Время летит незаметно. В мгновение ока минуло ещё два месяца.
Стояла суровая зима, и бесчисленные острова Академии Юного Феникса укрыло бескрайним снежным покровом. Последние дни снег шёл не переставая, поэтому сегодняшний ясный день казался редким подарком. Под лучами солнца ослепительно сверкала безупречная белизна.
В зале для особых тренировок, расположенном на восточном острове, четвёрка Лифэй отрабатывала боевые навыки под руководством наставника Ху Цзяпина. И хотя это место гордо именовалось залом, на деле оно представляло собой обычную комнату, на которую наложили пространственное заклинание «Мир в рукаве». Внутри скрывалась точная копия того самого леса с ядовитыми миазмами из второго испытания, только немного меньших размеров.
Лифэй пряталась за стволом дерева. Она направила потоки ци, и её окутала тонкая пелена тумана. Девушка постепенно растворялась в этой белесой дымке. То было «Искусство Призрачного Тумана» — одно из базовых заклинаний стихии Воды и простейший способ отвести глаза противнику.
Затаив дыхание, она прислушалась. С запада донеслись едва уловимые шаги. Лифэй незаметно выглянула из-за укрытия и увидела Байли Гэлинь. Та медленно выходила из лесной чащи. Девушка была настороже: она внимательно огляделась и, лишь убедившись, что поблизости никого нет, перевела взгляд на чёрную каменную подставку посреди поляны.
На камне покоилась парчовая шкатулка — цель их сегодняшней тренировки. Условие наставника Ху Цзяпина было простым: кто первым завладеет содержимым шкатулки, тот и победил. А трое проигравших отправятся в Башню Трактатов, найдут там книгу и перепишут её от начала до конца.
Лифэй уже приготовилась к броску, видя, как пальцы Байли Гэлинь тянутся к шкатулке. Но внезапно раздался громкий окрик Цзи Тунчжоу. Вспыхнуло пламя. Свирепый огонь мгновенно разросся, обдав Лифэй жаром. Поддерживать иллюзию стало невозможно, и ей пришлось отступить, сбросив маскировку.
Когда ревущее пламя рассеялось, Цзи Тунчжоу уже мчался к каменной подставке. Байли Гэлинь окружила себя ледяной аурой. В её ладонях пульсировал зелёный свет. Взмах руки — и в юношу полетела россыпь изумрудных листьев. На вид они казались крошечными и безобидными, но стоило хоть одному коснуться цели, как из него тут же вырывались бесчисленные лозы, намертво связывая противника. Цзи Тунчжоу уже не раз расплачивался за свою неосторожность, поэтому сейчас едва успел увернуться.
Пока они увлечённо сражались, Лифэй улучила момент, чтобы выхватить заветную шкатулку. Но земля под ногами вдруг мелко задрожала. В тот же миг из почвы вырвались несколько золотых лучей, а сверху на неё обрушился ослепительный золотой свет. Лифэй сразу узнала это заклинание — «Искусство Тайэ» стихии Металла, которым владел Лэй Сююань.
Магия Металла сокрушала всё на своём пути, ледяной стеной от неё было не спастись. Усилием воли Лифэй призвала охристое свечение, плотным кольцом закрывшее её со всех сторон. Раздался оглушительный звон. Золотые лучи безжалостно били по защитному барьеру стихии Земли. Охристое сияние тускнело с каждой секундой, грозя вот-вот рассеяться. Но именно в это мгновение рука Лифэй коснулась парчи.
И одновременно с ней на шкатулку легли ещё три руки.
— А ну, отпустили! — вскипел Цзи Тунчжоу. — Опять хотите вчетвером тексты переписывать?!
Байли Гэлинь свирепо зыркнула на него:
— А сам-то почему не отпускаешь!
Цзи Тунчжоу было лень препираться с девчонкой. Он надменно посмотрел на Лэй Сююаня:
— Эй! Убери руки!
Отношения между этими двумя никак не ладились, они то и дело сцеплялись по любому поводу. Лэй Сююань ответил ровным тоном:
— Это я коснулся шкатулки первым.
— Да враньё! — возмутился Цзи Тунчжоу. — Мои пальцы первыми легли на крышку!
— Зато моя ладонь накрыла её целиком, так что меня тут больше.
— Чушь! Ха, да у меня тут вся рука лежит!
Лэй Сююань скользнул по нему равнодушным взглядом:
— Сказал бы уж сразу, что ты на неё верхом сел.
«Верхом сел?» Лифэй чуть не рассмеялась от злости. Эх, похоже, сегодня им снова придётся переписывать книги в полном составе. Она мученически размяла пальцы: после ежедневных наказаний они уже отваливались.
У каменной подставки соткался из воздуха силуэт Ху Цзяпина. Он перевёл взгляд со шкатулки на своих подопечных. Никто из четверых не желал уступать: один тянул добычу к себе, другой дёргал обратно. Шум, гам и полная неразбериха.
— Гляжу, сегодня снова ничья, — добродушно улыбнулся наставник. — Что ж, придётся вам всем скопировать ещё по одному трактату.
Ну конечно, опять переписывать! Лица учеников вмиг вытянулись и скисли. Понурив головы, они поплелись к выходу из зала. Но тут Ху Цзяпин вспомнил кое-что важное:
— Ах да, завтра у вас проверка. Начало в час Сы. Собираемся перед залом. И смотрите не опаздывайте.
Четвёрка замерла в шоке. Какая ещё проверка?! Почему их никто не предупредил?!
— Совсем забыли? — покачал головой Ху Цзяпин. — Будем проверять владение базовыми заклинаниями пяти стихий и техники, соответствующие свойствам ваших духовных корней. Два экзамена за один раз. Всё, свободны. И не забудьте завтра сдать скопированные трактаты.
— Завтра экзамен, а нам ещё и книги переписывать?! — ужаснулся Цзи Тунчжоу.
— Можете не переписывать, — хмыкнул наставник Ху. — Просто продержитесь против меня в бою время горения двух палочек благовоний, и дело с концом.
Четверо учеников, не проронив ни слова, вскочили на мечи и улетели прочь. Ещё чего! Вступать в бой с этим невыносимым наставником? В прошлый раз, когда Байли Гэлинь пожаловалась на усталость от писанины, Ху Цзяпин уже предлагал им этот уговор — выстоять две палочки благовоний в обмен на свободу от наказаний. Они тогда с юношеским пылом согласились, а потом…
При одном воспоминании об этом позоре всё тело начинало зудеть. В тот день они не то что ударить, даже коснуться волоска на голове Ху Цзяпина не смогли. Зато он применил на них заклинание щекотки, заставив кататься по земле в приступах безумного хохота. Они смеялись до слёз, едва не задохнувшись. С тех пор никто из них даже не заикался о спарринге.
Во время обеденного перерыва, пока остальные спокойно трапезничали в северной столовой, эта горемычная четвёрка бегала в Башню Трактатов за книгами. И теперь, пока другие отдыхали или занимались культивацией, они сидели в обеденном зале, не поднимая голов, и усердно переписывали тексты.
До чего же повезло ученикам других наставников!
Особенно той группе, которую взяла под крыло ученица из обители Огненного Лотоса — она заменила Линь Ю. Эта девушка говорила мягко и нежно. Группа Е Е и Байли Чанъюэ училась именно у неё. Поговаривали, что она никогда не выходит из себя, и ей можно задать любой вопрос. А их наставник Ху Цзяпин чуть что — сразу заставляет переписывать книги. Просто бесчеловечно!
Пока они переписывали трактаты, какой-то юноша из учеников то и дело вертелся вокруг Байли Гэлинь. Она не обращала на него никакого внимания, но когда он подошел в очередной раз, вспылила и крикнула:
— Будешь помогать с переписыванием?! Если нет, то проваливай!
Мальчишка густо покраснел и пролепетал:
— Х-хорошо… Гэлинь, ради тебя я готов помочь.
Байли Гэлинь тут же всучила ему кисть, одарила лучезарной улыбкой и упорхнула, оставив бедного мальчика, застывшего как истукан, делать за неё всю работу.
Остальные трое из их группы уже давно привыкли к подобному. Вокруг Байли Гэлинь всегда вились парни: сегодня она ворковала с юношей по фамилии Чжао, через пару дней любовалась пейзажами с неким У, а вскоре их сменял какой-нибудь Хун. Кажется, почти никто из учеников Академии не избежал её чар.
По правде говоря, Лифэй уже с трудом вспоминала, какой Байли Гэлинь была раньше. Но уж точно не такой, как сейчас. Она по-прежнему болтала и откровенничала с Лифэй, приветливо шутила с Е Е и остальными, но… что-то в ней неуловимо изменилось. Лифэй не знала, к худу или к добру эти перемены, но Гэлинь теперь каждый день смеялась и больше не плакала. И, наверное, это было к лучшему.
Остальные ученики уже закончили трапезу, а их четвёрка не переписала и половины. У Цзи Тунчжоу от усталости задрожали руки. Свирепо швырнув кисть, он раздражённо поднялся и ушёл. Наверное, снова отправился в комнаты для учеников, чтобы купить себе еды там.
Раньше он всегда обедал один в северной столовой. Но потом принцесса Ланья, кажется, несколько раз со слезами умоляла его, и он согласился каждый день обедать с ней в ученических покоях. За те полгода, что они провели в Академии, эта высокородная особа ни на миг не забывала о своём монаршем происхождении и наотрез отказывалась делить трапезу с простолюдинами. Воистину, удивительное зрелище.
Тем временем мальчишка, переписывавший трактат за Байли Гэлинь, с тоской огляделся по сторонам. Отложив кисть, он пробормотал:
— Эм… А куда ушла Гэлинь? Когда она вернётся?
Лэй Сююань, не отрываясь от письма, рассеянно бросил:
— Ушла ворковать с кем-нибудь под луной среди цветов, наверное.
Глаза юноши мгновенно наполнились слезами, и он уставился на Лэй Сююаня полным беспомощности и растерянности взглядом.
Как говорится, одним словом можно рассмешить, а другим — довести до белого каления. Это как раз про Лэй Сююаня. Одному небу известно, как старшему брату Лу удалось воспитать его таким. Он мог ляпнуть какую-нибудь гадость с совершенно невинным видом, так что и не поймёшь: злиться на него или восхищаться.
Юноша в слезах убежал, не успев переписать и пары строк. Когда Байли Гэлинь вернётся, она наверняка придёт в ярость. Лифэй аккуратно собрала кисть и тушь, взяла порцию постной еды и принялась за обед. Но на полпути она вдруг почувствовала на себе пристальный взгляд. Подняв голову, она встретилась с ясными чёрно-белыми глазами Лэй Сююаня.
— Что такое? — спросила она.
— Сама не замечаешь? — спокойно ответил он. — Ты так сильно изменилась, словно стала совсем другим человеком.
Что это значит? Он говорит о её характере или о чём-то ещё? Лифэй слегка опешила.
Его красивые глаза скользнули в сторону. Лифэй повернула голову и увидела, что за соседним столиком на неё неотрывно смотрит какой-то незнакомый мальчик. Поняв, что его заметили, он густо покраснел, опустил голову и больше не смел поднять взгляд.
Она так ничего и не поняла. Зачем он на неё смотрел? Он её знает?
— Забудь. Не замечать этого — тоже благо, — Лэй Сююань улыбнулся и замолчал.
Да что он имеет в виду?! Лифэй окончательно запуталась.
Но Лэй Сююань так ничего ей и не объяснил. В тот день им четверым пришлось переписывать книги до тех пор, пока луна не поднялась над кронами деревьев. Все они были бледны от усталости, а пальцы сводило судорогой. Вернувшись в свою комнату, Лифэй даже не нашла в себе сил умыться. Она рухнула на кровать и мгновенно провалилась в полудрёму.
Однако по какой-то неведомой причине сон к ней так и не пришёл.
Она подняла руку и медленно провела пальцами по волосам. Жиянь говорил, что спрятался, обратившись одним из её волосков. Чего-чего, а волос у неё было в избытке — даже заплетённая коса получалась вдвое толще, чем у других. И каким же из этих тысяч и тысяч волосков он стал?
С их возвращения из запретной зоны в Академию прошло уже два месяца.
«Жиянь… — Лифэй беззвучно вздохнула. — Почему ты до сих пор не очнулся?»
В тот день демоническая ци печати, снятой со спины золотого суаньни, вырвала его из забытья. Он с трудом выдавил из себя пару фраз и снова погрузился в сон. Лифэй думала, что на этот раз ему понадобится дня три-четыре на восстановление, но он так и не пришёл в себя. В мгновение ока пролетело два месяца, и девушка с удивлением осознала, что безумно скучает по белоснежному лисёнку размером чуть больше её большого пальца.
А что, если он уснул навсегда?
Сердце Лифэй кольнула паника. В последнее время эти мысли то и дело закрадывались ей в голову. Ей так не хотелось вновь испытывать этот страх и разъедающую тоску.
Если бы только она стала хоть чуточку сильнее… Если бы ей не приходилось во всём полагаться на Жияня… Ах, как было бы замечательно, если бы однажды она сама смогла защитить его.
— Жиянь… Жиянь? Ты ещё спишь? — глухо позвала она, зарывшись лицом в подушку.
И, как всегда, в ответ была лишь тишина.
Лифэй накрыло тем же гнетущим чувством одиночества и покинутости, что и в день внезапного исчезновения её Наставника. Да, теперь у неё были друзья, она каждый день смеялась и радовалась жизни. Но друзья — это одно, а Жиянь и Наставник — совсем другое. Она и сама не заметила, как Жиянь занял в её сердце место Наставника. Пусть лисёнок и был вспыльчивым ворчуном, на него всегда можно было положиться. Только благодаря ему она смогла привыкнуть к пути совершенствования в Академии. Встреча с ним стала для неё тем самым новым началом.
Жиянь, когда же ты очнешься?
Холодная зимняя ночь тянулась долго. Убаюканная своими мыслями, Лифэй наконец погрузилась в глубокий сон.
Добавить комментарий