зрения Жэнь Яоци, успех его чиновничьей карьеры не сулил ей ничего хорошего.
Занятая мыслями о госпоже Лю, Жэнь Яоци гуляла по поместью вместе с Сяо Цзинлинь, будучи несколько рассеянной. Впрочем, ей всё же удалось составить общее представление об устройстве резиденции вана.
Вернувшись в Зал Девяти Солнц, Жэнь Яоци еще недолго посидела с Сяо Цзинлинь, обсуждая музыку. Одна говорила, другая внимательно слушала — со стороны их беседа казалась весьма гармоничной. Цзинлинь невольно подумала, что слова второго брата оказались чистой правдой. Теперь она чувствовала, что у них с Яоци появилась еще одна общая тема для разговоров. Почему «еще одна»? Да потому что цзюньчжу считала, будто одна общая страсть у них была изначально — любовь к еде.
Цзюньчжу рассуждала просто: все люди должны есть, а она сама поесть очень любила. Раз Жэнь Яоци тоже не обходится без пищи, значит, эта тема у них общая по определению. Именно поэтому она раз за разом звала Яоци разделить с ней трапезу.
Наконец Жэнь Яоци решила, что время пришло, и собралась уходить. Вспомнив о цитре, которую ей одолжил Сяо Цзинси, она произнесла:
— Поблагодари за меня второго молодого господина. Будь добра, распорядись, чтобы его инструмент отнесли обратно.
— Разве ты не придешь завтра снова заниматься со мной? Пусть пока полежит здесь, ничего с ней не случится. Увижу брата — передам ему, — беззаботно отозвалась Сяо Цзинлинь.
В этот момент вернулась ванфэй. Она не забыла поинтересоваться успехами дочери в музыке и заодно перекинулась парой фраз с Жэнь Яоци. Сразу уйти после этого было бы невежливо.
— Матушка, кажется, в последнее время в поместье стало приходить куда больше знатных дам и их супружниц? — спросила Сяо Цзинлинь.
Супруга вана улыбнулась и мягко ответила:
— Ты ведь всегда терпеть не могла подобные хлопоты, отчего же вдруг спросила? — Немного подумав, она добавила: — Некоторые из них прибыли из других областей, а кто-то и вовсе из Цзяннани. Возможно, в будущем они останутся жить здесь, в Яньбэе.
Сяо Цзинлинь повернулась к Жэнь Яоци:
— У вашей семьи ведь тоже есть родственники в Цзяннани и других краях? Ты узнала ту даму?
Супруга Яньбэйского вана вскинула бровь, глядя на Яоци.
Та с кроткой улыбкой ответила:
— Издалека мне показалось, что дама, ожидавшая у входа, — родственница моей бабушки по материнской линии. Сестра моей бабушки как раз вышла замуж за человека из Цзяннани.
Супруга вана припомнила:
— Госпожа Чжоу или госпожа Фан?
— Госпожа Фан, — подтвердила Жэнь Яоци.
Ванфэй взглянула на девушку и усмехнулась:
— Госпожа Фан весьма словоохотлива.
Бросив эту фразу вскользь, супруга вана явно не собиралась продолжать обсуждение.
Однако Жэнь Яоци как бы между прочим подхватила беседу:
— Да, это так. Девичья фамилия госпожи Фан — Лю. Я слышала от бабушки, что в её роду было немало талантливых женщин. Одна из них даже прославилась в столице, её называли не иначе как «госпожой Цзаньхуа»?
Как говорится, говорящий не имеет умысла, а слушающий — примечает. Супруга вана мгновенно проявила интерес:
— О? Уж не та ли это дама, чьи каллиграфические свитки продавались по сотне золотых за лист?
Добавить комментарий