Голос молодой женщины не был мягким и нежным, как у госпожи наложницы Кан; в нем звучала бойкость и резкость, свойственная простолюдинкам с городских улиц.
Старая госпожа Жэнь ответила не сразу. Во внешнем покое повисла тишина, и лишь спустя некоторое время раздался её бесстрастный голос:
— Не заслужила таких почестей.
Невестка Кан тут же заискивающе рассмеялась:
— Что вы, что вы, как можно! Вы — прародительница, почтенная глава рода, кому же еще принимать почести, как не вам!
Судя по всему, эта женщина отличалась крутым нравом, но перед Старой госпожой всё же тушевалась. Старая госпожа намеренно выказывала ей холодность, отчего в речах гостьи сквозила скрытая тревога.
Именно этого хозяйка и добивалась. Она тут же оборвала невестку Кан ледяным тоном:
— Вскоре я жду гостей. Если у тебя больше ничего нет, можешь идти. Нянюшка Гу, распорядись, чтобы на кухне накрыли стол — пусть люди из семьи Кан поедят перед дорогой.
Старая госпожа явно указывала на дверь.
Но невестка Кан, с таким трудом пробившаяся к главе клана, вовсе не собиралась уходить. Она поспешно улыбнулась:
— Почтенная госпожа, ничтожная пришла к вам с важным делом.
— С каким же?
— Это… не могли бы вы сперва отослать слуг? — с запинкой попросила невестка Кан.
Старая госпожа помедлила:
— В этом нет нужды. Говори.
Те нянюшки и служанки, что остались при ней, были её самыми верными, доверенными людьми.
Поняв, что спорить бесполезно, невестка Кан не стала настаивать и лишь спросила:
— Как поживает моя золовка?
Старая госпожа промолчала, и вместо неё ответила прислуживающая рядом нянюшка Гу:
— Наша Старая госпожа очень милостива к госпоже наложнице Кан. Если тебе неспокойно на сердце, ступай и проведай её сама.
— Что вы, что вы, я вовсе не тревожусь! — замахала руками невестка Кан. — Клан Жэнь — благородный дом, разве станут здесь притеснять мою золовку.
— Если так, то зачем ты явилась, невестка Кан? — вновь подала голос нянюшка Гу, говоря от имени хозяйки.
Невестка Кан натянула улыбку:
— Я пришла, чтобы забрать золовку обратно в отчий дом.
От этих слов во внешнем покое воцарилась мертвая тишина. Даже во внутренних покоях руки Яоци и её сестер, ловко орудовавшие иглами, на мгновение замерли.
— Госпожа наложница Кан еще слаба здоровьем, ей сейчас не с руки отправляться в гости к родне, — строго заметила нянюшка Гу. — К тому же, она — наложница дома Жэнь. Чтобы вернуться в отчий дом, ей надобно сперва испросить дозволения у нашей Старой госпожи и своей законной госпожи, Пятой супруги. Иначе что это будут за порядки?
Нянюшка Гу решила, будто семья Кан вообразила, что их дочь здесь притесняют, и потому устроила этот спектакль, желая за неё заступиться. Но наложница Кан была всего лишь наложницей. Даже её выкидыш не давал семье Кан права вмешиваться. Своими словами Гу лишь напоминала гостье о её месте. Того же мнения была и Старая госпожа Жэнь.
Однако невестка Кан выдала неожиданное:
— Я не о том… Я хочу сказать… раз уж наша золовка потеряла дитя, ей неловко и дальше оставаться в доме Жэнь. Я пришла, чтобы забрать её домой насовсем.
— Вздор! — вскипела Старая госпожа, гневно оборвав её. — За кого вы принимаете клан Жэнь? За балаган на рыночной площади? Куда можно прийти, когда вздумается, и уйти, когда заблагорассудится?
Нянюшка Гу поспешила к хозяйке, чтобы успокоить её, почтительно поднося чашу с чаем.
Невестка Кан была простой женщиной с улицы; гнев Старой госпожи её изрядно напугал. Она выдавила из себя напряженную улыбку:
— Старая госпожа, не гневайтесь. Поверьте, я пекусь лишь о благе вашего дома.
Старая госпожа презрительно хмыкнула.
Невестка Кан замялась, с трудом подбирая слова:
— Понимаете… то, что наша золовка смогла переступить порог дома Жэнь — это её великое счастье, и вся наша семья радовалась за неё. Но… но вчера к нам внезапно заявилась родня моей свекрови. Самой свекрови уже нет в живых. Её родня по фамилии Лю тоже из Цзичжоу, из соседнего уезда. Ехать туда недалеко, поэтому мы всегда поддерживали с ними связь. Но когда они вчера заявили, зачем пожаловали, мы так и ахнули…
Едва невестка Кан дошла до главного, как во двор снова кто-то вбежал, прервав её рассказ.
Старая госпожа и так уже порядком устала от её путаных речей, а услышав торопливые шаги снаружи, и вовсе вышла из себя.
— Что еще стряслось?! — ледяным тоном спросила она.
На сей раз в покои ворвалась очередная дворовая женщина.
— Госпожа! Те люди из семьи Лю во внешнем дворе снова взбунтовались! Кричат, что если дома Жэнь и Кан не дадут им ответа, они… они пойдут жаловаться в управу!
Эти слова поразили всех присутствующих, словно стрела, пущенная из темноты.
От крайнего возмущения Старая госпожа рассмеялась:
— Ответа?! Какой еще ответ им задолжал клан Жэнь? Седьмая вода на киселе, а туда же — смеют карабкаться нам на голову! Пошли вон! Вышвырнуть их всех за ворота!
Служанка уже было бросилась выполнять приказ, но невестка Кан в панике заступила ей дорогу:
— Почтенная госпожа, умоляю, смените гнев на милость! Их нельзя выгонять! А что, если они и впрямь пойдут в управу… Какое же тогда лицо сохранит ваш благородный клан Жэнь?
Хотя Старая госпожа всё еще кипела от ярости, она не была склонна к безрассудным поступкам. Услышав слова невестки Кан, она почуяла в этом деле скрытый, дурной умысел. Подавив гнев, она всё же выслала служанку вон.
— Говори. Что всё это значит? — теперь голос Старой госпожи звучал куда спокойнее, но от этого еще более зловеще.
Невестка Кан сглотнула:
— Я как раз хотела вам всё рассказать… Семья Лю вчера приехала к нам, чтобы забрать человека.
— Какого еще человека? — глухо спросила Старая госпожа.
— Нашу… нашу золовку и… и ребенка в её чреве, — запинаясь, выдавила невестка Кан.
При всей своей выдержке и хладнокровии, на сей раз даже Старая госпожа Жэнь застыла в полнейшем ошеломлении.
Жэнь Яоци сидела во внутренних покоях. Заметив, что Яоинь и Яохуа одновременно нахмурились и начали проявлять признаки беспокойства, она лишь ниже опустила голову. Глядя в свою корзинку для рукоделия, Яоци замерла с отсутствующим видом, будто окончательно растерялась и не знала, как на такое реагировать.
А снаружи сквозь бамбуковую ширму продолжал доноситься прерывистый голос невестки Кан:
— Семья Лю — родня моей покойной свекрови, люди в Цзичжоу уважаемые и зажиточные. Когда свекровь была еще жива, она договорилась о «кукольной помолвке» для золовки — сосватала её за единственного сына старшего брата Лю. Да только когда свекровь и старая госпожа Лю отошли в мир иной, нынешняя хозяйка дома Лю, посчитав, что у золовки маловато приданого, велела выкрасть залог помолвки. Писаного договора тогда не составляли, всё было на словах, да пара нефритовых подвесок. Подвески исчезли, дом Лю пошел на попятную и родства не признал — так помолвка и расстроилась.
Подобные истории о тех, кто презирает бедных и льнет к богатым, случались сплошь и рядом, и удивляться тут было нечему. Однако когда дом Жэнь проверял прошлое наложницы Кан, о несостоявшейся помолвке не было сказано ни слова.
Будто почуяв сомнения Старой госпожи, невестка Кан поспешила добавить:
— Дело было года два-три назад. Опасаясь за репутацию золовки, свекор строго-настрого запретил нам об этом болтать. Кроме пары семей близких родичей, никто и не знал, что наша девица была обещана молодому господину Лю.
— Коль скоро вы рассорились, откуда взялись нынешние связи между вашими домами? — подала голос нянюшка Гу.
— Свекор мой — человек мягкосердечный. К тому же сам старший господин Лю не раз заявлял, что его супруга действовала втайне от него, и лично приходил с извинениями. Свекор ради памяти покойной жены всё и стерпел.
Невестка Кан говорила складно, но сидевшие в комнате прекрасно понимали: такие обиды не прощают просто за «добрые слова». Видимо, старший господин Лю приносил не только извинения, но и щедрые подношения, и лишь тогда семья Кан поутихла.
— Вроде бы и делу конец: помолвка расторгнута, золовке и молодому господину Лю — каждому своя дорога. Да только недавно случилось несчастье: господин Лю отправился с друзьями на конную прогулку и неудачно выпал из седла. Да так расшибся, что и ноги отнялись, и рассудком он помутился.
Невестка Кан сделала паузу и продолжила:
— Наш хозяин, как прослышал об этом, наведался к ним. Вернулся сам не свой… Сказал, что молодой Лю не только калекой остался, но и детей иметь вряд ли сможет.
В комнате повисла тяжелая тишина.
— У старшего господина Лю три дочери, а сын всего один, его как зеницу ока берегли, и вдруг — такая беда, — тяжело вздохнула невестка Кан. — Нам, конечно, было жаль, но ведь на всё воля Небес, верно? Мы и не думали ни о чем таком. Пока вчера семья Лю не явилась к нашему порогу с требованием отдать им золовку.
Дыхание трех барышень во внутренних покоях невольно стало тише. Они переглядывались в полнейшем замешательстве и неловкости.
— Люди Лю заявили, что когда их сын приезжал к нам поздравлять свекра с юбилеем, они с золовкой… э-э… сошлись близко. И… и… — невестка Кан выпалила это, будто прыгнула в омут, — они утверждают, что ребенок в чреве моей золовки — их крови, из рода Лю!
Едва она замолчала, в соседнем покое раздался звон — кто-то с силой швырнул фарфоровую чашу об пол. Невестка Кан взвикнула от испуга.
— Наглая ложь! — вскричала Старая госпожа Жэнь.
Гнев её был понятен: достоинство Старой госпожи было задето за живое. Ведь это она дала добро на то, чтобы принять наложницу Кан в дом. Если слова невестки — правда, то какое лицо останется у главы клана?
Старая госпожа годами твердой рукой держала бразды правления в доме Жэнь, и от её ярости невестка Кан едва не лишилась чувств. Но, набравшись смелости, та всё же пролепетала:
— Мне и самой это кажется нелепицей, но семья Лю стоит на своем. Даже привели личного слугу молодого господина Лю, и тот под присягой подтвердил: золовка и его хозяин тайно виделись несколько раз. Я, испугавшись позора, сказала им, что у золовки случился выкидыш и ребенка не спасли. Но Лю и слушать не хотят! Они предъявили те самые украденные подвески — залог помолвки — и заявили: если мы не отдадим им женщину, они пойдут к властям. Свекор мой и так слаб здоровьем, а тут — лишился чувств от такого удара. У меня не было иного выхода, кроме как искать защиты у вас. Почтенная госпожа, как же нам теперь быть?
Невестка Кан мастерски переложила ответственность на плечи клана Жэнь.
Старая госпожа Жэнь, кипя от ярости, лишь холодно усмехнулась:
— Ты спрашиваешь меня, что делать? Это я должна спросить с вас! Когда ваша девица явилась к нашему порогу, она клялась, что несет под сердцем дитя из рода Жэнь. А теперь объявляется какой-то Лю… Что же вы не скромничали, когда принимали от нас свадебное золото? Хотите в управу? Идите! Посмотрим, кто в итоге останется виноватым и опозоренным!
Добавить комментарий