Жэнь Яоци улучила мгновение, когда на них никто не смотрел, и отозвала сестру Яохуа в сторону, чтобы переговорить с глазу на глаз.
— Пошли своих людей приглядеть за Восточным поместьем. О любых переменах докладывай мне немедля.
Они всё еще находились в восточной боковой комнате главного дома обители Жунхуа. В соседней зале Старая госпожа слушала доклад своей главной служанки Цзиньлянь о подарках, что привезла сегодня старшая госпожа Линь, и лично распоряжалась ответными дарами. Голоса их отчетливо доносились сквозь резную ширму из пятнистого бамбука.
Тут же, в боковой комнате, сидела Жэнь Яоинь; склонившись над корзинкой для рукоделия, она расшивала туфли, но минуту назад поднялась и вышла в свою маленькую каморку за шелковыми нитями.
Яоци говорила едва слышно, почти касаясь губами уха сестры. Услышав просьбу, Яохуа настороженно покосилась на бамбуковую ширму и, хоть ей и было непривычно подобное поведение, всё же склонилась к Яоци, подражая её манере шептаться:
— Что не так с Восточным поместьем? Каких вестей ты ждешь оттуда?
Яоци уже открыла рот, чтобы ответить, но в этот миг из соседней каморки послышались легкие шаги — Яоинь возвращалась. Сестры тут же выпрямились и приняли непринужденный вид.
И вправду, показалась Яоинь, бережно сжимая в руках моток золотой канители.
Старая госпожа велела внучкам оставаться в главном доме: в полдень в обители Жунхуа должен был состояться обед в честь старшей госпожи Линь, и барышням полагалось составить им компанию.
Вести секретные разговоры сейчас было невозможно. Яохуа на мгновение задумалась, поставила чашу с чаем на стол и, медленно поднявшись, обратилась к прислуживающей рядом девице:
— Проводи меня, нужно сменить платье.
Яоинь подошла к сестрам, одарила их мягкой улыбкой и снова устроилась на кане за своим шитьем, не заметив ничего необычного.
Яохуа в сопровождении служанки вышла из покоев.
Яоци осталась на месте. Она неспешно потягивала чай, время от времени склоняясь к Яоинь, чтобы расспросить о тонкостях вышивки. Та с неизменным терпением отвечала на каждый вопрос, даже доставала из корзинки ненужные лоскутки, чтобы наглядно показать сестре сложные стежки.
В чем нельзя было отказать Яоинь, так это в умении держать себя: о чем бы её ни просили сестры, если она это знала — всегда объясняла толково, без высокомерия и утайки. Среди всех дочерей клана Жэнь именно она виртуознее всех владела искусством нравиться людям.
Вскоре вернулась Яохуа. Яоци вскинула на неё взгляд, и та едва заметно кивнула. Хоть она и не понимала до конца замысла сестры, поручение было исполнено — за Восточным поместьем теперь приглядывали.
Ближе к обеду Старая госпожа послала слуг во двор «Прозрачной лазури», чтобы позвать старшую госпожу Линь. Но та пришла не одна — её сопровождала молодая госпожа Чжао, жена старшего брата. Сама же Старшая госпожа Жэнь отправилась на кухню лично проследить за подачей блюд.
Барышни вышли из восточной комнаты. Вскоре госпожа Чжао отозвала Яоинь в сторону, чтобы дать ей какое-то поручение. В это время в залу тихо вошла Сянцинь, старшая служанка Яохуа, и бесшумно замерла за спиной хозяйки.
Пользуясь тем, что Старая госпожа и гостья Линь были увлечены беседой и не обращали на них внимания, Яохуа и Яоци снова отступили в тень восточного крыла. Убедившись, что лишних глаз нет, Сянцинь быстро зашептала:
— Барышня, сегодня из Восточного поместья к нам заглядывали несколько нянюшек — якобы просто поболтать. Одна из них до сих пор сидит у ворот, чешет языком со стражей. В остальном — всё тихо.
Восточное и Западное поместья некогда были одной семьей, и многие слуги с обеих сторон приходились друг другу родней, так что в их визитах не было ничего странного. И хотя старая госпожа из Восточного поместья недолюбливала подобные хождения, Вторая госпожа Су смотрела на это сквозь пальцы.
Яоци кивнула и шепнула в ответ:
— Пусть люди приглядывают за ними издалека. Главное — не дать себя обнаружить.
Они говорили столь тихо, что разобрать слова было невозможно. Яохуа, тоже понизив голос до предела, спросила:
— Как думаешь, что затевает Восточное поместье?
Яоци на мгновение задумалась:
— Сказать по правде, я очень надеюсь, что они предпримут хоть что-то. Иначе мне самой придется тратить силы на то, чтобы расставить силки.
Яоци твердо решила втянуть Восточное поместье в эту игру. Зная расчетливую натуру Второй госпожи Су, она не сомневалась: та наверняка уже начала подозревать госпожу наложницу Фан.
Когда в прошлый раз Яоци использовала кузину Яотин, чтобы подставить семью Су, она намеренно оставила за собой след. Острого ума Второй госпожи Су хватит, чтобы связать странное поведение Яотин с их недавними встречами.
Яоци не боялась, что госпожа Су заподозрит неладное — она боялась, что та останется безучастной. Впрочем, нельзя было знать наверняка, решится ли госпожа Су войти в эту мутную воду. Как-никак, Яоци не была божеством, способным видеть будущее во всех деталях.
— Барышня, так что нам делать дальше? Просто наблюдать? — Сянцинь слушала их, понимая лишь половину из сказанного.
Жэнь Яоци на мгновение задумалась и строго наказала:
— Пока просто наблюдайте. Если люди из Восточного поместья попытаются связаться со старшей госпожой Линь, сделайте так, чтобы кто-то посторонний это заметил. Любой, кто под руку подвернется, — но ваши люди должны остаться совершенно не при делах.
Сянцинь поспешно кивнула:
— Ничтожная поняла. Я сейчас же передам это нянюшкам.
Яоци шепнула еще пару наставлений и отпустила служанку. Жэнь Яохуа не совсем понимала смысл этих приготовлений, но, зная, что сейчас не время для расспросов, промолчала.
Вскоре молодая госпожа Чжао вместе с Яоинь пришли осведомиться у Старой госпожи, пора ли подавать на стол. Получив дозволение, невестка Чжао принялась руководить служанками, расставлявшими блюда, а Яоинь ей в этом усердно помогала.
Видимо, госпожа Чжао не просто так отозвала Яоинь ранее — она обучала её премудростям ведения хозяйства. Яоинь была почти ровесницей Яохуа, и ей уже пора было присматривать жениха. Поскольку Старшая госпожа Жэнь была вечно завалена делами, за воспитание золовки чаще бралась именно госпожа Чжао. Оттого и отношения между ними были на редкость теплыми.
Поскольку Чжао и Яоинь были сестрами одного поколения с Яоци и Яохуа, тем было неловко сидеть сложа руки. Сестры тоже вышли помочь, хотя их вмешательство носило скорее символический характер. Госпожа Чжао, натура прямодушная и добросердечная, не делала различий между золовками и охотно давала советы и Яоци, и Яохуа.
Прием старшей госпожи Линь был обставлен со всей торжественностью: на стол подали восемь холодных закусок, шестнадцать горячих блюд и восемь видов сладких каш и изысканных сладостей.
Лицо старшей госпожи Линь уже не выдавало недавней тревоги. Хотя в благородных домах чтили правило «за трапезой не ведут бесед», обед прошел в атмосфере взаимного довольства.
Осушив после еды по чаше чая, гостья откланялась. Покинув двор «Прозрачной лазури», она больше ни единым словом не обмолвилась о дочери или внучке, будто полностью доверяла Старой госпоже Жэнь право распоряжаться их судьбой.
Старая госпожа несколько раз вежливо просила гостью остаться подольше, а затем лично проводила её до ворот, велев нянюшке Гу проследить, чтобы ответные дары от клана Жэнь были бережно уложены в повозку семьи Линь. Две почтенные дамы шли впереди, рука об руку, обмениваясь любезностями.
Проводив гостью до вторых ворот, Старая госпожа Жэнь вернулась в свои покои. Яоци и Яохуа не пошли за ней — они знали, что бабушка привыкла отдыхать после полудня, а потому направились прямиком в свой двор «Пурпурной глицинии».
Их госпожа-мать Ли, которая лишь мельком видела гостью, прежде чем её отослали, уже ждала дочерей. Она давно привыкла к такому обращению и, едва завидев девочек, принялась расспрашивать, не остались ли они голодными. Ведь на парадных обедах, несмотря на обилие блюд, наесться досыта удавалось редко.
Яоци голода не чувствовала. Она знала, когда нужно есть, а когда — пить, и за столом вела себя безупречно: не нарушая этикета, она съела ровно столько же, сколько и в обычные дни, так что никто не мог упрекнуть её в дурном аппетите или невоздержанности.
Вскоре вернулась Сянцинь. Поймав многозначительный взгляд Яохуа, они вчетвером — сестры и их верные служанки — удалились в восточную комнату, где обычно пили чай.
Сянцинь без обиняков доложила:
— Пока старшая госпожа Линь была в поместье, люди из Восточного двора к ней не приближались. Однако стоило повозке Линь выехать за ворота, как та нянюшка, что болтала со стражей, тут же прошмыгнула вслед за ней. Наша тетушка не промах: она тут же припахала двух дворовых девок сбегать по поручению, а сама через боковую калитку выскочила на улицу. И своими глазами видела, как в переулке эту нянюшку пустили в повозку старшей госпожи Линь.
Услышав это, Яоци окончательно успокоилась.
— Прекрасно, — сказала она. — Выдай каждой по ляну серебра в награду.
Сянцинь лукаво прищурилась:
— Ого, это же целая горсть серебра выйдет! С чьего счета списывать прикажете, Пятая барышня? С вашего или нашей Третьей госпожи?
Яоци взглянула на сестру и с невозмутимым видом изрекла:
— Разумеется, платит тот, чьи люди выполняли поручение.
Сянцинь осеклась, не найдя что ответить. Яохуа лишь окинула Яоци косым взглядом и тихо хмыкнула, но спорить не стала. Сянцинь, шутливо высунув язык, поспешила выполнять приказ.
— Что ты задумала? — наконец спросила Яохуа, улучив момент.
Яоци оставила шутливый тон и вполголоса пояснила:
— Вторая тетушка Су вовсе не собирается изводить госпожу наложницу Кан. Она лишь хочет преподать урок наложнице Фан. А уж кто выйдет победителем в схватке наложницы Кан и Пятой тетушки — ей глубоко безразлично. Тебе кажется, что наложница Кан — фигура значимая и коварная, верно? Но в этом доме на неё никто не ставит и ломаного гроша.
Яохуа на мгновение задумалась:
— Из-за отношения Пятого дяди к ней?
Яоци невольно улыбнулась:
— А как, по-твоему, отец относится к госпоже наложнице Фан?
Яохуа замерла. Их отец, Третий господин Жэнь, тоже не слишком жаловал свою наложницу и редко проводил ночи в её покоях. И всё же каждый в доме знал: наложница Фан — натура непростая, и никто не осмеливался смотреть на неё свысока.
— Мы в доме Жэнь, — голос Яоци звучал бесстрастно. — И твое положение здесь зависит лишь от того, какой клан стоит у тебя за спиной. Происхождение наложницы Кан таково, что, будь она хоть трижды гением интриги, она останется лишь пешкой, которой пожертвуют при первой нужде.
— Теперь понятно, почему старшая госпожа Линь успокоилась, лишь повидавшись с этой наложницей, — пробормотала Яохуа, к которой наконец пришло озарение.
— Старшая госпожа Линь — женщина умная, — продолжала Жэнь Яоци. — Поэтому она не стала принимать госпожу Кан близко к сердцу. Напротив, её куда больше заботит, не слишком ли тяжко приходится её дочери и внучке. Появление наложницы Кан преследует лишь одну цель — нанести удар по гордости Пятой госпожи.
Очевидец ослеплен, наблюдатель зрит ясно. Лишь Пятая госпожа могла так потерять голову из-за какой-то там наложницы Кан.
— Так вот почему ты с самого начала не давала мне вмешиваться в дела пятого двора… — Жэнь Яоци, быстро сообразив, к чему клонит сестра, задумчиво кивнула. — Ты знала, что наложница Кан не способна поднять большую бурю? И что даже если Пятая тетушка и Яоюй впадут в немилость, истинная причина будет вовсе не в этой женщине?
Яоци не стала этого отрицать.
— Вторая тетушка Су тоже это понимает, а потому её вмешательство — не более чем пустой, безболезненный укол, чтобы предостеречь наложницу Фан? Она вовсе не собирается всерьез враждовать с ней?
Яохуа, хоть и была натурой порывистой, глупостью не страдала, а потому её мысли заходили всё дальше.
— Если так, то помощь Второй тетушки нам мало полезна. Скорее уж наложница Фан, из опасения перед ней, решит задобрить Су, и они в итоге объединятся.
Наложница Фан всегда была себе на уме: она никогда не пойдет на открытое столкновение там, где это не сулит выгоды, и не погнушается склонить голову, если это принесет пользу.
Яоци посмотрела на сестру с одобрительной улыбкой. Она не ожидала, что Яохуа так быстро начнет схватывать суть игры.
— Раньше так оно и было бы, — мягко произнесла она.
Яохуа нахмурилась, в её глазах промелькнуло непонимание:
— Раньше?
Яоци кивнула:
— Именно поэтому наша задача — заставить Вторую тетушку вмешаться куда глубже, чем она планировала.
Яохуа опешила:
— Неужели Вторая тетушка на это пойдет?
Госпожа Су была слишком проницательна, чтобы намеренно навлекать на себя гнев клана Фан. Однако…
— Но ведь у нас есть еще и старшая госпожа Линь, — Яоци озорно подмигнула сестре, на миг позволив себе мальчишескую веселость. — Разве так легко Второй тетушке будет выйти сухой из воды? Раз уж она приложила руку, пусть не надеется остаться в стороне.
В этом и заключался истинный расчет Яоци. Ссоры наложницы Кан с Пятой госпожой — лишь семейные дрязги пятого двора, которые её ничуть не касались; ей было безразлично, кто в итоге останется в выигрыше. Она лишь ждала случая — случая втянуть в эту мутную воду госпожу Су.
Из-за родственных связей между семьями Линь и Жэнь, трудно было сказать, как всё обернется в будущем. Пока же Пятая госпожа Линь в схватке с наложницей Фан была способна лишь принимать удары. А значит, наложнице Фан живется слишком спокойно — ей нужен достойный противник.
— Но ты сама сказала, что старшая госпожа Линь умна. Станет ли она лезть в это болото? — с сомнением спросила Яохуа.
Яоци усмехнулась:
— Она и вправду умна, но прежде всего она — мать. Наложница Кан для неё — пустое место, но она понимает, что присутствие этой женщины значит для её дочери. Если представится случай, госпожа Линь не побрезгует помочь дочери убрать это досадное препятствие с пути.
Яохуа замолчала. Спустя долгое время она вздохнула и посмотрела на Яоци сложным, нечитаемым взглядом.
— Твои расчеты бьют без промаха. Ты учитываешь даже самое сокровенное в людских сердцах.
В голосе Яохуа прозвучало редкое восхищение, но Яоци не почувствовала ни радости, ни гордости. Она знала: ей удается просчитывать всё так хладнокровно лишь потому, что она перестала считать этих людей своей семьей. Прошлое выжгло в ней способность питать добрые чувства к клану Жэнь.
С того самого мига, как её и Яохуа принесли в жертву, она прозрела. А когда над домом Жэнь сгустились тучи, все эти «близкие» родственники — Линь, Цю, Фан, — что клялись в вечной дружбе, разбежались кто куда. Иные же не гнушались и вовсе поживиться на пепелище их семейного дела.
Прошло еще несколько дней. Наложнице Кан, казалось, стало лучше, и она сама попросила разрешения вернуться в свой дворик. Старая госпожа позволила ей переехать и даже выделила еще несколько служанок для ухода.
Пятый господин, Жэнь Шимао, будто и впрямь решил разделить с женой её наказание: он заперся в покоях и носа оттуда не показывал. Еду и всё необходимое ему приносили прямо в комнату. Он лишь ежедневно посылал слуг проведать дочь или звал к себе сына, чтобы проверить, как тот справляется с уроками.
Старая госпожа была крайне недовольна и несколько раз посылала за Шимао, но тот, казалось, уперся намертво. При этом он не бежал к матери с жалобами и не просил милости для жены и дочери — напротив, нынешнее затворничество его вполне устраивало.
Старая госпожа Жэнь несколько раз пыталась наставить сына на путь истинный, но в конце концов махнула рукой — пусть поступает как знает.
Тем утром Жэнь Яоци вместе с Яохуа и Яоинь сидели в обители Жунхуа. Под началом одной из старых мастериц Старой госпожи они постигали тонкости рукоделия. Внезапно от ворот прибыла служанка с докладом: к госпоже наложнице Кан пришли посетители — её невестка из родного дома.
Поначалу Старая госпожа не придала этому значения, решив, что родня Кан прослышала о потере ребенка и пришла навестить страдалицу. С тех пор как у наложницы случился выкидыш, Старая госпожа, хоть и велела слугам присматривать за ней, сама не проявляла лишнего участия. Пятый господин и вовсе не выказывал к ней ни малейшего интереса, так что и его матери не пристало слишком опекать наложницу — не ровен час, люди решат, будто она нарочно вносит раздор между сыном и его законной женой.
Посему, услышав о гостях, она лишь велела дворовым женщинам проводить их к наложнице. В конце концов, речь шла лишь о родне прислужницы, и они не считались полноценными родственниками дома Жэнь. Одно то, что Старая госпожа вообще распорядилась об их приеме, уже было великой милостью.
Жэнь Яоци и Жэнь Яохуа сидели друг против друга у южного окна. Яоинь в это время вполголоса расспрашивала нянюшку-мастерицу о сложном стежке. Услышав доклад служанки, веки Яохуа невольно дрогнули; она украдкой вскинула глаза на Яоци.
Та же в этот миг подняла свои маленькие пяльцы к свету, льющемуся из окна, и внимательно их разглядывала. Чуть нахмуренные брови выдавали её глубокую озабоченность — казалось, барышню мучил лишь один вопрос: какой нитью расшить коробочку лотоса рядом с уточкой-мандаринкой. Взгляда сестры она будто и не заметила.
Яохуа лишь мельком посмотрела на неё и снова склонилась над своим шитьем, как ни в чем не бывало.
Вскоре в комнату вбежала еще одна служанка. На сей раз это была не привратница, а та самая нянюшка из обители Жунхуа, которую Старая госпожа отправила встречать гостей.
Видя, что женщина едва переводит дух, Старая госпожа поняла: дело принимает дурной оборот.
— Что случилось? — нахмурилась она. — Разве я не велела тебе проводить гостей к наложнице Кан?
— Ничтожная собиралась исполнить ваш приказ, — затараторила нянюшка, — но невестка госпожи Кан заявила… что желает видеть вас, госпожа…
Лицо Старой госпожи омрачилось:
— Передай, что я не намерена принимать гостей.
Она не собиралась ронять достоинство, беседуя с родней наложницы.
Однако служанка не уходила, лицо её выражало крайнее беспокойство. Она украдкой взглянула на хозяйку и с сомнением добавила:
— Невестка наложницы Кан пришла не одна. Она… привела с собой некое семейство по фамилии Лю. Говорит, у них к вам дело чрезвычайной важности.
Пока они говорили, во двор вбежала еще одна дворовая женщина — та, что стояла на страже у внутренних ворот. Не успев войти, она закричала:
— Помогите! Срочно доложите госпоже! Там, у ворот, настоящий скандал!
У Старой госпожи был чуткий слух. Услышав крики, она грозно выкрикнула:
— Кто там шумит? А ну войди и отвечай!
Это была привратница со вторых ворот. Услышав голос хозяйки, она кубарем влетела в комнату.
— В чем дело? Что за шум? Где ваше воспитание? — Старая госпожа сидела на почетном месте, и от её облика веяло холодной властью.
Служанка утерла холодный пот со лба:
— Госпожа, пощадите! Те люди снаружи… они требуют встречи с вами! Мы не смели пустить их без вашего приказа, но они и слушать не хотят. Пытаются прорваться силой, мы их едва сдерживаем!
— Что?! — Старая госпожа опешила от такой дерзости.
Нянюшка, вошедшая первой, тоже была поражена:
— Но ведь только что они вели себя смирно! С чего вдруг начали буянить?
Как оказалось, пока невестка Кан и сопровождавшие её люди из семьи Лю стояли за воротами поместья, они не проронили ни слова. Но стоило им переступить порог и услышать, что их ведут в покои наложницы, как невестка Кан потребовала аудиенции у Старой госпожи. Нянюшка поспешила с докладом, а стоило ей скрыться из виду, как начался переполох.
— И сколько их там? — ледяным тоном спросила Старая госпожа.
Привратница со вторых ворот ответила:
— Всего их семеро, включая невестку из семьи Кан: три женщины и четверо мужчин. Мужчинам во внутренний двор заходить не пристало, их отвели пить чай в гостевые покои внешнего двора. Сюда, ко вторым воротам, прошли лишь женщины. Старшая госпожа, прознав о шуме, уже поспешила к ним.
Услышав, что Старшая госпожа уже взялась за дело, Старая госпожа Жэнь заметно успокоилась.
— А что за люди из семьи Лю пришли с невесткой Кан? Откуда они взялись? — Старая госпожа была тертым калачом и сразу почуяла неладное.
Служанка, которую посылали встречать гостей, ответила:
— Невестка Кан обмолвилась лишь, что это родственники по материнской линии самой наложницы Кан.
Старая госпожа на мгновение задумалась и распорядилась:
— Пусть невестку Кан приведут ко мне для разговора. А прочих из семьи Лю отведите во внешний двор пить чай. — Затем, спохватившись, она окликнула уходящую служанку: — Найдите во внешнем дворе какой-нибудь уединенный дворик и приставьте людей следить за ними. Пусть не смеют разгуливать по поместью.
Слуги удалились. Старая госпожа, опустив веки, на мгновение погрузилась в раздумья, а затем, взглянув на Яоци, Яохуа и Яоинь, которые всё еще сидели рядом, нерешительно произнесла:
— Мне нужно принять гостью. Ступайте пока во внутренние покои. Остальным — выйти.
Она не стала отсылать внучек прочь, лишь велела им скрыться за занавесом, зато удалила почти всю прислугу, оставив лишь нянюшку Гу и нескольких самых доверенных девиц.
Яоци вместе с сестрами отступила во внутренние покои.
В последнее время наставления Старой госпожи Жэнь заметно изменились. Она всё чаще оставляла внучек на обед после утреннего приветствия и велела им проводить всё время в обители Жунхуа. Обычно к ним приглашали искусных мастериц учить крою и вышивке, но когда приходила Старшая госпожа обсуждать дела или возникали домашние хлопоты, девочкам позволяли оставаться рядом и слушать. Почти ничего от них не скрывали. Порой бабушка даже спрашивала их мнение; пусть она не всегда следовала их советам, но само участие в делах клана было важным уроком.
Нынешний визит родни Кан был явно с подвохом, и Старая госпожа лишь велела сестрам перейти в смежную комнату, не прогоняя их вовсе.
Едва Яоци и её сестры устроились в восточной комнате, как снаружи доложили о прибытии невестки из дома Кан. Послышался шорох шагов, а затем в соседнем покое раздался голос молодой женщины:
— Ничтожная из рода Кан бьет челом Старой госпоже. Долгих лет вам и процветания.
Добавить комментарий