«Шестой господин Линь? Линь Кунь?»
«Это действительно он…»
Жэнь Яоци не была слишком удивлена, услышав это имя.
— Видя, что господин Чжу молчит и достает веревку, она закричала: «Не думай, что если убьешь меня, никто не узнает о его делишках! Шестой господин Линь прекрасно знал, что выкидыши шестой госпожи — дело рук старшей ветви Линей! Знал, но притворялся слепцом, и всё лишь ради того, чтобы поссорить дом Жэнь со старшей ветвью Линь! Ему нужно было, чтобы в час раздела имущества Жэни встали на его сторону! Тьфу! Да мужчина ли он после этого?! А теперь он подослал тебя убить меня — хочет «убить курицу, чтобы напугать обезьяну»[1] и предостеречь моего господина?!»
Услышав это, Яоци замерла, её лицо исказилось от потрясения.
Линь Кунь знал, что за чередой выкидышей Жэнь Шицзя стояла старшая ветвь семьи Линь? Как это возможно?
Яоци подсознательно не хотела в это верить, ведь если это было правдой, то участь тетушки Шицзя была слишком жестокой. Она не раз бывала в их дворе и видела, с какой нежностью Линь Кунь относится к своему новорожденному ребенку. Эта любовь казалась ей истинной. И хотя она чувствовала, что Линь Кунь — человек непростой и скрытный, ей было трудно поверить, что он способен смотреть на жизни жены и детей как на сорную траву.
Подавив волнение, Яоци продолжила расспросы:
— Кто тот господин, о котором говорила сестрица Вэнь? — у неё уже были догадки, но она жаждала подтверждения.
Пинго тут же ответила:
— Господин Чжу тогда лишь холодно усмехнулся: «Тебе лучше замолчать и принять смерть. Каким бы могущественным ни был твой хозяин, что он сможет сделать против нашего шестого господина? Когда умрешь, не забудь открыть глаза и посмотреть, осмелится ли он издать хоть звук!»
Сестрица Вэнь завизжала: «Не подходи! Как это мой господин не осмелится?! Мой хозяин — чиновник шестого ранга, и его ждет блестящее будущее! Шестой господин Линь перед ним — пустое место! Если убьешь меня, он тебя из-под земли достанет!»
Чжу Жомэй остался непоколебим: «Я лишь исполняю приказ. Какое мне дело до твоей смерти? Возьму деньги и уйду».
Тут сестрицу Вэнь осенило, и она запричитала: «Брат, не дай себя одурачить! Шестой господин Линь хочет убрать меня только потому, что я знаю, как он предал свою жену и её родню ради семейного наследства. Я только что открыла тебе эту тайну — неужто ты думаешь, что он оставит тебя в живых? Едва ты вернешься, он вместо награды велит и тебе глотку перерезать!»
Господин Чжу притворно замялся и буркнул: «А мне-то что? Я не из болтливых!»
Видя, что он вот-вот набросится на неё, сестрица Вэнь в отчаянии затараторила: «Брат, я не лгу! Мой господин прислал меня помогать нашей барышне наложнице, и когда барышня прознала о делах Линей, она предложила шестому господину сделку — рука руку моет. Барышня даже помогла ему! Но шестой господин Линь оказался коварным змеем: на словах одно, а на деле — «перейдя реку, рушит мосты». Он не только не признал долга, но и решил запугать моего господина, чтобы тот не совал нос в дела семьи Линь. Подумай сам: разве такой осторожный человек позволит жить тому, кто знает его секреты? Пока богатства Линей не окажутся в его руках, он не познает покоя».
Заметив, что воин впал в раздумье, сестрица Вэнь принялась лихорадочно искать путь к спасению, не переставая при этом плести паутину слов: «Старшая ветвь Линей сжила со свету мать шестого господина и сделала так, что он до тридцати лет не имел сыновей. Скажи, разве такая вражда не искупается лишь кровью? Все эти годы он пресмыкался перед старшими Линями и родней жены, лишь бы однажды вернуть свое и отомстить за мать! У такого человека сердце чернее сажи! Но если станет известно, что он использовал жену, чтобы заручиться поддержкой её семьи, от него отвернутся все: и Жэни, и Лини станут вдвойне осторожнее. Он не допустит огласки. Если убьешь меня сегодня — завтра такая же участь постигнет тебя!»
Нужно признать, сестрица Вэнь была не промах: её речи, полные ужасающих тайн, лились непрерывным потоком. Даже Чжу Жомэй заслушался — хоть он во многом и притворялся, но язык у этой женщины был поистине острым.
Повариха поняла, что выпрыгнуть из повозки она сможет, только если проскользнет мимо воина, что было почти невозможно. Окно же за её спиной было слишком мало. От страха она обливалась холодным потом, едва сдерживая нужду. В своем ужасе она даже не задумалась, почему убийца так долго слушает её болтовню и почему его единственное оружие — простая веревка.
— И какая мне выгода, если я отпущу тебя? — Чжу Жомэй, поигрывая веревкой, в упор посмотрел на пленницу, не давая ей времени опомниться.
Сестрица Вэнь так вздрогнула от его свирепого взгляда, что едва не лишилась чувств. Смертный ужас лишил её способности здраво рассуждать и замечать нестыковки. Однако слова «убийцы» дали ей тень надежды на то, что дело еще можно повернуть вспять.
— Разумеется, выгода будет! — выпалила она, не успев даже обдумать свои слова. — Не убивай меня, и я отдам тебе всё своё серебро и украшения! Я знаю, брат, что такие крохи тебе не по душе, но не спеши! Стоит моему господину призвать тебя, чтобы ты свидетельствовал против шестого господина Линя, и он тебя озолотит! Мой хозяин — чиновник, а шестой господин Линь в своём доме — лишь глиняный будда, лишенный власти. Разве под силу ему тягаться с моим господином?
— Кто знает, что будет завтра? Давай толковать о том, что имеем сейчас! Твой хозяин далеко, он ведь не в Яньбэе? Далекая вода не погасит пожар, полыхающий рядом. Неужто ты думаешь, я такой дурак, что потащусь в Цзяньнин клянчить у него серебро? — В глазах Чжу Жомэя вспыхнул такой хищный блеск, что сестрица Вэнь окончательно уверилась: перед ней настоящий головорез.
— Это… А что, если ты отпустишь меня в поместье? Я попрошу серебра у нашей барышни наложницы?
Чжу Жомэй лишь презрительно хмыкнул:
— Твоя барышня — всего лишь наложница в доме Жэнь. Много ли у неё власти? Раз уж ты хочешь, чтобы я пошёл против шестого господина Линя, мне нужна опора покрепче! Иначе, когда он решит свернуть мне шею, мне и пожаловаться будет некому.
Сестрица Вэнь, боясь упустить шанс, затараторила:
— Брат, подожди совсем немного! Хозяйка, законная супруга моего господина, вскоре прибудет в Яньбэй. Она женщина властная и мудрая, она сможет устроить твою судьбу! Разве не жаль такому умельцу, как ты, пропадать в разбойниках? Под крылом моего господина ты получишь честное имя и достойную долю!
— Хм? И зачем же твоя госпожа едет в Яньбэй? — как бы невзначай спросил Чжу Жомэй.
Этот вопрос заставил сестрицу Вэнь на мгновение замолчать — крупицы осторожности попытались вернуться в её охваченный паникой разум. Но Чжу Жомэй, почуяв неладное, тут же взмахнул веревкой и нетерпеливо прикрикнул:
— Ладно, довольно! К чему мне слушать твою пустую болтовню? Мелешь тут чепуху, а правду ли — неведомо! Убью тебя прямо сейчас, да и дело с концом. Поеду к шестому господину Линю за наградой!
Увидев, как петля в мгновение ока затянулась у неё на шее, сестрица Вэнь напрочь позабыла о сомнениях.
— Каждое моё слово — истина! — взвизгнула она. — Оставь мне жизнь и сам увидишь! Госпожа приедет в Яньбэй! Несколько дней назад наша наложница отправила письмо в Цзяньнин, умоляя брата прислать жену. Ей нужно, чтобы госпожа почтила своим присутствием праздник полной луны в честь сына шестого господина Линя — это придаст барышне веса в доме. К тому же нашей наложнице нужно подыскать достойную партию для своей дочери. Мой господин души не чает в своей сестре, он непременно отправит жену в эту поездку!
Чувствуя, как веревка сжимает горло — стоит воину лишь чуть натянуть её, и шея хрустнет, — сестрица Вэнь, давясь кашлем и обливаясь слезами, заскулила:
— Кхе-кхе… К тому же поговаривают, что моего господина вскоре могут перевести на службу в Яньбэй. Неужто у тебя здесь нет ни родных, ни друзей? Обидишь моего хозяина — накличешь на них великую беду!
Жэнь Яоци слушала рассказ Пинго, которая в красках передавала каждую деталь этой сцены. На этих словах Яоци нахмурилась:
«Супруга Фан Яцуня приедет на праздник полной луны? И сам он метит на службу в Яньбэй?»
Она принялась лихорадочно перебирать воспоминания прошлой жизни. Тогда Яоци не была в поместье, когда праздновали первый месяц сына Линь Куня — старая госпожа не взяла её с собой. Она не помнила, приезжала ли жена Фан Яцуня в Юньян.
Однако она отчетливо помнила другое: именно с того времени влияние наложницы Фан в доме стало стремительно расти. Дошло до того, что управление делами двора Цзывэй передали в её руки — под предлогом того, что госпожа Ли слаба здоровьем и должна сосредоточиться на воспитании дочерей.
Тогда Яоци не понимала причин. Теперь же всё стало ясно: старая госпожа никогда не благоволила людям без причины. Очевидно, дом Жэнь получил некую выгоду от Фан Яцуня или же ему было обещано великое содействие в будущем.
Позже Фан Яцунь действительно получил повышение и перебрался в Яньбэй — правда, не в саму Яньчжоу, а в соседнюю область. Но и этого хватило, чтобы наложница Фан почувствовала за спиной мощную опору и окончательно расправила плечи.
Слова сестрицы Вэнь, хоть и могли быть приукрашены страхом, в основе своей были горькой правдой. И для Жэнь Яоци эта правда не сулила ничего доброго.
[1] «Убить курицу, чтобы напугать обезьяну» (杀鸡儆猴) — китайская идиома, означающая: наказать кого-то одного в назидание остальным.
Добавить комментарий