Даже столь проницательная женщина, как наложница Фан, теперь оказалась в замешательстве.
Она никогда не обольщалась, думая, что её многолетние интриги оставались незамеченными для самых острых умов клана Жэнь. Но до сих пор все соблюдали худой мир, и она не брала в толк, с чего бы Восточному поместью вмешиваться именно сейчас.
Разразившийся позор пуще всех прочих разгневал Старого господина Жэня. Когда с семьями Кан и Лю было покончено, он устроил Старой госпоже суровый разнос. Впрочем, щадя её достоинство перед младшими поколениями, он отчитывал жену за плотно закрытыми дверями.
С самого дня свадьбы Старая госпожа жила с мужем в полном согласии. На людях они демонстрировали завидную гармонию и за долгие десятилетия редко повышали друг на друга голос. Если Старая госпожа изредка и совершала мелкие промахи, Старый господин закрывал на это глаза. Но на сей раз клан понес слишком тяжелый урон чести.
Старая госпожа и сама понимала, что совершила ошибку, а потому сносила упреки молча. Хоть на сердце и скребли кошки, спустя несколько дней она, повинуясь воле мужа, освободила Жэнь Яоюй и сняла запрет на выход из покоев для Пятой госпожи Линь.
Для Жэнь Яоюй, которой едва минуло десять с небольшим лет, всё случившееся стало тяжелейшим ударом. За считанные дни девочка осунулась, поникла и совершенно утратила живость, присущую её возрасту.
Зато Пятая госпожа Линь, покинув заточение, прямо-таки лучилась здоровьем. Взгляд её сиял влажным блеском осенних вод, а сама она словно сбросила добрый десяток лет.
Благодаря этой беде Пятый господин вновь проникся нежностью к жене. Теперь они напоминали новоиспеченных молодоженов: ворковали дни напролет, не разлучаясь ни на миг, так что даже родной дочери Яоюй приходилось держаться в стороне.
Что же до какой-то там наложницы Кан, супруги давно вычеркнули её из памяти. Случись кому сейчас встать перед Пятым господином Шимао и спросить: «А как же твои клятвы верности наложнице Кан? Как же обещания заботиться о ней до конца дней?», он бы лишь презрительно закатил глаза и удалился прочь, одарив наглеца холодной спиной.
Наступил первый день пятого месяца — день рождения Старой госпожи Ляо из Восточного поместья.
В позапрошлом году, когда ей исполнилось пятьдесят, Вторая госпожа Су устроила грандиозное торжество. Даже Второй Старый господин и Четвертый господин, служившие в столице, нашли время вернуться в Байхэ. Юбилей отгремел на славу.
В этом же году праздник был обычным. Второй Старый господин не приехал, Четвертый господин был по горло в делах, однако подарки прислали за полмесяца: две доверху груженые повозки со всем необходимым, от отрезов тонких тканей до изысканных яств.
Изначально Вторая госпожа Су хотела и в этот раз накрыть добрый десяток столов и пригласить театральную труппу, чтобы повеселиться от души. Но Старая госпожа Ляо накануне велела заезжей старой монахине погадать на судьбу, и та предрекла, что год выдастся неблагополучным — излишняя расточительность может укоротить дни.
Поэтому госпожа Су пригласила лишь родственников из Западного поместья, решив отметить праздник в узком семейном кругу, без посторонних гостей.
Восточное и Западное поместья разделяла лишь стена, так что даже повозки и паланкины не понадобились. Как бы Старая госпожа Ляо ни недолюбливала родню с запада, формально клан еще не разделился, и сохранять лицо перед соседями было необходимо.
Жэнь Яоци вместе с младшим поколением сопровождала Старую госпожу Жэнь. Присутствовала там и госпожа наложница Фан — Старая госпожа, учитывая её особое положение в доме, по обыкновению позволила ей выйти к гостям.
Среди прочих Яоци приметила и Жэнь Яоин, которая уже больше полугода не показывалась на людях после того памятного конфуза. Теперь в её поведении сквозила явная перемена.
Подойдя поприветствовать матушку Ли, Яоин держалась кротко, глаз не поднимала, а голос её звучал куда тише прежнего. Она казалась воплощением смирения. Девочка немного вытянулась, но лицом почти не изменилась — всё та же бледная, чистая красота.
Случись это раньше, её вечная соперница Яоюй не упустила бы случая осыпать её колкостями. Но сейчас Яоюй и сама была не в духе: ходила как в воду опущенная и выглядела куда хуже Яоин. К тому же из-за недавних бурь настроение у Старой госпожи Жэнь было скверным, и никто не решался навлекать на себя гнев. Поэтому возвращение Яоин в свет прошло на удивление тихо.
Старшие госпожи устроились в парадной зале играть в карты из листьев, а барышни Жэнь собрались в боковом покое за чашкой чая.
Хотя в кои-то веки все сестры собрались вместе, беседа не клеилась. Яоюй и Яоин сели как можно дальше друг от друга, упорно храня молчание. Яохуа, по своему обыкновению, была холодна и отчуждена. Лишь Яотин, Яоинь да Яоци изредка перекидывались парой фраз.
Первой заскучала Яотин. Она повернулась к Яоци и спросила:
— Пятая сестрица, я иду сменить платье. Составишь компанию? — При этом она украдкой многозначительно подмигнула.
Яоци кивнула, и они вместе вышли из бокового покоя.
Проходя мимо главной залы, Яоци бросила взгляд внутрь. За карточным столом сидели обе Старые госпожи в компании Старшей и Второй госпожи. Наложница Фан примостилась на маленькой скамеечке позади Старой госпожи Жэнь, время от времени давая ей советы. Молодая невестка Чжао стояла за спиной Старшей госпожи, наблюдая за игрой. Пятой госпожи Линь нигде не было видно, а Третья госпожа Ли сидела поодаль в полном одиночестве, молча попивая чай.
Яоци давно привыкла к подобной картине. За все годы в браке её мать так и не смогла стать своей в этом клане.
Когда Яоци и Яотин вышли из умывальной комнаты, им навстречу попалась Яоин. Увидев сестер, та заметно смутилась, коротко кивнула и поспешила скрыться в дверях.
Едва фигура Яоин пропала из виду, Яотин фыркнула от смеха и шепнула Яоци на ухо:
— Держу пари, Девятую сестрицу теперь при одном слове «сменить платье» в дрожь бросает. Когда мы выходили, она ни в какую не соглашалась идти с нами, решила пробраться тайком!
Яоци лишь улыбнулась и перевела разговор на другое. Однако она подметила: помимо собственных служанок Яоин, её сопровождала Цзиньцзюй — старшая служанка наложницы Фан. Видимо, страх после прошлого инцидента всё еще крепко держал Яоин в своих когтях.
Когда они почти дошли до галереи у парадной залы, Яоци мягко остановила сестру:
— Внутри так душно. Давай посидим здесь немного, подышим воздухом.
По обе стороны от парадной залы Восточного двора, где обычно устраивали пиршества, вместо боковых флигелей тянулась крытая галерея. Перед ней расстилался квадратный двор, а позади густой стеной разрослись кустарники, даря спасительную тень. Зимой, если не растапливали подземные печи, в зале было зябко, зато летом здесь царила приятная прохлада.
Жэнь Яотин со смехом согласилась:
— Мне тоже не по нутру сидеть там и смотреть, как они сверлят друг друга глазами. До начала пиршества еще далеко, давай и правда посидим здесь.
С этими словами она опустилась на выкрашенные зеленой краской перила галереи, и Яоци устроилась рядом.
Место здесь было уединенное и тихое, лишь изредка тишину нарушали птичий щебет да стрекотание насекомых. Куда изящнее и спокойнее, чем в парадной зале Западного поместья.
Сестры лениво переговаривались. Яотин принялась расспрашивать о том, чем закончилась недавняя история с выкидышем госпожи наложницы Кан. В последнее время она безвылазно сидела в Восточном поместье и не наведывалась к соседям: Вторая госпожа Су строго следила за ней. Ведь после прошлого визита в Западное поместье Яотин несколько дней подряд мучили кошмары, и лишь когда старая монахиня напоила её водой с пеплом от заклинаний, девочке стало легче.
И хотя тогда она изрядно перепугалась, девичье любопытство взяло верх, и теперь, улучив момент, она засыпала Яоци вопросами, воровато отослав своих служанок и нянюшек подальше.
Яоци отвечала, тщательно отбирая лишь самые безобидные детали, а затем незаметно перевела разговор на другое:
— А сегодня в поместье не так людно, как в позапрошлом году. Помнится, на пятидесятилетие младшей бабушки гости из Юньяна съезжались с самого раннего утра. Эта зала всех не вместила, пришлось открывать Зал Парчовой Славы в Западном поместье.
Яотин разочарованно скривила губы:
— Моя госпожа-мать сперва хотела пригласить знаменитую театральную труппу Дэсинь из Юньяна, еще за месяц с ними сговорились. А на днях пришла какая-то старая монахиня, наплела с три короба, и бабушка решила, что в этом году ни гостей, ни представлений не будет.
— Но я слышала от нянюшек, что в эти дни с подарками приезжало немало людей, — заметила Яоци.
Яотин пренебрежительно махнула рукой:
— Да кто там… Четвертый дядя из столицы прислал две повозки добра, да управляющие с наших земель дань уважения привезли. — Подумав, она добавила: — Из Юньяна еще управляющие от кланов Су и Линь приезжали.
В последнее время Яотин училась у Второй госпожи Су управлять домом, а потому кое-что смыслила в этих подношениях.
— В этот раз дары от семьи Линь оказались даже богаче, чем в позапрошлом году, — бросила она вскользь.
Яоци склонила голову набок и с улыбкой поддразнила её:
— Надо же, какая у тебя блестящая память! Неужто помнишь, кто и что дарил два года назад?
Яотин зыркнула на нее:
— Ничего-то ты не знаешь! Просто на днях матушка как раз дала мне изучить списки подарков за последние годы, чтобы я набиралась ума в этих делах. Я точно помню: в прошлый раз Линь прислали большую резную скульптуру из красного коралла, а нынче — статуэтку Гуаньинь из белого нефрита. Третьего дня я зашла к матушке в главные покои и как раз столкнулась с той нянюшкой, что привезла дары от Линь. Она возьми да и сунь мне в руку расшитый мешочек. А внутри — две золотистые жемчужины размером с глаз дракона! Сказала, это от старшей госпожи Линь мне на утешение после испуга.
Яотин ткнула Яоци локтем в бок и многозначительно поиграла бровями:
— Неудивительно, что Пятая тетушка и Восьмая сестрица вечно смотрят на всех свысока. Раз клан Линь с такой легкостью разбрасывается подобными сокровищами, видно, казна у них ломится.
Яоци, словно в задумчивости, ответила:
— Но ведь семья Линь с нашим домом в тесном родстве. Разве плохо, что они к тебе так щедры?
Яотин самодовольно рассмеялась:
— Я-то не жалуюсь, я просто диву даюсь! Матушка эти жемчужины припрятала, сказала, потом пустит мне на украшения. Но раньше-то Линь такой щедростью не славились! Я даже у Пятой тетушки и Восьмой сестры жемчуга такой чистой воды не видела.
— Уж не потому ли это, что клан Линь водит тесную дружбу с семьей твоего деда по матери? — с невинным видом спросила Яоци.
Яотин задумалась, но уверенности в её голосе не было:
— Матушка мне о таком не рассказывала. Впрочем, когда я в последний раз гостила в Юньяне, я ездила со старшей супругой дяди с визитом к Линь. Моя старшая тетушка Су с их госпожами вроде бы весьма дружна.
Яоци кивнула, будто внезапно прозрев:
— Вот оно что. Неудивительно, что во время своего недавнего визита в наше Западное поместье старшая госпожа Линь упомянула старшую госпожу Су и Третью госпожу Линь. Судя по её словам, они и впрямь водят тайную, но очень тесную дружбу.
Яотин не придала этому значения и пропустила слова сестры мимо ушей. Что Третья госпожа Линь, что Вторая — для неё это было едино. Она ничего не смыслила в хитросплетениях связей старших, а потому её мысли тотчас перескочили на другое.
А вот Яоци краем глаза уловила, как в отдалении кто-то развернулся и спешно отступил по узкой тропинке. Вскоре из-за кустов показалась Жэнь Яоин в сопровождении своих служанок и нянюшек.
Когда они проходили мимо, взгляд Яоци на долю секунды задержался на подоле юбки Цзиньцзюй, служанки госпожи наложницы Фан, и тут же равнодушно скользнул дальше.
Пока они с Яотин разговаривали, кто-то прятался за кустами и подслушивал. Яоци заметила это с самого начала, но намеренно не подала виду. Видимо, шпионка, увидев, как Яотин отсылает слуг подальше, решила, что барышни шепчутся о чем-то сокровенном.
А Яоци как раз этого и добивалась, намеренно упомянув Третью госпожу Линь.
Знатные дома Яньбэя веками заключали браки между собой. Спустя поколения родственные связи древних кланов, таких как Жэнь, сплелись в невообразимый узел, где каждая семья была незримо связана с другой.
Весть о скором прибытии в Яньбэй старшей невестки из родного дома наложницы Фан заставила Яоци вспомнить об одном важном деле.
Брат наложницы, Фан Яцунь, собирался получить должность чиновника в Яньбэе. Его супруга ехала сюда вовсе не ради празднества по случаю первого месяца жизни сына Жэнь Шицзя — она ехала прокладывать путь мужу. Юньян, будучи резиденцией поместья вана Яньбэя, являлся сердцем всех политических интриг региона, и ей нужно было заранее навести мосты.
Если уж Фан Яцунь метил в чиновники Яньбэя, то лучшим местом для него была бы вакансия в самой области Яньчжоу. Однако Яоци помнила, что в прошлой жизни ему не удалось там закрепиться. Зато в Яньчжоу остался служить родственник клана Су, прибывший с той же партией чиновников, назначенных императорским двором.
Яоци уже успела навести справки: этим человеком оказался родной брат старшей госпожи Су. Будучи всего лишь обладателем степени тун-цзиньши, он надеялся получить небольшую должность в Яньбэе, опираясь на влияние клана Су. А вот дядя Третьей госпожи Линь занимал важный пост, ведая распределением чиновников в Яньбэе — должность, схожая с полномочиями Министерства чинов при императорском дворе.
Хотя императорский двор и имел право присылать своих людей в Яньбэй, окончательное решение о том, куда именно их определить, всегда оставалось за поместьем вана Яньбэя.
И действительно, подслушавшая их служанка Цзиньцзюй, едва вернувшись в Западное поместье, слово в слово передала услышанное госпоже наложнице Фан.
— Третья госпожа Линь? — Наложница Фан опустила глаза, глубоко задумавшись. Подвески-бабочки из зеленого нефрита в её ушах тихо покачивались, отбрасывая в свете лампы изящные тени. Она всегда питала слабость к таким крошечным серьгам с кисточками, придававшим её облику ту самую, особую мягкость, свойственную девам Цзяннани.
Спустя долгое время брови наложницы Фан чуть сошлись на переносице, и она вскинула голову, словно пораженная внезапной догадкой:
— Так вот оно что…
Добавить комментарий