— Вздор! — резко бросил Шэнь Жунь. — У меня послезавтра свадьба, а вы надумали разводиться! Что люди скажут? Те, кто не знает правды, решат, что невестки не ужились, и одна освобождает место другой. Это, по-твоему, прибавит чести Юнье? В такой радостный день — и такие выходки! Это всё та девчонка из семьи Яо воду мутит? Если так, живо расставь все точки над «i» и запрети им видеться.
Шэнь Чжэ лишь тяжело вздыхал:
— Барышня Яо и Фанчунь — двоюродные сестры. Мать Фанчунь рано умерла, и эта тетушка во всем ей помогала. Фанчунь так доверчива и добра сердцем — разве сможет она вот так в открытую выгнать человека? К тому же, это наши внутрисемейные дела. Как можно бездоказательно винить чужую барышню? Брат, не бери в голову, будущая невестка тут ни при чем. Как бы ни разладились наши отношения, мы не станем разводиться прямо сейчас, в такой момент. Мне просто больно… Я так к ней отношусь… а она заговорила со мной о разводе…
Шэнь Жунь с досадой похлопал его по плечу:
— Она до сих пор не оправилась от потери ребенка. Держу пари, за всеми её истериками кроется чувство вины. Два года в браке, ни сына, ни дочери, едва забеременела — и выкидыш. Ей кажется, что она перед тобой виновата. У женщин мозги устроены иначе, чем у нас. Мы, мужчины, думаем: потеряли одного — не беда, поднатужимся и родим другого. А женщина думает: вдруг я больше никогда не смогу забеременеть? Если так, лучше уйти сейчас, чтобы не губить твою жизнь.
Услышав это, Шэнь Чжэ словно прозрел. Он посмотрел на брата с откровенным восхищением:
— Брат, ты не зря столько лет ведешь уголовные дела. Насквозь видишь человеческие души, а особенно — женские.
Лицо Шэнь Жуня напряглось:
— Что ты несешь! Если твоя невестка услышит, мне несдобровать. Юнья мне всё уже рассказала в общих чертах. Главное, сначала успокой Фанчунь, чтобы она не натворила дел. Как только моя свадьба пройдет, будем докапываться до сути. Если выяснится, что это девчонка Яо распускает язык, мы ей этот язык вырвем и скормим собакам — делов-то. Неужто ты не сможешь поставить на место дочь какого-то чиновничишки шестого ранга?
В глазах Шэнь Жуня в этом мире не было никаких серьезных проблем, кроме одной: если Цинъюань откажется быть с ним. Поговорив с братом, Шэнь Чжэ тоже почувствовал, что неразрешимых задач не существует.
Воспрянув духом, Шэнь Чжэ удалился. Шэнь Жуню не подобало слишком глубоко вникать в дела Западного двора. Он вызвал управляющих, чтобы еще раз внимательно прослушать порядок проведения свадебной церемонии, заново проверил расстановку караулов армии Лулун и Управы дворцовой стражи на этот день. И лишь убедившись, что всё безупречно, нашел минутку, чтобы примерить свадебный наряд.
Наказ Цинъюань он выполнил безукоризненно. Если не считать служанок, наводивших порядок в главных покоях, в той части поместья, где он сейчас жил, не было видно ни одной женщины. Прислуживали ему только двое верных пажей, что всегда следовали за ним.
Он раз за разом поправлял нефритовый пояс перед зеркалом. Этот наряд подготовила старая госпожа Чэнь в едином стиле с платьем Цинъюань. Изысканная парча и первосортный атлас делали его на треть богаче даже парадного облачения Управы дворцовой стражи.
Хэтан восхищенно вздохнул:
— Старая госпожа Чэнь и впрямь вложила всю душу! Матушка Чжоу говорила, что свадебный наряд должен был шиться в нашем поместье, но старая госпожа забрала это дело себе. И как расстаралась! — Он толкнул плечом Шоусуна: — Ты только глянь на нашего господина! В этом наряде его лицо кажется еще белее. Где в целом свете сыскать такого статного жениха!
Шоусун вздернул брови:
— И не говори! В Управе дворцовой стражи что ни офицер, то сынок из знатного дома, но наш господин всё равно затмевает всех красавцев!
Хэтан легонько стукнул его по лбу:
— Господин тебе не барышня, каких еще красавцев он затмевает! Вечно ходишь с книжкой в руках, а всё прочитанное, видать, псу под хвост пошло!
Слуги дурачились, но Шэнь Жунь не был строг к своим людям, а в преддверии радостного события и вовсе позволил им резвиться.
Вот только дела Шэнь Чжэ не давали ему покоя. Он послал Шоусуна разузнать, что там происходит. Тот проторчал полдня у ворот Западного двора и вернулся, качая головой:
— Матушка Юань сказала, что Вторая госпожа всё еще плачет. А эти две прислужницы из её приданого вообще ни на что не годны — стоят под карнизом, вытянув шеи как гуси, и даже словечко утешения пикнуть боятся.
Шэнь Жунь лишь нахмурился. Если учесть жизненный опыт Фанчунь, её нынешнее поведение было не так уж трудно понять. Пусть происхождение у неё и невысокое , а родная мать умерла рано, но её отец держал вторую жену в таких ежовых рукавицах, что та и пикнуть не смела, а дочку баловал, позволяя ей расти вольной, как овечка на лугу. Потом она встретила Шэнь Чжэ и твердо решила за него выйти. Когда семья Шэнь вернула себе статус, Шэнь Чжэ без лишних слов взял её в жены. С тех пор она носила титул супруги Души, безмятежно купаясь в роскоши. Ни свекра со свекровью, ни золовок, чтобы её притеснять. Откуда ей знать о жизненных тяготах?
Шэнь Чжэ часто говорил, что она сущий ребенок. Как-то раз на приеме у супруги хоу Гуанпина она в беседе неверно произнесла одно слово из-за своего юньчжунского акцента. Над ней добродушно посмеялись, но она вернулась домой, проплакала со стыда три дня, а потом наотрез отказалась выезжать на приемы. Шэнь Чжэ ей и это позволил. А теперь она затеяла этот абсурд с разводом… Выходит, если потакать неразумному человеку, он будет становиться всё глупее. Воистину, при выборе жены нужно иметь зоркий глаз.
За свою невесту он был абсолютно спокоен. Цинъюань была благоразумна и рассудительна. Из тех женщин, которым достаточно безопасного и уютного угла, чтобы спокойно и надежно вить семейное гнездо. В эти три дня старая госпожа Чэнь много с ней беседовала, наставляя её в искусстве супружеской жизни: чего следует избегать, а в чем стоит пойти на компромисс и уступить.
Под конец старая госпожа рассмеялась и, похлопав себя по коленям, сказала:
— Когда мы выходили замуж, больше всего боялись того, как уживемся со свекровью. Но родители Шэнь Жуня уже отправились к небожителям. Вы будете жить своей семьей. Главное — уважай его, а он будет уважать тебя, и нечего тогда бояться, что вы не поладите! Ты девочка рассудительная, запомни лишь две вещи. Первое — всё обсуждай с мужем и советуйся. Второе — береги его лицо. Как бы ласков он ни был с тобой дома за закрытыми дверями, на людях ты должна знать, как возвысить его авторитет. Его репутация — это твоя репутация. Я видала таких, что любят сами помыкать и втаптывают мужа в грязь. Но если твой мужчина не смеет поднять головы, разве другие станут уважать тебя за спиной? Поэтому, Юнья, будь умной женой. Жить надо не просто так, а с умом. Только тогда дни будут долгими и счастливыми, а дом — процветающим.
Цинъюань кивнула:
— Я запомню ваши наставления, бабушка.
И тут же, по-детски прильнув к ней и обняв за талию, прошептала:
— Бабушка, мне так не хочется расставаться с вами и дедушкой.
Как тут не грустить о расставании? Выйдя за порог, она станет человеком другой семьи. И пусть они смогут часто видеться, всё равно это будет уже не так, как в девичьи годы.
Старая госпожа Чэнь часто заморгала, прогоняя набежавшие слезы и горечь, и, поглаживая ее по волосам, сказала:
— Я лишь хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы меж супругами были любовь и согласие, а в доме — мир. Тогда нам с дедом не о чем будет тревожиться.
Старый господин, стоявший на галерее и дразнивший птичку соломинкой, услышал их тихие перешептывания и громко произнес:
— Да тут до резиденции Командующего всего пара шагов! Раз-два — и мы там. Кому еще в этом мире так легко навещать замужнюю внучку? Не разводите сырость, будто она на край света уезжает. В кои-то веки наша Юнья нашла достойного жениха. Знай ее матушка в подземном мире об этом, она бы тоже за нее порадовалась.
Слова деда были разумны и спокойны. Услышав их, старая госпожа немного утешилась.
Все думали, что в день свадьбы Юньи он будет только радоваться. Но когда настал заветный день, оказалось, что дед прячется один в кабинете и втихаря утирает слезы. Старая госпожа со вздохом заметила, что старик к старости стал совсем сентиментальным. Цинъюань уже была полностью одета и причесана, ожидая лишь благоприятного часа и приезда Шэнь Жуня. Услышав слова бабушки, она расчувствовалась и пошла в кабинет проведать деда.
Не успев спрятать слезы, старый господин через силу улыбнулся:
— Чего не сидишь у себя в покоях? Зачем пришла сюда?
Цинъюань, потянув его за рукав, ответила:
— Дедушка, я с малых лет росла у вас на спине. Вы с бабушкой — самые родные для меня люди. И сегодня, и до конца моих дней. Я знаю, как вам тяжело со мной расставаться. Но посмотрите на Шэнь Жуня — на него можно положиться. Не волнуйтесь. А если он будет со мной плохо обходиться, я сразу же вернусь к вам. У меня есть семья, которая меня поддержит, я никому не позволю себя в обиду.
Выслушав её, дед со вздохом кивнул. Он окинул её взглядом с ног до головы: еще вчера внучка казалась совсем ребенком, а сегодня, в этом роскошном наряде, ее было не узнать. С горечью и гордостью в сердце он поправил шпильку в ее прическе:
— В семье Шэнь живи счастливо.
Цинъюань согласилась и, поддерживая его под руку, повела в главные покои — когда прибудет жених с процессией, им нужно будет поклониться старшим.
В переднем зале яблоку негде было упасть от гостей. Пришли старые друзья деда по торговым делам. Заявился даже тот собутыльник, что занял три тысячи лянов и не отдал — принес сто лянов в подарок, надеясь и дальше водить с ними дружбу. Вслух Цинъюань ничего не говорила, но в глубине души всё же таила смутную надежду: как и сказал Шэнь Жунь, пришли семья Се хоть один платочек ей в приданое, она бы всё равно признала их родней.
Увы, она прождала до самого конца, но из дома Се так никто и не появился. И вот, под взрывы смеха и радостные голоса, на пороге показался жених.
Цинъюань тихо выдохнула. В дальнем конце деревянной галереи появился изящный юноша в красном, словно огонь, одеянии. Он был так же красив и величественен, как в день их первой встречи. Командующий Шэнь… Тогда она общалась с ним с величайшей осторожностью, его тон был неприветлив, и стоило ему лишь бросить на нее взгляд, как ее сердце замирало от страха… А теперь этот самый человек становится ее мужем.
Ей с трудом верилось в происходящее, в голове всё слегка кружилось. Она смотрела, как он подходит всё ближе и ближе… Он явно был в восторге от ее роскошного наряда, в его глазах вспыхнул свет неподдельного восхищения. Вот только говорить сейчас было нельзя. Опустив широкие рукава, он незаметно для всех легонько зацепил ее за указательный палец.
Дедушка и бабушка уже заняли почетные места во главе зала. Створчатые двери открыли настежь. Шэнь Жунь и Цинъюань, прощаясь со старшими, опустились на парчовые подушки и, сложив руки, поклонились:
— Брак с Юньей — это благословение, которое Шэнь Жунь заслужил в прошлой жизни. С этого дня мы с ней будем едины душой, разделяя радости и горести. Дедушка, бабушка, будьте за нас спокойны.
Старая госпожа сквозь слезы смеялась и всё приговаривала:
— Хорошо… Вставайте… скорей вставайте…
Цинъюань подняла веер из перьев. Заслонив лицо, она позволила горячим слезам скатиться по щекам. Наверное, они размоют макияж, но ей уже было всё равно. С сегодняшнего дня она навсегда прощается с беззаботным девичеством. Время, проведенное в семье Се, не принесло ей радости, но с четырнадцатью годами в доме Чэнь расставаться было невыносимо тяжело.
За воротами поместья было море людей. Она слышала бурлящий гул голосов и видела боковым зрением плотные ряды зевак. Сначала ей было тоскливо, но сквозь слезы она вдруг заметила, как маленькая белая снежинка опустилась прямо на сложную вышивку по краю ее рукава. А затем пошел густой первый снег, словно кто-то щедро рассыпал соль с небес. Она украдкой подняла взгляд: весь мир кружился в белом танце. В это мгновение к ней вдруг вернулась радость, и даже морозный, обжигающий воздух больше не казался резким.
Она села в повозку, которая направилась к поместью Командующего. Отныне там будет ее дом. За те полгода, что Цинъюань провела в семье Се, она так отчаянно мечтала о собственном жилище, о дворе, который будет принадлежать только ей. И вот теперь ее желание наконец сбылось. Она опустила веер и посмотрела сквозь алое покрывало невесты: даже снег приобрел красные очертания. Снежинки падали в торжественной, безмолвной тишине.
Наконец стемнело. Весь путь следования свадебной процессии был освещен высоко висящими красными фонарями. А уж перед самим поместьем Командующего раскинулось целое море огней. Баосянь и Хунмянь, прислуживавшая ей раньше, подошли, чтобы поддержать ее под руки. На разостланном ковре из парчи с узором виноградной лозы скопился тонкий слой снега, который тихо шуршал под ее шагами.
Держать драгоценную вазу, перешагивать через жаровню — в толпе то и дело вспыхивал смех. Поздравить Шэнь Жуня пришли почти сплошь высокопоставленные сановники двора со своими семьями. Знатные дамы перешептывались: «Ах, какой размах у сегодняшней свадьбы!», «У невесты такой роскошный наряд, уж не из императорских ли это пожалований?».
Цинъюань немного нервничала. Хорошо еще, что Шэнь Жунь был совсем рядом. До этого момента в свадьбе не было ни единого изъяна, единственным упущением было лишь отсутствие старших родственников жениха, которым следовало поклониться.
Родителей Шэнь Жуня уже не было в живых, оставалось лишь совершать обряд перед пустыми креслами. Распорядитель церемонии как раз громко провозгласил поклонение Небесам, слуги поднесли парчовые подушечки для коленей, и новобрачные уже собирались совершить поклон, как вдруг голоса вокруг стихли. Цинъюань взглянула на Шэнь Жуня; сквозь алую вуаль он послал ей успокаивающий взгляд.
Чему суждено случиться, того не миновать. И впрямь, на галерее раздался громкий голос слуги, объявляющего гостей:
— Старая госпожа и супруга из поместья наместника Цзяньнань прибыли с поздравлениями!
Старая госпожа Се, взбешенная тем, что Цинъюань пренебрегла дочерним долгом, затаила на неё еще большую злобу. Согласись Цинъюань увидеться с отцом в тот день, сегодняшней сцены бы не было. Но, к несчастью, девчонка «съела гирю» — ожесточила свое сердце до каменной твердости, так что теперь пусть пеняет на себя. Сейчас здесь собралась добрая половина двора — если устроить скандал, пусть все увидят и рассудят, кто прав, а кто виноват.
Старая госпожа шаг за шагом приближалась. Её посох с головой дракона глухо стучал по полу — тук, тук. На ходу она громко произнесла:
— Командующий Шэнь, я слышала, вы сегодня берете в жены дочь моего дома Се. Без сватов, без выкупа — по какому праву вы играете свадьбу?
Шэнь Жунь холодно сложил руки в приветствии:
— Моя женитьба потревожила старую госпожу — я воистину не заслужил такого внимания. Но пришедший гость есть гость. Прошу старую госпожу присесть. Когда мы с супругой завершим обряды, я с вами побеседую.
Но раз уж она пришла, то отступать не собиралась. Старая госпожа Се ледяным тоном рассмеялась:
— Командующий Шэнь кланяется лишь старшим своей семьи Шэнь, но не желает бить поклоны моему дому Се? Позвольте спросить, Командующий, чья плоть и кровь скрывается за этим веером из перьев? Не моего ли дома Се? Имя Се Цинъюань всё еще вписано в генеалогическое древо и регистрационные книги семьи Се! Известил ли Командующий мой дом перед тем, как жениться на ней?
Гости в зале ахнули. Пожалуй, это был самый громкий скандал года. О том, что Шэнь Жунь не признает тестя, знали все. Он привык быть своенравным, и любые, даже самые вопиющие поступки с его стороны уже никого не удивляли. Но никто не ожидал, что семья Се явится прямо к нему на порог качать права. Какие бы прегрешения ни водились за семьей Се в прошлом, с точки зрения законов государства и семейных устоев, Шэнь Жунь и его невеста были кругом неправы.
Большинство присутствующих сгорали от любопытства: их связи всё равно были лишь официальным политесом, и упустить такое зрелище мог только дурак. Странным было лишь то, что офицеры Управы дворцовой стражи не шелохнулись, да и императорская гвардия с армией Лулун, стоявшие в оцеплении у ворот, беспрепятственно пропустили скандалисток. Если вдуматься, здесь явно крылся какой-то подвох.
Кто такой Шэнь Жунь? Вся оборона и охрана столицы была в его руках — разве мог он упустить столь важную деталь? Он намеренно позволил им войти, чтобы прилюдно уничтожить репутацию семьи Се. Прямо перед всеми гостями он громко заявил:
— Неужто старая госпожа на старости лет запамятовала собственные деяния? Чтобы умолить меня выручить наместника Се, вы под покровом ночи прислали барышню в мое поместье. Позвольте спросить, какие родные души так поступают? Вы унижали и издевались над моей супругой лишь потому, что она выросла не на ваших хлебах. Но я, Шэнь Жунь, полюбив её чистоту и благородство, решил взять её в жены со всеми надлежащими обрядами. Выбросили девчонку как ненужную вещь, а как только она оказалась полезной — решили признать? Старая госпожа, не слишком ли легкомысленно вы играете чужими судьбами?
Старая госпожа Се, решившись прийти сюда сегодня, разумеется, была готова к его насмешкам. Она уже не надеялась, что Четвертая девчонка вернется в семью; её целью было лишь выплеснуть гнев и опозорить их так, чтобы они не смели поднять головы в Ючжоу.
Старая госпожа Се презрительно фыркнула:
— О том, что за человек Командующий Шэнь, знает весь двор! Разве ваши блестящие расчеты могли не учесть меня, старуху? Я пришла сюда сегодня не меряться с вами силой, а требовать справедливости. Раз уж она из семьи Се, то и решение о её браке принимает дом Се. Какой бы пышной ни была эта свадьба — всё впустую. Если вы и впрямь хотите взять в жены дочь моего дома, извольте явиться в наше поместье, отбить поклоны, и только потом забирать невесту!
Сказав это, она ринулась вперед, чтобы схватить Цинъюань, рассчитывая на свой преклонный возраст и титул пожалованной госпожи: Шэнь Жунь точно не посмеет тронуть её пальцем. Однако служанки и няньки Цинъюань не сидели сложа руки. Они мгновенно оттеснили её, в один голос увещевая:
— Старая госпожа, сохраняйте достоинство!
Госпожа Ху в душе ликовала. Испортить им свадьбу — отличный способ выпустить пар. Как вспомнишь Цинжу, которая теперь ни жива, ни мертва, а эта Цинъюань с триумфом выходит замуж за Командующего и вот-вот станет госпожой второго ранга — просто нет справедливости на свете! Пусть старуха скандалит, чем громче, тем лучше. Если эта дрянь Цинъюань попадет ей в руки, уж она найдет способ заставить её молить о смерти.
Но всё сложилось так удачно! Как раз в тот момент, когда страсти накалились до предела, на пороге появились трое дворцовых евнухов в парадных одеждах, держащие в руках свиток императорского указа с нефритовыми осями. Увидев творящийся беспорядок, они громко откашлялись. Их пронзительные, неестественные голоса подействовали лучше любого судейского молотка.
— Тишина! — главный евнух, полуприкрыв глаза с видом полнейшего высокомерия, громко возвестил: — Указ Государя! Командующему Управы дворцовой стражи Шэнь Жуню и госпоже из семьи Чэнь принять императорский указ!
Добавить комментарий