Едва эти слова слетели с её губ, Жэнь Яоци сама оцепенела.
Она почти забыла, какой была в прошлой жизни, но в этой её точно нельзя было назвать безрассудной или несдержанной.
Сяо Цзинси — опасный человек. И пусть сейчас они не враждуют, кто знает, что будет в будущем? Так почему же она так импульсивно ляпнула ему в лицо эту совершенно внезапную, дерзкую фразу?
Сяо Цзинси тоже опешил.
Так они и сидели, глядя друг на друга в полном изумлении и не проронив ни слова.
— Кхм, — Сяо Цзинлинь тихонько кашлянула. Бросив на них короткий взгляд и убедившись, что они пришли в себя, она с совершенно отстраненным видом отвернулась к окну, продолжая следить за гонкой, словно повисшее в каюте напряжение её ничуть не касалось.
Яоци злилась на себя, а вот на душе у Сяо Цзинси было на редкость неспокойно.
Каждый погрузился в свои мысли, так что даже очнувшись от оцепенения, они на какое-то время сохранили молчание.
— Использовать или нет — зависит лишь от того, полезны ли они, — после долгой паузы, когда Яоци уже решила, что Сяо Цзинси не захочет продолжать эту тему, вдруг произнес он.
Яоци мысленно покрутила эту похожую на скороговорку фразу, и вдруг словно солнце проглянуло сквозь тучи.
Раньше она думала, что поместье вана Яньбэя намерено использовать семью Хань. Но теперь появился клан Лэй, чья мощь и влияние ничуть не уступали Хань. К тому же глава Лэй был молод, и на нем не было печати старческого упадка, свойственного другим древним семьям. Вспомнив слова Сяо Цзинси, она поняла: у поместья вана в рукаве наверняка спрятан не один козырь. Таких семей, как Хань и Лэй, было немало, просто в итоге именно эти две вырвались вперед. Остальные же отошли в тень, став скрытыми фигурами на доске.
Но два тигра не уживутся на одной горе. Поместью вана неизбежно придется выбирать между Хань и Лэй. Лишь победитель станет настоящим клинком в руках владыки севера.
Это объясняло, почему в прошлой жизни Яоци ничего не помнила о семье Лэй. Вероятнее всего, в финальной схватке между Хань и Лэй последние потерпели крах, едва успев поднять голову. Смеялся последним лишь клан Хань.
— Поместье вана Яньбэя не станет вмешиваться? — глядя на Сяо Цзинси, спросила Яоци.
Она имела в виду, останется ли поместье в стороне в смертельной битве между Хань и Лэй. И хотя вопрос прозвучал туманно, она верила, что он поймет.
И он понял. Мало того, он даже скрыл промелькнувшее в глазах удивление.
Острый ум Яоци и её способность схватывать всё на лету он оценил далеко не сегодня. Удивляться снова было бы просто нелепо.
Подобные вещи не должны были срываться с его губ, но почему-то Сяо Цзинси не испытывал ни малейшего сожаления о сказанном.
— Не станет, — отпив чаю, твердо и уверенно ответил он.
Ожидаемый ответ. Яоци невольно вздохнула.
А Сяо Цзинси улыбнулся и, искоса взглянув на неё, заметил:
— Семья Лэй вовсе не обязательно проиграет.
Он, разумеется, знал, что Яоци не желает победы клану Хань. Поэтому в этом противостоянии она, скорее всего, болела бы за новоявленных Лэй.
Яоци же лишь горько усмехнулась про себя. Она-то знала, что семья Лэй непременно проиграет, причем потерпит сокрушительное поражение еще до того, как армии по-настоящему сойдутся на поле боя.
В это время над рекой и берегами прокатился шквал ликующих криков и оглушительный грохот барабанов.
Похоже, первый заезд завершился.
— Вторые — Юнь, третьи — Су, — как ни в чем не бывало огласила результат Сяо Цзинлинь, не обращая внимания на то, слушают ли её спутники.
Она не назвала победителя, ибо все и так знали, что первыми всегда приходят гребцы поместья вана Яньбэя.
Но это был лишь первый раунд. Из шестнадцати лодок осталось восемь. В следующем раунде из восьми выберут четыре.
Во втором раунде в гонг ударил уже не ван Яньбэя, а Старый господин Су. С тех пор как Яньбэй был отстроен заново, именно клан Су возродил традицию гонок драконьих лодок, поэтому каждый год второй удар гонга оставался за ними.
Снаружи по-прежнему царило шумное веселье, но Яоци была рассеянна. Сквозь этот гул она тихо проронила:
— А эта семья Лэй… это действительно та самая семья Лэй?
Голос её был так тих, что едва не утонул в реве толпы и барабанов, но Сяо Цзинси услышал. Услышал очень отчетливо.
Как он ни старался больше не удивляться её словам, на сей раз изумление оказалось сильнее прежнего. Взгляд, который он бросил на Яоци, был невероятно сложным. Даже Сяо Цзинлинь, до этого неотрывно смотревшая в окно, резко обернулась к ней.
— С чего ты это взяла? — спросил Сяо Цзинси.
— Догадалась, — совершенно откровенно глядя ему в глаза, ответила Яоци.
И она действительно лишь догадывалась. Без единого на то доказательства.
Семья Лэй за какой-то десяток лет сколотила огромное состояние, и без тайной поддержки поместья вана здесь явно не обошлось — так же, как и в случае с семьей Хань. Однако из разговора с бабушкой Жун Яоци поняла, что кланы Лэй и Хань отличаются. У Лэев тоже хватало лавок, но для них куда важнее было сохранить уклад древнего благородного рода. Хозяева Лэй не были столь «трудолюбивы», как Хань: они не управляли своими лавками и землями лично. И пусть нынешний глава Лэй казался весьма хватким, внешне все дела вели управляющие, а он лишь отдавал тайные распоряжения.
Яоци готова была держать пари, что братья Лэй в совершенстве владеют «шестью искусствами благородного мужа», хотя от этих знаний толку для торговли было немного.
От семьи Лэй у неё складывалось четкое ощущение: они отчаянно пытаются эксплуатировать свое громкое имя древнего клана. Учитывая их богатую историю, смещение клана Юнь с пьедестала первой семьи Яньбэя было бы для них лишь вопросом времени.
Бей змею в семь цуней. Хоть Яоци и не была коротко знакома с кланом Хань, она прекрасно знала их безжалостные методы борьбы с противниками.
И чтобы семье Хань играючи избавиться от угрозы со стороны Лэй, им нужно было лишь одно: доказать, что братья Лэй не имеют законного права на это имя, а значит, и их притязания ничтожны.
— К сожалению, этот клан Лэй и есть тот самый клан Лэй, — медленно, с неопределенной интонацией произнес Сяо Цзинси.
Услышав это, Жэнь Яоци невольно нахмурилась. Неужели она ошиблась в своих догадках?
— Впрочем… ты не совсем неправа, — неспешно добавил он. На его лицо вернулась привычная безмятежная и мягкая улыбка, но сейчас Яоци до смерти захотелось ударить по этой физиономии кулаком, чтобы стереть это самодовольное выражение.
И хотя внешне Яоци оставалась всё такой же кроткой и нежной барышней, Сяо Цзинси будто наяву услышал скрежет её зубов. Почему-то от этой мысли ему стало на редкость легко и весело, а в улыбке промелькнуло озорство.
Однако его загадочное торжество длилось недолго. Сяо Цзинлинь внезапно вставила свое слово:
— Бабушка Лэй Тина была всего лишь тайной любовницей на стороне.
Взгляд Цзинлинь по-прежнему был устремлен вдаль; она сидела к ним затылком, и голос её звучал совершенно обыденно. С таким же успехом она могла сказать: «Ветер над рекой сегодня слишком сильный». Она явно не считала свое разоблачение чем-то из ряда вон выходящим и ничуть не смутилась тем, что выбила почву из-под ног старшего брата.
Улыбка Сяо Цзинси мгновенно застыла.
Яоци медленно моргнула. Она перевела взгляд на невозмутимую Цзинлинь, так буднично раскрывшую тайну, затем посмотрела на Сяо Цзинси и… вопреки всяким приличиям, громко прыснула со смеху.
И тут она с изумлением обнаружила: на скулах и у мочек ушей этого недосягаемого, божественно прекрасного и безупречного молодого господина Сяо медленно проступает нежный, едва заметный румянец.
Теперь уже улыбка застыла на лице Яоци.
Второй молодой господин Сяо сидел с тем же невозмутимым лицом, но это пудрово-розовое марево, окутавшее его черты, выглядело донельзя странно и даже пугающе.
Яоци легонько кашлянула и опустила голову, принявшись с величайшим вниманием изучать свою чайную чашу, будто на ней внезапно распустился диковинный цветок. Стараясь не смотреть на Сяо Цзинси и подавляя смех, она сосредоточилась на истории клана Лэй, чтобы помочь юноше скрыть неловкость. Ей вовсе не хотелось по-настоящему рассердить этого человека.
Цзинлинь сказала, что бабушка нынешнего главы была лишь «внешней наложницей».
Чем древнее и знатнее род, тем строже он следит за чистотой крови. Для истинной аристократии невыносима сама мысль о сомнительном происхождении наследника. Как правило, благородные дома никогда не признавали детей, рожденных вне стен поместья, ибо доказать родство в таких случаях было невозможно.
К тому же у великих кланов ветви всегда были густыми, а потомство — многочисленным; они никогда не испытывали нужды в наследнике сомнительного происхождения. Даже если в какой-то ветви было мало сыновей, всегда оставались сородичи по клану. В такие моменты дальний родственник по крови считался куда надежнее, чем «безродное семя» от тайной связи.
То, что в доме Жэнь случались подобные скандалы, лишь доказывало скудость их корней — приличные люди над такими историями только зубоскалят.
Будь отец нынешнего главы Лэй сыном хотя бы простой служанки, рожденным внутри вторых ворот поместья, он считался бы законным продолжателем рода. Но, увы, он был рожден «на стороне».
Теперь Яоци поняла, почему клан Лэй в её прошлой жизни потерпел сокрушительное поражение. Поместье вана знало подноготную Лэев досконально, но, как и сказал Сяо Цзинси, вмешиваться они не собирались.
Над рекой по-прежнему гремели гонги и барабаны. Судя по шуму, второй раунд подходил к концу. Трое путников на корабле хранили молчание, каждый погруженный в свои думы.
Едва драконья лодка поместья вана достигла финиша и вторая лодка уже готова была пересечь черту, как случилось непредвиденное.
Яоци ощутила внезапный, сокрушительный удар, от которого задрожало всё вокруг. Над водой на несколько чжанов вверх взметнулась стена брызг, застилая взор. Затем на палубу обрушился сплошной поток водяной пыли. У Яоци не было времени проверять, сильно ли она промокла, ибо огромный корабль под ней резко и страшно накренился.
Вся мебель и утварь в каюте с грохотом покатились к противоположному борту. Чувствуя, что её вот-вот выбросит из кресла, Яоци вскрикнула. В тот же миг чья-то сильная рука обхватила её за талию, удерживая на месте. Однако перед ними стоял лишь низкий столик с чаем и яствами, который не был закреплен на палубе. Уцепиться было не за что, и Яоци вместе со своим спасителем рухнула на пол.
Чайники, чаши и блюдца с фруктами градом посыпались сверху. Яоци инстинктивно зажмурилась, но почувствовала, что ничего из этого не коснулось её. Она открыла глаза и встретилась взглядом с парой глубоких, спокойных глаз, черных, как капли туши.
Добавить комментарий