Кувшин с рисовым вином не опустел и наполовину, а Байли Гэлинь, оживленно болтавшая с Лифэй, вдруг повалилась на стол, опрокинув чарку.
Е Е приподнял её и с веселым раздражением покачал головой:
— Надо же, опьянела. Пить совершенно не умеет, а всё туда же — громче всех кричит, что хочет вина!
Все дружно рассмеялись. Заслышав голоса, Байли Гэлинь приоткрыла глаза, затуманенным взглядом посмотрела на Е Е и вдруг отпихнула его, пробормотав:
— Где моя сестра? Не трогай меня.
Байли Чанъюэ приобняла её за плечи, позволяя опереться на себя, и с улыбкой спросила:
— В следующий раз тоже будешь так храбриться?
Байли Гэлинь пробормотала что-то невнятное и, прикорнув на плече у сестры, крепко заснула. Е Е снял верхнюю куртку, заботливо укрыл девочку и вернулся к беседе с остальными.
Выпив несколько чарок рисового вина, Лифэй почувствовала, как у неё загорелись уши. Заметив, что сидящий рядом Лэй Сююань только молча пьёт, почти ничего не ест, а тем более не говорит, она поинтересовалась:
— Ты почему только и делаешь, что пьёшь?
Лэй Сююань отставил чарку, вдруг придвинулся чуть ближе и, подперев подбородок рукой, посмотрел на неё. Помолчав, он негромко спросил:
— Где-нибудь ещё болит?
Лифэй постучала себя по груди:
— Всё в порядке, я здорова.
Он перехватил её запястье и опустил её руку на стол:
— Раз здорова, нечего стучать. А то вдруг так и останется плоской на всю жизнь, что тогда делать?
Ч-что он такое сказал?! Лифэй показалось, что у неё сейчас челюсть отвалится. Наверное, она перебрала с вином и у неё начались слуховые галлюцинации?!
Заметив её ошарашенный вид, Лэй Сююань усмехнулся:
— А ты, я погляжу, готова жизнью пожертвовать, лишь бы спасти юного вана.
Ну ладно, будем считать это пьяным бредом! Лифэй бросила на него сердитый взгляд:
— Какое еще «пожертвовать жизнью»? Если бы я его не спасла, он бы умер! Могла спасти — вот и спасла. Неужели я должна была просто стоять и смотреть, как товарищ погибает прямо у меня на глазах?
— Дело в том, что он-то в порядке, а вот ты едва не умерла.
Лифэй вздохнула:
— Я и сама не ожидала, что хуцзяо окажется таким сильным. Всё произошло так быстро, я просто не успела среагировать. Но ведь я жива, разве нет?
— Едва не умерла, — Лэй Сююань не сводил с неё глаз. — Ответь мне: ты бы бросилась спасать кого угодно?
Лифэй покачала головой:
— Конечно нет… У меня не так много сил.
На самом деле, она не была настолько сердобольной. В другой ситуации она, возможно, и не стала бы вмешиваться. С хуцзяо всё вышло случайно — инстинктивный порыв. Они думали, что всё кончилось, все радовались, и тут эта внезапная атака… Кто бы такое выдержал? Но, с другой стороны, Цзи Тунчжоу — её товарищ по команде. Да, он высокомерный и заносчивый, но они столько времени тренировались вместе, какая-то привязанность всё же появилась. Смогла бы она спокойно смотреть на его смерть? Она не была настолько хладнокровной.
— Если бы там был ты или Гэлинь, я бы тоже бросилась на помощь, — она потерла пылающие от вина щеки. — А вот насчет остальных — даже не знаю.
Заметив, что Лэй Сююань продолжает пристально смотреть на неё, она нахмурилась:
— Да на что ты всё время смотришь?
Он отвел взгляд, сделал маленький глоток рисового вина и произнес:
— Ты в прошлый раз так и не договорила. Какая в Цинцю природа?
Лифэй опешила, сообразив, что он вспомнил их прерванный разговор на снежной пустоши. Прошло пять дней, а он до сих пор не забыл! Она рассмеялась:
— Ну уж нет, я спросила первая! Как выглядит старший брат Лу? И сколько ему лет?
Лэй Сююань тоже улыбнулся и тихо ответил:
— На вид ему лет двадцать. Но возраст бессмертных по лицу не угадаешь, так что я и сам не знаю, сколько ему на самом деле. А выглядит он… ну, как самый обычный человек. Но с первого взгляда понятно, что он хороший.
— Он учил тебя бою на кулаках и мечах? Почему же он не научил тебя бессмертным искусствам?
— Искусства нельзя просто так передавать чужакам, в сектах это строжайше запрещено и сурово карается. Наставники в Академии тоже учат нас лишь самым азам. Высшие искусства можно постичь, только вступив в секту и найдя себе учителя.
Лифэй навалилась на стол, глядя, как он, опустив голову, пьет вино. А он крепкий орешек: почти ничего не ел, выпил прилично, но не подает ни малейших признаков опьянения.
— Лэй Сююань, ты уже придумал, в какую секту пойдешь? — спросила она. Этот вопрос начал беспокоить её совсем недавно. Через полгода с небольшим они покинут Академию, и те, кто вместе совершенствовался, могут навсегда разлететься в разные стороны. От одной этой мысли становилось грустно.
Он снова ответил вопросом на вопрос:
— А ты?
Вот же хитрец, никогда не отвечает прямо! Лифэй покачала головой:
— Наверное, отправлюсь в Обитель Полумесяца Уюэ. Ты же знаешь, мне нужно найти старшего брата.
Он тихонько произнес «О», допил вино в чарке, вдруг едва заметно улыбнулся и сказал:
— Тогда я тоже пойду в Обитель Полумесяца Уюэ.
Лифэй приятно удивилась:
— Правда?
— Угу. В Павильон Звездной Истины мне точно путь заказан, остальные секты мне не по вкусу, так что Обитель Уюэ кажется самой приемлемой.
Не по вкусу? Лифэй снова рассмеялась. Звучит невероятно заносчиво, но из его уст это почему-то вовсе не кажется неуместным. У Лэй Сююаня действительно есть и талант, и способности, чтобы говорить такие вещи.
Заметив, что его чарка пуста, Лифэй подхватила кувшин и налила ему еще.
— Готово, — она легонько пихнула его в плечо. — Ну вот, ты ответил на мои вопросы, теперь моя очередь. Цинцю — очень большое место, природа там потрясающая, вот только рельеф такой опасный, что обычному человеку ни подняться, ни спуститься. Мы с Наставником привязали пеньковую веревку у утеса Пасти Тигра, и каждый раз спускались там…
Она всё говорила и говорила, как вдруг почувствовала сильную сонливость. Наставник Цзоцю был прав: пусть телесные раны и зажили, но дух и изначальная жизненная энергия не восстанавливаются так быстро. Она проспала пять дней, едва очнулась — и вот её снова непреодолимо клонит в сон.
Чья-то рука бережно придержала её голову, а затем стало тепло — кто-то накинул ей на плечи одежду. Лифэй открыла глаза и обнаружила, что незаметно для себя уснула на плече у Лэй Сююаня, а укрыта она его верхней курткой. Заметив, что она проснулась, он сказал:
— Спи, я потом провожу тебя обратно.
Она потерла глаза:
— Всё в порядке… я еще держусь.
Он протянул руку и легонько похлопал её по щеке:
— Спи.
А он, кажется… и правда не такой уж несносный. Лифэй прижалась к его плечу. От куртки пахло им, Лэй Сююанем — неуловимым, но приятным ароматом. Они прошли путь от друзей до врагов, а потом снова стали друзьями. Если подумать, это даже радовало. Как было бы здорово, если бы они могли остаться друзьями навсегда.
Оставшиеся полкувшина вина быстро опустели. Цзи Тунчжоу мертвецки пьяным спал прямо на столе. Е Е со смехом произнес:
— Уже поздно. Сегодня отлично посидели, в следующий раз, как выдастся случай, напьемся до упаду.
Видя, что Цзи Тунчжоу совершенно не переносит алкоголь и вряд ли дойдет сам, а Лифэй уснула на плече Лэй Сююаня, он добавил:
— Я отведу юного вана. Чанъюэ, сможешь лететь на мече?
Байли Чанъюэ, потирая лоб, тихо ответила:
— Голова немного кружится. Иди первым, я пока подышу прохладным воздухом и подожду тебя здесь.
После того случая с падением в пропасть даже она, всегда такая смелая, стала куда осторожнее.
Лэй Сююань бережно поднял Лифэй на руки. Она и впрямь сильно устала: лишь сонно хмыкнула, но так и не проснулась. Он долетел на мече до покоев «Тысячи ароматов», толкнул дверь и мягко уложил ее на кровать. Подумав немного, он всё же снял с нее обувь. Он уже собирался укрыть ее одеялом, как вдруг в нос ударил едва уловимый, странный аромат. Этот запах разительно отличался от любых цветочных благовоний — чистый, но не холодный, теплый, но не приторный. Он похищал душу и туманил разум.
Лэй Сююань принюхался. Аромат то появлялся, то исчезал, то становился гуще, то слабел. Поискав источник, он вдруг кое-что понял и наклонился к спящей Лифэй. Так и есть: этот запах исходил от её дыхания и воротника одежды. Невероятно тонкий и нежный, но от него захватывало дух и слабели кости.
Он на мгновение оцепенел, а затем поспешно натянул на нее одеяло. Странно, почему он раньше никогда не замечал от нее этого аромата?
Юноша повернулся, чтобы уйти, но словно какая-то невидимая сила удерживала его. Присев на край кровати, он приблизился к ее воротнику и сделал несколько глубоких вдохов. Кости, казалось, готовы были расплавиться от этого дурманящего запаха. В тусклом свете масляной лампы уголки её губ были слегка приподняты, а лицо казалось совершенно невинным.
Его вдруг охватило необъяснимое смятение и напряжение. Он резко вскочил и, не оглядываясь, поспешно вышел из комнаты.
Когда Байли Гэлинь внезапно вынырнула из пьяного сна, Е Е как раз вносил ее в покои «Прекрасной иволги». Увидев, как она растерянно моргает, он невольно улыбнулся:
— Проснулась? В следующий раз пить тебя больше не позовем, совсем не умеешь.
Она не ответила. Просто огляделась по сторонам и вдруг тихо спросила:
— Где сестра? Не трогай меня.
Е Е усадил ее на кровать:
— Она в соседней комнате, тоже немного захмелела.
Он опустился на корточки и принялся распутывать ее обмотки на ногах — движения его были легкими и уверенными. Байли Гэлинь, опустив голову, молча смотрела на него. Она не проронила ни слова, пока он не снял с нее обмотки и обувь, не уложил в постель и не укрыл одеялом. Только тогда он ласково погладил ее по голове:
— Всё, малышка, спи давай. Смотри завтра не проспи.
Он уже собирался уйти, но она легонько потянула его за подол одежды. Она посмотрела на него таким взглядом, какого у нее еще никогда не было, и тихо попросила:
— Е Е, поговори со мной, а?
Он рассмеялся, присел на край кровати и похлопал ее по руке:
— Такая большая, а всё ведешь себя как ребенок? Хочешь, чтобы братик рассказал тебе сказку на ночь?
Байли Гэлинь покачала головой, ее голос звучал тихо, как во сне:
— Мы… мы можем снова стать такими, как раньше? Можно мне вернуться?
Е Е слегка удивился:
— А разве мы не такие, как раньше?
Увидев ее раскрасневшееся лицо и блестящие, полные слез глаза, он решил, что это просто пьяный бред. Подоткнув ей одеяло, он мягко сказал:
— Ты пьяна, спи.
Она нахмурилась и пробормотала:
— Т-ты… уйди чуть позже…
— Не будь ребенком, — он мягко разжал ее пальцы. — Чанъюэ тоже перебрала, мне нужно проведать ее. Спи.
Она, словно от холода, отдернула руку, опустила ресницы и тихо сказала:
— Хорошо, я сплю. Иди скорее к сестре.
Он задул масляную лампу, и дверь за ним тихо закрылась. Комната погрузилась в бескрайнюю тьму. Байли Гэлинь полежала какое-то время, а затем, словно не в силах больше выносить это, резко вскочила с кровати и бросилась к двери. Во дворе, в окне Байли Чанъюэ, всё еще горел свет, и оттуда глухо доносился голос Е Е: «Спи, я подожду, пока ты уснешь».
Она с силой захлопнула дверь и в растерянности уставилась в окружавшую ее со всех сторон темноту. Тьма пыталась поглотить ее, заставляла задыхаться.
Девочка быстро надела обувь, схватила каменный меч и, словно спасаясь бегством, выскочила из покоев «Прекрасной иволги». Никто ее не заметил, никто и не заметит. Никто не обратит на нее внимания, никто.
Она не помнила, как добежала до покоев «Тысячи ароматов». Так много дворов, так много комнат… Раньше она знала так много людей, но в конце концов оказалось, что ей некуда пойти, кроме как сюда. Она тихонько толкнула дверь. Масляная лампа всё еще горела, Лифэй тихо спала в своей кровати, так и не проснувшись.
Байли Гэлинь на цыпочках забралась к ней в постель, прижалась к ее боку и тихо позвала:
— Лифэй.
Та, словно услышав, сонно хмыкнула, перевернулась и, нащупав рукой голову Гэлинь, ласково погладила ее.
Слезы Гэлинь, которые она больше не могла сдерживать, хлынули из глаз, намочив волосы.
Добавить комментарий