Все нужные вопросы были заданы, и Жэнь Яоци поднялась.
— Отдыхай. Как только рана немного заживет, я пришлю за тобой людей, — в голосе Жэнь Яоци не слышалось ни единой эмоции, он звучал всё так же мягко, как и всегда.
Старуха Ло, опираясь на руки, приподнялась и села прямо:
— Барышня желает спросить что-то еще?
Жэнь Яоци покачала головой. Всё, что ей нужно было знать, она уже знала. У нее не было ни времени, ни желания выведывать прочие тайны семьи Чжай — какое ей до них дело?
— Барышня, не могли бы вы забрать Шуйай с собой прямо сегодня? — во взгляде старухи Ло читалась мольба.
Жэнь Яоци задумалась:
— Будет лучше, если вы отправитесь вместе, когда ты поправишься. Ты ранена, и девочка наверняка не захочет бросать тебя в таком состоянии.
Старуха Ло поспешно возразила:
— Эта раба уговорит её. Барышня, умоляю, увезите её сегодня!
Старуха цеплялась за эту возможность, как за последнюю соломинку. Должно быть, воспоминания о кровавой расправе над всей семьей няньки Лю вселяли в неё панический страх перед Чжай Яоцзу.
Жэнь Яоци изначально лишь проявляла заботу об их родственных чувствах, но, видя настойчивость старухи, не стала спорить и согласно кивнула.
Сяо Цзинси, также кивнув, поднялся и первым покинул комнату.
Жэнь Яоци собиралась последовать за ним, но старуха Ло внезапно окликнула её:
— Пятая барышня, прошу, задержитесь.
Яоци обернулась. Увидев, как старуха с трудом пододвигается к краю кровати, она сделала несколько шагов навстречу. Неожиданно старуха Ло вцепилась в её рукав и подалась вперед. Прежде чем Яоци успела опомниться от удивления, старуха быстро и тихо зашептала ей на ухо:
— В те годы, собираясь бежать на юг, семья Чжай не могла забрать с собой всё богатство. Немалая часть сокровищ осталась спрятанной в их родовом гнезде.
Жэнь Яоци высвободила рукав из цепких пальцев старухи и молча уставилась на неё. Её взгляд был обжигающе ледяным, отчего сердце старухи Ло екнуло, и она поспешно отдернула руки.
— Ба… барышня, эта раба говорит правду. И тот самый брат молодой госпожи тоже знал об этом. Правда, тогда ему не было известно, где именно спрятан клад, и я не знаю, достал ли он его за все эти годы…
— Матушка Ло, — холодно оборвала её Жэнь Яоци. — В свое время молодая госпожа семьи Чжай была к тебе весьма добра.
Лицо старухи Ло побелело, она с горькой усмешкой посмотрела на девушку:
— Барышня вправе отчитывать меня. Эта раба в неоплатном долгу перед прежней госпожой.
Она сделала паузу:
— Раба поведала вам об этом без всякого злого умысла. Я лишь надеюсь, что вы сможете быть настороже и не допустите повторения былой трагедии. Линян тоже знала эту тайну, и знала гораздо больше моего. Она наверняка всё рассказала младшему господину, и раз уж он вернулся, то явно не отступится. Я видела, что нынешняя семья Хань — люди богатые и знатные. Если бы молодой господин Яоцзу отринул месть, он мог бы прожить жизнь в достатке и счастье. Молодая госпожа и старый господин давно мертвы, тот брат со своей женой тоже давно истлели в земле. Какой смысл множить обиды и мстить до бесконечности? Жить в мире — вот истинный путь. Раба признает, что труслива. Я хотела лишь спокойно дожить свой век в поместье и унести все эти секреты с собой в могилу, но, видно, на всё воля Небес.
Жэнь Яоци несколько мгновений молча смотрела на старуху Ло, а затем бесстрастно произнесла:
— Тогда пусть эта тайна и дальше гниет в твоем животе. То, что ты мне сейчас поведала, не должен услышать больше никто.
Старуха со вздохом кивнула. Жэнь Яоци развернулась и вышла за дверь.
Яркий свет снаружи на мгновение ослепил Яоци. Когда глаза привыкли, она увидела Сяо Цзинси, стоявшего под навесом галереи и беседующего с Чжу Жомэем. Косые лучи золотого солнца падали на профиль юноши, придавая ему безмятежный и прекрасный вид. Услышав шаги Жэнь Яоци, он повернул голову и одарил её легкой, светлой улыбкой.
Жэнь Яоци невольно зажмурилась. До чего же слепящим было солнце в этот день.
Со стороны пристройки, служившей кухней, подошла невестка Чжу в сопровождении Шуйай и Чжу Жоцзю. В руках она несла чайник и тарелку с зеленовато-желтыми абрикосами.
— Отчего барышня не пройдет в дом? — засуетилась женщина. — У нас в хозяйстве особых угощений нет, эти абрикосы с виду хоть и зеленоваты, но на вкус очень даже ничего. — С этими словами она выбрала из тарелки самый крупный плод и протянула его Яоци.
Жэнь Яоци приняла угощение и с улыбкой поблагодарила.
Невестка Чжу никогда не прислуживала в богатых домах и не знала тонкостей этикета внутренних покоев. Окажись на месте Яоци законная дочь из другой знатной семьи, она бы ни за что не взяла фрукт прямо из рук. К счастью, Жэнь Яоци не придавала значения подобным условностям. Напротив, ей пришлась по душе прямодушная и живая натура этой женщины.
Чжу Жомэй подошел и забрал у матери чайник с подносом:
— В доме слишком душно, во дворе куда прохладнее.
Они переехали сюда совсем недавно. Вся мебель внутри была старой, изрядно поточенной жучком, и Чжу Жомэю было просто неловко приглашать столь знатных господ пить чай в таком убранстве. Зато во дворе, в тени, стоял небольшой каменный стол и несколько каменных табуретов, которые смотрелись весьма живописно и непринужденно. Туда он и поставил угощение.
Решив, что господам нужно обсудить важные дела, невестка Чжу увела Шуйай и Чжу Жоцзю в западный флигель, чтобы проведать старуху Ло.
Сяо Цзинси уже занял место за каменным столом. Чжу Жомэй налил ему чаю из чайника. Чашка оказалась из самой грубой керамики, выглядела более чем скромно, да и сам настой не отличался прозрачностью.
Жэнь Яоци бросила мимолетный взгляд на эту картину, внезапно вспомнив недавние жалобы Сяо Цзинлинь на то, что её брат невероятно привередлив и угодить ему почти невозможно. Яоци была почти уверена, что он ни за что не притронется к такому напитку.
Сяо Цзинси, перехватив её взгляд, опустил глаза на чай. Затем с невозмутимым спокойствием и безупречной грацией он поднял грубую чашку и сделал легкий глоток.
И хотя на душе у Жэнь Яоци сейчас скребли кошки, по какой-то неведомой причине уголки её губ невольно изогнулись. Она вдруг осознала: оказывается, этот «небожитель» Сяо на самом деле очень дорожит своим лицом.
Жэнь Яоци подошла и тоже присела за стол. Чжу Жомэй налил ей чаю и молча удалился. При всей своей внушительной и грубоватой наружности он обладал на редкость тонкой проницательностью и прекрасно понимал: двое господ приехали в его дом уж точно не ради чаепития.
Жэнь Яоци сжала чашку в руках. Её ладони были холодными и слегка влажными. Несмотря на то что день выдался отнюдь не прохладным, Яоци чувствовала, что ей просто необходимо хоть немного согреть руки.
— Сходите, отнесите Сяшэну чаю, — велела она своим служанкам, стоявшим за спиной.
Пинго, не проронив ни слова, покорно склонила голову. Сянцинь же так и стреляла глазами, украдкой разглядывая Сяо Цзинси. Заметив её взгляд, юноша вопросительно вскинул бровь; Сянцинь так и замерла, мгновенно залившись пунцовой краской, и поспешила убежать вслед за Пинго.
Было очевидно, что Жэнь Яоци отсылает служанок намеренно. Она крайне редко позволяла себе подобные вольности, обычно всегда оставляя Пинго подле себя.
Некоторое время они сидели в тишине, и никто не решался заговорить первым.
— Перед моим уходом старуха Ло поведала, что в те годы семья Чжай не успела вывезти из своего родового гнезда часть богатств. Судя по её тону, сокровища там немалые, — голос Яоци звучал ровно, мягко и неспешно. В нём не было и тени неловкости или стыда из-за того, что позорная тайна её семьи стала известна постороннему.
Сяо Цзинси посмотрел на девушку и вдруг, мягко улыбнувшись, произнес:
— Тебе вовсе не обязательно рассказывать мне об этом.
Жэнь Яоци взглянула на него с напускным удивлением:
— А я полагала, вам это интересно.
Едва произнеся это, Яоци пожалела о своих словах. Вышло так, будто она дала Сяо Цзинси пощечину, едва ли не напрямую обвинив его в чрезмерном любопытстве и склонности совать нос в чужие дела. Стало ясно: Яоци вовсе не так невозмутима, как хочет казаться, — она всё же сорвала на нём злость.
Только она собралась сказать что-то в оправдание, как Сяо Цзинси рассмеялся. Подперев рукой подбородок, он вальяжно посмотрел на девушку и протянул:
— Это уже в третий раз, когда ты на меня сердишься.
Жэнь Яоци: «…»
Почему ей показалось, что в этих словах кроется какой-то иной смысл? И как вообще она смеет гневаться на Сяо Цзинси? Когда это было? Неужели её воспитание пало до такой степени? Яоци просто не могла поверить в подобный навет.
— Должно быть, молодой господин Сяо ошибается? — придя в себя, с предельной искренностью спросила она.
— М-м, — Сяо Цзинси усмехнулся, не подтверждая и не отрицая её слов. Он машинально взял чашку, но пить не стал. Его длинные, чистые пальцы лишь подчеркивали, насколько грубой и невзрачной была эта керамика.
Снова повисло молчание.
На этот раз первым заговорил Сяо Цзинси:
— Дело семьи Лэй движется успешно, ты выиграла наше пари. Согласно уговору, я сделаю так, чтобы Лэй заняли место семьи Хань. Кроме того, ты можешь просить меня об одном деле.
Слова Сяо Цзинси не принесли Жэнь Яоци радости. Она медленно погладила пальцем щербинку на краю чашки и спустя долгое время спросила:
— А не… совершила ли я ошибку?
Сяо Цзинси был слегка заинтригован. Ему всегда казалось, что Жэнь Яоци — воплощение спокойствия и уверенности, из тех людей, кто даже при падении небосвода найдет способ подставить под него кого-то повыше.
Он впервые видел её в таком смятении. Даже злилась Жэнь Яоци всегда крайне сдержанно и пристойно.
— Почему ты так думаешь?
Жэнь Яоци бросила на него короткий взгляд:
— Послушав эту историю, разве вы не считаете, что клан Жэнь заслужил всю ту ненависть, что питает Хань Дуншань? Даже выступая на стороне справедливости, вам не стоило помогать мне. Если вы желаете отменить наше пари, я не стану возражать.
Сяо Цзинси произнес бесстрастно:
— Вражда семей Чжай и Жэнь не имеет ко мне никакого отношения.
«Тогда зачем же ты притащился сюда выслушивать чужие семейные грязные тайны!» — невольно возмутилась про себя Жэнь Яоци.
— Мне нужно знать цели семьи Хань. В конце концов, сейчас он служит интересам поместья Яньбэйского вана. Нельзя позволять кому-то становиться мечом в твоих руках, не понимая его истинных намерений, — Сяо Цзинси, словно прочитав её мысли, одарил девушку двусмысленной улыбкой.
Жэнь Яоци понимала: Сяо Цзинси действительно имел полное право всё это слышать. Ведь без его участия она бы ни за что не узнала правду так легко.
Добавить комментарий