Всю дорогу Жэнь Яоци замечала, что служанки и старые работницы семьи Линь, казалось, даже дышали с опаской, а ступали так неслышно, точно кошки.
Девушка невольно удивилась: неужели за время её отсутствия в доме Линь что-то стряслось?
Ответ на этот вопрос она получила, как только вошла во двор Жэнь Шицзя и встретилась с тетушкой.
Жэнь Шицзя была искренне рада возвращению племянницы. Передав ребенка на руки служанкам, она усадила Яоци на теплую лежанку-кан и принялась ласково расспрашивать её о здоровье. Яоци, в свою очередь, передала старшей служанке тетушки список подарков, присланных госпожой Жун.
— В поместье что-то случилось? — тихо спросила Жэнь Яоци.
Настроение у Жэнь Шицзя, судя по всему, было просто отличным:
— Вчера супруг наказал тех людей.
Жэнь Яоци опешила:
— Каких людей?
В улыбке Жэнь Шицзя сквозила ледяная насмешка:
— Кого же ещё? Тех самых подлых рабов, что посмели навредить моему мальчику Цэню. В комнате одного из управляющих кухней супруг нашел то самое снадобье. Следы вывели еще на нескольких нянек и служанок. Сейчас супруг велел отбить им палками спины и продать из поместья.
Жэнь Яоци была немало удивлена. Неужели Линь Кунь решил в открытую сорвать маски и пойти на конфликт со старшей ветвью семьи Линь?
В этот самый миг снаружи послышался шум, в котором отчетливо различался женский плач.
Жэнь Шицзя слегка нахмурилась; на её лице отразились смешанные чувства.
— Госпожа, спасите эту рабу! Госпожа, раба ни в чём не виновата! — женский голос становился всё громче. Похоже, кто-то пытался утащить кричавшую прочь.
Услышав это обращение, Жэнь Яоци замерла и перевела взгляд на тетушку.
Жэнь Шицзя тяжело вздохнула и в конце концов произнесла:
— Впустите её.
Вскоре в комнату, спотыкаясь, вбежала девушка и с глухим стуком рухнула на колени перед Жэнь Шицзя:
— Госпожа, эта раба невиновна!
Когда она подняла залитое слезами лицо, Жэнь Яоци узнала её: это была Цинлю, та самая постельная служанка, которую старая госпожа Жэнь приставила к своему зятю.
Лицо Цинлю перепачкалось от слёз, волосы растрепались. Однако видимых увечий на её теле не было, и двигалась она проворно — судя по всему, наказание палками её миновало.
— Цинлю, дело не в том, что я тебе не верю. Но в те дни еда для кормилицы действительно проходила через твои руки. Люди видели, как управляющий кухней тайком передавал тебе серебро, да и с теми провинившимися служанками ты водила тесную дружбу. На допросе они указали и на тебя. Только потому, что ты — человек, отданный мне матушкой, мой супруг проявил милосердие и избавил тебя от пыток. Но держать тебя возле себя я больше не могу. Возвращайся-ка ты к моей матери.
— Госпожа, вы сами сказали, что рабу к вам приставила старая госпожа. Жизни всех моих родных в руках старой госпожи! Как бы эта раба посмела предать вас? Меня оклеветали!
Услышав это, Жэнь Шицзя заколебалась.
Цинлю продолжала:
— Должно быть, эти людишки специально наговорили на меня, чтобы запутать господ и вылить ушат грязи на нашу семью Жэнь! Госпожа, вы должны заступиться за рабу!
Жэнь Яоци невольно окинула взглядом эту служанку, которая в обычные дни вела себя тише воды, ниже травы, выказывая сплошную кротость. Кто бы мог подумать, что в критический момент у неё обнаружится такой подвешенный язык! Да ещё и посмела приплести сюда клан Жэнь.
Подняв проступок одной служанки до уровня чести всего клана, она добилась того, что наказать её стало и впрямь непросто.
Жэнь Шицзя со вздохом велела:
— Иди пока к себе и прекрати этот шум. Я обсужу всё с супругом, а там посмотрим.
Но Цинлю не желала уходить, продолжая завывать и рыдать.
Старшая служанка Чуньлань, стоявшая подле Жэнь Шицзя, нахмурилась и сурово отчитала девицу, после чего всё же распорядилась утащить её прочь.
Шицзя снова тяжело вздохнула:
— Она из моего родного дома, матушка сама выбрала её для меня. Я и правда не могу вынести ей приговор своей властью, остается лишь отослать обратно, пусть матушка сама решает её судьбу.
В этот момент снаружи доложили о прибытии старшей госпожи Линь.
Жэнь Шицзя нахмурилась.
Вскоре в покои вошла старшая госпожа Линь. Выражение её лица было, как и всегда, безупречно благопристойным и приветливым.
— Ой, тетушка с племянницей секретничают, а я, наверное, помешала? — заговорила старшая госпожа Линь таким тоном, что на неё совершенно невозможно было рассердиться.
Жэнь Шицзя пришлось собрать волю в кулак, чтобы поддерживать с ней беседу.
Обменявшись с невесткой парой пустых фраз, старшая госпожа Линь с улыбкой повернулась к Жэнь Яоци:
— Хорошая моя, я бы хотела перекинуться с твоей тетушкой парой слов по душам, не оставишь ли нас? — голос её звучал почти игриво.
Жэнь Яоци, воспользовавшись предлогом, поднялась:
— Тогда я пойду к себе.
Всё равно она не имела ни малейшего желания ввязываться во внутренние интриги семьи Линь.
Жэнь Шицзя хотела было задержать племянницу, но раз уж старшая госпожа Линь высказалась столь прямо, спорить было неловко. Вспомнив наставления, которые Линь Кунь дал ей перед уходом, Шицзя втайне подбодрила себя, готовясь к разговору.
Покинув покои тетушки, Жэнь Яоци вернулась в свою комнату. Заметив, что в соседнем флигеле, где жила Жэнь Яоинь, подозрительно тихо, она спросила:
— А где моя четвертая сестра? Её нет в поместье?
Ответила Сянцинь:
— Эта раба уже разузнала: говорят, четвертая барышня отправилась в дом семьи Юнь.
Яоци вскинула бровь:
— Она поехала одна?
Сянцинь, напустив на себя таинственный вид, понизила голос:
— Слышала, она послала письмо старшей барышне Юнь, и та пригласила её в гости для бесед о поэзии.
Услышав это, Жэнь Яоци не смогла сдержать усмешки. А её четвертая сестра, оказывается, и впрямь не лишена хватки.
— Ты ведь только что вернулась вместе со мной. Когда успела всё это выведать? — спросила Жэнь Яоци, позволяя Пинго переодеть себя.
Сянцинь самодовольно улыбнулась:
— Эта раба — лучшая служанка при барышнях! Иначе третья барышня ни за что не одолжила бы меня вам, пятая барышня.
Жэнь Яоци только головой покачала — и смех, и грех — и жестом отослала её прочь.
О чем именно беседовали старшая госпожа Линь и Жэнь Шицзя, оставалось неизвестным. Однако когда в полдень Яоци пришла к тетушке на обед, лицо той было хмурым. Жэнь Яоци не стала задавать лишних вопросов и, пообедав, вернулась к себе.
Во второй половине дня внезапно пришла Чжу Жоцзю и принесла страшную весть: старуха Ло скоропостижно скончалась.
Услышав это, Жэнь Яоци надолго оцепенела.
— Разве вчера с ней всё не было в порядке?
Глаза Чжу Жоцзю покраснели:
— Да, вчера всё было хорошо. Но сегодня с самого утра она выглядела ужасно: задыхалась так, что не могла вымолвить ни слова. Я побежала за лекарем, но когда мы вернулись… Лекарь сказал, что она уже в годах, на мелкие недуги внимания не обращала, и за годы всё это скопилось и переросло в тяжелую болезнь. А еще он сказал, что глубокая тоска сковала её сердце и в ней нет воли к жизни. Лекарь велел нам готовиться к худшему, но стоило ему выйти за порог, как она испустила дух. Моя матушка хотела послать за Шуйай, чтобы та проводила бабушку в последний путь, но девочка даже не успела увидеть её в последний раз.
Жэнь Яоци не стала забирать Шуйай с собой, а велела ей пока остаться в аллее Баопин, поручив Чучу обучить девочку правилам приличия. Сама Яоци сейчас находилась в поместье Линь, и внезапно приводить с собой новую служанку было бы неуместно. Она решила забрать Шуйай позже, когда будет возвращаться в городок Байхэ.
Жэнь Яоци не могла отделаться от тяжелых мыслей: если бы тогда она не настояла на том, чтобы забрать старуху Ло из усадьбы, прожила бы та дольше?
Но Яоци прекрасно понимала, что предаваться подобным раздумьям нельзя, иначе разум легко помутится, угодив в ловушку навязчивых идей. Поэтому она заставила себя перестать об этом думать.
Она велела Пинго выделить тридцать лянов серебра и передать их Чжу Жоцзю на похороны старухи Ло, а также послала двух пожилых служанок в помощь. Затем распорядилась привезти Шуйай обратно в аллею Баопин. Когда Чжу Жоцзю ушла, Жэнь Яоци легла на теплую лежанку-кан и взяла в руки книгу, просидев за чтением до самого вечера.
На следующий день, вскоре после того как Жэнь Яоци позавтракала, Сяо Цзинлинь прислала за ней людей, чтобы сопроводить в поместье.
Поместье Яньбэйского вана располагалось в самом сердце города Юньян. Оно было обращено фасадом на юг, а тыльной стороной — на север. Помимо четырех главных ворот, выходящих на все стороны света, имелось еще восемь вспомогательных. Территория поместья занимала более пятисот му земли. Большинство построек распределялись вдоль трех основных осей — левой, центральной и правой. Издали этот архитектурный ансамбль выглядел невероятно величественно и грандиозно.
И хотя поместье Яньбэйского вана уступало в размерах императорскому дворцу в столице, оно было выстроено по тем же строгим канонам и четко делилось на внешние залы и внутренние покои.
Жэнь Яоци въехала на территорию в крытой повозке поместья вана, поэтому на пути не возникло никаких препятствий. Находясь внутри, она не могла как следует оглядеться, но, сойдя на землю, бросила беглый взгляд вокруг и поняла, что они находятся вблизи западной оси поместья.
При строительстве поместья Яньбэйского вана почти не использовались ни золотые кирпичи, ни белоснежный нефрит, ни цветная глазурь. По большей части здания были возведены из массивных глыб темного синего камня. Цветовая гамма казалась мрачной и сдержанной. Эту резиденцию нельзя было назвать изящной или ослепительной, но каждый её уголок дышал непререкаемой властью и печатью пережитых веков.
Покои Сяо Цзинлинь находились в западной части поместья, во дворе Яньцзюй — дворе Ласточкиного Покоя. Название звучало поэтично, однако сам двор не отличался изысканностью. Разве что был он на удивление просторным. Здесь не росло ни цветов, ни декоративных трав — лишь высились два старых, могучих платана.
Когда Жэнь Яоци вошла внутрь, Сяо Цзинлинь уже ждала её во дворе. В руках она сжимала длинное копье. Лицо её было спокойным, на лбу — ни капли пота. Яоци так и не поняла, то ли она уже закончила тренировку, то ли только собиралась начать.
Завидев Яоци, глаза Сяо Цзинлинь блеснули. И вдруг, к всеобщему изумлению, она вскинула копье и бросилась прямо на гостью, направив смертоносное острие точно ей в лицо!
Служанка Пинго, шедшая рядом, вскрикнула от ужаса и бросилась наперерез, пытаясь заслонить свою госпожу. Но Сяо Цзинлинь лишь слегка уклонилась и легким, выверенным движением оттолкнула девушку на несколько шагов в сторону, после чего копье продолжило свой молниеносный полет к лицу Жэнь Яоци.
Всё это время Жэнь Яоци с неизменной легкой улыбкой смотрела на Сяо Цзинлинь. Даже когда холодное лезвие остановилось в волоске от кончика её носа, она и глазом не моргнула.
Сяо Цзинлинь еще не успела опустить копье, а уже рассмеялась:
— Какая смелость!
Жэнь Яоци покачала головой, наблюдая, как Сяо Цзинлинь отводит оружие:
— Сначала я и правда испугалась. Но поняв, что увернуться всё равно не успею, решила и не пытаться.
Сяо Цзинлинь бросила копье своей служанке, затем перевела взгляд на Пинго и с редкой для неё похвалой произнесла:
— Неплохая служанка. Жаль только, глуповата.
Из её уст это определенно звучало как комплимент.
Пинго, утирая холодный пот со лба, почтительно поклонилась Сяо Цзинлинь и поспешно отступила за спину своей госпожи.
— Идем, я отведу тебя к матушке-ванфэй, — Сяо Цзинлинь схватила Яоци за руку и потащила за собой.
— Цзинлинь, разве ты не переоденешься? — Жэнь Яоци с сомнением оглядела её мужской костюм, предназначенный для занятий боевыми искусствами.
Сяо Цзинлинь оглядела себя, немного подумала и, развернувшись, потянула Яоци в свои покои:
— Ну ладно, так и быть, переоденусь.
Тон её был преисполнен глубокого одолжения.
Если бы не висевшая по центру комнаты табличка с надписью «Добродетель, Кротость, Послушание, Гармония», ничто в покоях Сяо Цзинлинь не выдавало бы девичьей спальни. Обстановка была спартанской до неприличия.
Сяо Цзинлинь быстро переоделась и вновь потащила Жэнь Яоци за собой:
— Наставница по игре на цитре ждет у моей матушки. А ты что, не захватила свой инструмент? — Сяо Цзинлинь заметила, что руки служанок Яоци пусты.
Жэнь Яоци покачала головой:
— Моя цитра осталась дома. Ничего страшного, я просто посмотрю, как ты играешь.
Сяо Цзинлинь нахмурилась:
— Ну уж нет, так не пойдет. Хунъин, живо раздобудь цитру! Ступай ко второму брату, у него наверняка найдется.
Покои супруги вана находились не так уж далеко от двора Яньцзюй, прямо на центральной оси поместья, в Зале Девяти Солнц. Здесь испокон веков проживали Яньбэйские ваны со своими главными женами. Это место также было лишено кричащей роскоши, однако вокруг Зала росло множество вековых деревьев, чьи кроны в сочетании с темным синим кирпичом создавали неповторимую атмосферу древней, первозданной элегантности.
Супруга Яньбэйского вана сидела в Зале и с кем-то беседовала. Перед тем как войти, Сяо Цзинлинь отпустила руку Жэнь Яоци, чтобы никто не увидел, как они тащат друг друга.
Госпожа ванфэй была удивительно хороша собой. Когда Жэнь Яоци впервые увидела Юнь Цючэнь, то решила, что старшая барышня Юнь наделена поистине божественной красотой. Но в сравнении со своей теткой, супругой Яньбэйского вана, Юнь Цючэнь всё же заметно проигрывала. Сяо Цзинси унаследовал немало материнских черт.
Жэнь Яоци приблизилась, чтобы поприветствовать госпожу ванфэй. Та одарила её мягкой улыбкой и велела подняться.
— Так это и есть пятая барышня семьи Жэнь? Цзинлинь часто о тебе рассказывает.
В присутствии матери Сяо Цзинлинь слегка умерила свой нрав, и даже голос её звучал на пару тонов ниже:
— Я позвала Яоци, чтобы она составила мне компанию на уроке музыки.
Супруга вана кивнула и указала на женщину средних лет, с которой беседовала до этого:
— Тогда усердно занимайтесь под руководством наставницы Цзоу.
В этот момент вошла старая служанка и доложила, что вдовствующая госпожа желает видеть ванфэй. Дав дочери несколько наставлений, супруга вана удалилась во внутренние покои, чтобы переодеться перед выходом.
Наставница Цзоу, о которой говорила ванфэй, оказалась мастером игры на цитре. У неё была самая заурядная, немного полноватая внешность, но слава о её мастерстве гремела далеко за пределами поместья. Жэнь Яоци тоже доводилось слышать это имя.
— Госпожа цзюньчжу, барышня Жэнь, приступим, — произнесла наставница Цзоу. Сама она была округлой и мягкой на вид, но говорила строго и сухо, как по писаному. Неудивительно, что Сяо Цзинлинь считала её невыносимо скучной.
Девушки последовали за наставницей Цзоу в соседний боковой зал. Прямо посередине комнаты стоял низкий столик, на котором друг напротив друга покоились две цитры.
Сяо Цзинлинь велела принести еще один столик, так что теперь они втроем сидели буквой «П». Вскоре вернулась Хунъин, посланная за инструментом. В руках она действительно бережно несла цитру, которую с величайшей осторожностью опустила на столик Жэнь Яоци.
— Ой? Почему ты принесла «Дашэн Иинь» второго брата? — изумленно воскликнула Сяо Цзинлинь.
— Второй молодой господин сам велел взять её, — ответила Хунъин.
Сяо Цзинлинь посмотрела на цитру, медленно моргнула, но не проронила больше ни слова.
Жэнь Яоци обучалась игре на цитре и, разумеется, знала о легендарном инструменте «Дашэн Иинь» — «Отголосках Великого Мудреца». Она невольно задержала на нем взгляд. Про себя она подумала: уместно ли ей одалживать столь бесценную знаменитую цитру только ради того, чтобы составить компанию Сяо Цзинлинь? Но подняв глаза и увидев, что Сяо Цзинлинь и наставница Цзоу уже всерьез принялись настраивать струны, она проглотила слова отказа.
Наставница Цзоу сперва в мельчайших подробностях разобрала отрывок с новой техникой, а затем велела девушкам приступить к практике.
Надо отдать должное, звучание цитры под пальцами Сяо Цзинлинь было весьма… специфическим.
Она умудрялась играть умиротворяющую композицию «Дикие гуси опускаются на песчаную отмель» с таким эффектом, будто это был боевой гимн для пипы «Засада с десяти сторон». Музыка источала такую неистовую жажду убийства, что выдержать этот напор было решительно невозможно. У Жэнь Яоци от неожиданности даже пальцы по струнам скользнули.
А когда всё закончилось, наставница Цзоу с абсолютной невозмутимостью похвалила ученицу:
— Превосходно. Сегодня вы сфальшивили лишь в восьми нотах.
Сяо Цзинлинь подняла голову и улыбнулась Жэнь Яоци, явно гордясь собой.
Жэнь Яоци: «…»
Она вдруг поняла: жалобы Сяо Цзинлинь на «строгость» этой наставницы были возмутительным наветом на ни в чем не повинную женщину.
Добавить комментарий