— Велите поставить еще один стол в соседней комнате. Старший сын может забрать мальчиков и идти к себе, а жена старшего сына, жена пятого сына и девочки пусть пока останутся.
Это означало, что старая госпожа желает, чтобы они позавтракали здесь.
Старый господин Жэнь в подобные женские хлопоты обычно не вникал. Поэтому, услышав распоряжение жены, первый господин Жэнь Шичжун увел с собой сыновей и племянников. Первая госпожа Ван почтительно поклонилась и уже собиралась пойти руководить служанками, чтобы те накрыли на стол.
Но пятая госпожа Линь торопливо остановила ее и со смехом произнесла:
— Не утруждайте себя, старшая невестка, лучше я пойду.
Первая госпожа Ван взглянула на старую госпожу, и, не увидев с ее стороны никаких возражений, с улыбкой кивнула пятой невестке:
— Придется вас побеспокоить.
Пятая госпожа Линь искоса взглянула на первую госпожу и с напускным укором бросила:
— Что вы такое говорите, старшая невестка! Можно подумать, будто я в обычные дни только и делаю, что бездельничаю. Стоило мне в кои-то веки проявить немного усердия, как вы уже рассыпаетесь в благодарностях. Уж не пытаетесь ли вы пристыдить меня перед младшими?
Голос у нее был звонкий, язык — острый, и хотя слова ее слегка кололи, из ее уст это звучало лишь как дружеская шутка между близкими людьми.
— Не обращай внимания на эту взбалмошную мартышку. Уж она-то всегда черное назовет белым. Раз хочет, пусть идет, — подала голос старая госпожа Жэнь.
Первая госпожа Ван с улыбкой вновь заняла свое место за спиной свекрови.
Пятая госпожа Линь, услышав эти слова, словно получила похвалу. Прикрыв рот рукой и тихонько рассмеявшись, она развернулась и пошла распоряжаться.
Жэнь Яоци вместе с пятой госпожой Линь и остальными перешла в соседнюю комнату. Они начали завтракать лишь после того, как старый господин и старая госпожа закончили свою трапезу и к ним присоединилась первая госпожа Ван.
Восьмая барышня Жэнь Яоюй ела без всякого аппетита. Она то и дело вяло ковырялась палочками в прозрачном паровом пельмене на своей тарелке, никак не решаясь отправить его в рот, и при этом то и дело украдкой бросала взгляды на свою мать, пятую госпожу.
Сама же пятая госпожа ела неспешно и с видимым удовольствием, да еще и успевала расхваливать перед первой госпожой восхитительный вкус зимних побегов бамбука.
Если самыми любимыми внучками в семье Жэнь были Жэнь Яохуа и Жэнь Яоинь, то самой любимой невесткой старой госпожи Жэнь, несомненно, была пятая госпожа Линь. На ее фоне даже первая госпожа Ван, управляющая домом, отходила на второй план.
И дело было не только в том, что госпожа Линь была женой младшего и самого любимого сына старой госпожи. Ее родная бабушка приходилась старой госпоже Жэнь родной теткой.
В свое время тетка старой госпожи Жэнь вышла замуж в семью Линь — крупнейших торговцев зерном в Яньбэе. После смерти старого господина Линь главой семьи стал старший сын тетки, то есть родной отец пятой госпожи Линь.
Пятая госпожа Линь и пятый господин семьи Жэнь, Жэнь Шимао, знали друг друга с пеленок и были помолвлены еще детьми. Они прожили в браке больше десяти лет и воспитывали сына и дочь. И хотя пятому господину приходилось ежегодно по три-четыре месяца проводить в столице вместе со старым господином из второй ветви семьи, отношения между супругами всегда оставались теплыми и сердечными.
Вот только, несмотря на всю любовь к пятой невестке, к ее дочери, Жэнь Яоюй, старая госпожа относилась весьма прохладно. В глазах бабушки Жэнь Яоюй сильно уступала в благосклонности и Жэнь Яохуа, и Жэнь Яоинь.
До того, как Жэнь Яохуа отправили в загородное поместье, Восточный теплый павильон двора Жунхуа был фактически ее личными покоями. Даже четвертая барышня Жэнь Яоинь, законная дочь первой госпожи, там не жила.
Но когда Жэнь Яохуа уехала, Жэнь Яоинь и Жэнь Яоюй одна за другой перебрались туда, заняв место Жэнь Яохуа подле старой госпожи.
Жэнь Яоци смутно припоминала, что вскоре после возвращения Жэнь Яохуа из поместья, Жэнь Яоюй благодаря интригам старшей сестры была изгнана из двора Жунхуа. Однако самой Жэнь Яохуа это не принесло никакой пользы.
В итоге место Жэнь Яоюй заняла их девятая сестра, Жэнь Яоин.
Зато из-за этого случая Жэнь Яохуа насмерть рассорилась с пятой госпожой Линь. Та и раньше недолюбливала их слабую матушку, госпожу Ли, а после этого и вовсе возненавидела и мать, и дочь. Именно из-за козней пятой госпожи Линь Жэнь Яохуа в конце концов окончательно лишилась расположения старой госпожи Жэнь и в итоге оказалась втянута в тот несчастный брак.
Трагический финал Жэнь Яохуа не обошелся без того, чтобы госпожа Линь тайком не подливала масла в огонь.
Вот только в прошлой жизни в это самое время Жэнь Яоци еще болела и не видела собственными глазами, как именно Жэнь Яохуа подставила Жэнь Яоюй.
Жэнь Яоци вдруг вспомнила о двух служанках Жэнь Яоюй, стоящих на коленях во дворе… Неужели то самое событие должно было произойти именно сегодня?
Подумав об этом, Жэнь Яоци взглянула на старшую сестру.
Жэнь Яохуа, держа в руках изящную пиалу с пастельным узором из летучих мышей и персиков, неспешно ела кашу из семян лотоса и сушеного лонгана. Поскольку они сидели как раз друг напротив друга, Жэнь Яохуа, случайно подняв голову, перехватила этот взгляд.
Заметив, что младшая сестра вдруг начала пристально ее разглядывать, Жэнь Яохуа недовольно нахмурилась и свирепо посмотрела в ответ.
Сидевшая рядом Жэнь Яоинь заметила их переглядку и с удивлением посмотрела на Жэнь Яоци.
Жэнь Яоци тут же отвела взгляд и уткнулась в еду. Зная, что эти сестры вечно не в ладах, Жэнь Яоинь решила, что они снова из-за чего-то повздорили, улыбнулась про себя и не стала обращать на это внимания.
Когда первая госпожа Ван и пятая госпожа Линь одна за другой отложили палочки, остальные тоже прекратили трапезу.
В это время подошла Цзиньлянь, старшая служанка старой госпожи Жэнь, и передала, что госпожа просит невесток и барышень пройти в парадный зал, как только они закончат завтракать.
Никто не смел медлить. Служанки помогли всем прополоскать рот и омыть руки, после чего дамы вслед за первой госпожой Ван направились в парадный зал.
Парадный зал главных покоев двора Жунхуа был необычайно просторным. Старая госпожа Жэнь уже сидела на большой кровати-архате из резного сандала, что стояла у северной стены, и неспешно пила чай. Старого господина нигде не было видно — должно быть, он уже отправился по делам.
Ныне семья Жэнь вела обширные дела, и на плечах главы дома лежал нелегкий груз забот.
Засвидетельствовав почтение, все поочередно заняли свои места согласно старшинству.
Старая госпожа Жэнь отставила пиалу с чаем, обвела присутствующих взглядом и, наконец, остановила его на Жэнь Яоюй:
— Юй-эр, подойди ко мне.
Жэнь Яоюй взглянула на бабушку, но лицо старой госпожи даже без улыбки казалось добродушным из-за ямочек на щеках, так что девочка не могла понять, в каком та настроении. Она нехотя поднялась, то и дело поглядывая на сидящую напротив госпожу Линь.
Госпожа Линь, хоть и продолжала вполголоса беседовать со старшей невесткой, мгновенно перехватила полные мольбы глаза дочери. Она незаметно подала ей знак: мол, не бойся, иди скорее.
Жэнь Яоюй немного приободрилась и медленно сделала несколько шагов вперед, остановившись перед старой госпожой.
Голос бабушки звучал почти ласково:
— Те две служанки, что стоят на коленях во дворе, прислуживают тебе?
Жэнь Яоюй мельком взглянула на мать и кивнула.
— Знаешь ли ты, за что они наказаны?
Жэнь Яоюй по привычке снова хотела посмотреть на госпожу Линь, но старая госпожа вдруг с силой ударила ладонью по сандаловому столику на кровати-архате и повысила голос:
— Я тебя спрашиваю! Куда ты всё время смотришь?
Жэнь Яоюй так и подпрыгнула от испуга, едва не расплакавшись. В обычное время она была девочкой бойкой, но стоило ей увидеть дедушку или бабушку, как она становилась тише воды, ниже травы, словно мышь перед котом. Мать, госпожа Линь, не раз отчитывала её за эту робость, но Юй-эр никак не могла перемениться.
— Матушка, Юй-эр просто не знала, за какой проступок наказали тех девчонок, вот и испугалась, поспешив укрыться во дворе Цзяньцзя. Она с детства робкая, не гневайтесь на нее, не стоит губить свое здоровье из-за её неумения держаться на людях, — госпожа Линь, жалея дочь, поспешила вмешаться и сгладить углы.
Лицо старой госпожи Жэнь помрачнело:
— Ты сама её и избаловала!
Госпожа Линь, сама не боясь гнева свекрови, тут же заискивающе улыбнулась:
— Ваша невестка признаёт вину. Потому-то я и привела её к вам, чтобы вы помогли мне с её воспитанием. Вы так искусно наставляете детей — во всем Юньяне только и слышно, что о достоинствах моей двоюродной сестры Шицзя! Каждый раз, когда я возвращаюсь в родительский дом, бабушка и матушка ставят мне её в пример, — под конец госпожа Линь даже притворно обиженно надула губы.
Двоюродная сестра, о которой говорила госпожа Линь, была младшей дочерью старой госпожи — Жэнь Шицзя, вышедшей замуж за единственного сына дяди госпожи Линь по отцовской линии.
Выражение лица старой госпожи Жэнь немного смягчилось:
— Раз так, не смей жалеть её, когда я буду её отчитывать.
Госпожа Линь поспешно добавила:
— Да разве ж я её жалею? Я о вас пекусь, матушка!
Старая госпожа хмыкнула и снова повернулась к Жэнь Яоюй:
— Сегодня спозаранку кто-то видел, как твои служанки, крадясь, выносили какой-то узел из твоего двора.
Жэнь Яоюй только хотела снова взглянуть на мать, но вовремя сдержалась и, заикаясь, произнесла:
— Бабушка, я…. я не знаю… — Она напрочь позабыла все слова, которым мать учила её заранее.
Госпожа Линь с досадой посмотрела на дочь, которой никак не давалась наука интриг, и была вынуждена снова вступить в разговор:
— Матушка, а кто это видел? Нельзя ли позвать этого человека и расспросить подробнее? Зимним утром на улице ни зги не видно, обознаться проще простого. А может, те служанки просто несли вещи Юй-эр в стирку?
Жэнь Яоци, до этого молча слушавшая, вдруг кое-что вспомнила. После своего выздоровления в прошлой жизни она заметила, что никто в доме не смеет обсуждать изгнание Жэнь Яоюй из двора Жунхуа, но от нянюшки Чжу она тогда услышала одну деталь… И эта деталь, несомненно, имела прямое отношение к тому, почему старая госпожа Жэнь внезапно возненавидела внучку.
Добавить комментарий