Старая госпожа согласно кивнула:
— В этом есть резон. Раз мы нанесли визит, а он не ответил прямым отказом, мы должны сохранить эту возможность. Твой отец изначально намеревался через дом бо Кайго завязать отношения с домом хоу Гуанпина. Хоу Гуанпин — родной брат Императрицы, и если прямой путь к Сыну Неба закрыт, почему бы не зайти со стороны Внутренних покоев дворца? Но теперь, видно, придется повременить. Если мы свяжемся с ними, Ведомство дворцовой стражи узнает об этом в тот же миг. Твой отец сейчас служит губернатором-цыши в Ючжоу, он с ними то и дело сталкивается; если отношения окончательно испортятся, беды не оберешься.
Цинъюань подтвердила правоту бабушки, но судьба старшей сестры Цинхэ заботила её больше.
— Из-за нашего спешного переезда в Ючжоу брак Старшей сестры неминуемо столкнется с препятствиями. Неужели отец всё еще надеется через дом бо Кайго выйти на хоу Гуанпина? Меня страшит другое: если дом бо сочтет наше поведение недостойным, это лишь навредит Старшей сестре.
Но старая госпожа отмахнулась от её опасений:
— Раз уж наши семьи породнились, им не пристало смотреть, как сват идет ко дну. Сейчас твой отец всё еще числится военным губернатором, но если он окончательно станет лишь губернатором-цыши, разве дому Ли это принесет почет?
После этих слов Цинъюань умолкла. Теперь она ясно видела: в глазах семьи дочери от наложниц были лишь инструментом. Не только она сама — даже Цинхэ, выросшая на глазах у бабушки, чья помолвка только-только состоялась, уже рассматривалась как средство воздействия на дом бо Кайго. Старая госпожа, казалось, ничуть не тревожилась, что дом бо может из-за этого расторгнуть брак. Бабушка Се и впрямь вела себя словно вдовствующая Императрица, правящая из-за ширмы: великие интересы непоколебимы, а браки детей от наложниц — досадная мелочь, которой можно пожертвовать. Цинъюань живо представила себе заплаканные глаза Цинхэ и, опустив голову, тихонько вздохнула.
Старая госпожа, должно быть, уловив её настроение, сменила тон, со вздохом добавив:
— Конечно, если можно не тревожить сватов — лучше не тревожить. Кому охота выносить домашние неурядицы перед новой родней? Твоя Старшая сестра выйдет замуж и будет жить в чужом доме. Но вы, дети, не понимаете: насколько крепок корень родительского дома, настолько это важно для вас самих. Посмотри на государевых жен во дворце: с виду все в золоте да яшме, а за закрытыми дверями соревнуются, кто милости больше сыщет, чей род сильнее. Сын Неба жалует их во многом из-за их семей. В народе говорят: «Полюбишь человека — полюбишь и ворону на его крыше». Но поди разбери, кто в этой связке «крыша», а кто — «ворона», ведь они поддерживают друг друга.
Цинъюань умела искусно подыгрывать. Сделав покорное лицо, она часто закивала.
Старая госпожа бросила на неё лукавый взгляд, и в её словах зазвучал явный намек:
— Во дворце, конечно, богатство несметное, но, по-моему, ни одна из этих госпож не сравнится с той, кому достанется мужчина без семейных уз. Вот, к примеру, супруга господина души Шэня — весь Ючжоу ей завидует!
Цинъюань медленно улыбнулась:
— Отчего же? Лишь оттого, что её муж — влиятельный новый вельможа?
— И не только поэтому, — старая госпожа приоткрыла резное оконце повозки и выглянула наружу. Густые сумерки окутали город, зажглись мириады огней. Между дворами прогуливались простые горожане, вышедшие после ужина подышать прохладой, лениво обмахиваясь широкими пальмовыми веерами.
Бабушка Се сидела прямо, подставив лицо свежему ветерку, и неторопливо продолжила:
— Глава рода Шэнь в прежние годы оказался втянут в дело о престолонаследии и был казнен на площади. Вскоре от болезни скончалась и законная мать. Братья Шэнь в один год лишились обоих родителей — это было время страшных бедствий. Все думали, что дом Шэнь навсегда увял. Но кто мог знать, что спустя десять лет они вновь возвысятся, и братья Шэнь Жунь станут людьми великой власти? Для девушки на выданье войти в дом, где нет свекра и свекрови, — разве это не предел мечтаний? В большой семье многолюдно и весело, да только в повседневной жизни забот не оберешься. В каком доме свекровь не станет устанавливать свои порядки для невестки? Вот я и говорю: супруге души несказанно повезло — ей нужно угождать лишь мужу, а старший деверь ей не указ. На днях приходила супруга уполномоченного по делам управления, мы с ней об этом толковали. Уж той, кому суждено стать женой командующего Шэнь Жуня, видно, в прошлой жизни благоволили сами Небеса.
Старая госпожа не зря плела эти кружева, всё время ходя вокруг да около. Цель была одна: намекнуть Цинъюань, чтобы та присмотрелась к Шэнь Жуню и не упустила столь редкий шанс. В душе Цинъюань лишь горько усмехнулась. Хоть семья Шэнь и пережила опалу, сейчас Шэнь Жунь занимал должность второго ранга. Столичные чиновники всегда ценились выше тех, кто служил в провинции; по правде говоря, даже военный губернатор Се Шу стоял ступенью ниже его. Недавно, когда Ли Цунсинь обмолвился матери о желании взять Цинъюань в жены, бабушка и мачеха Ху, скрежеща зубами, твердили, что она замахнулась слишком высоко. А теперь вдруг сами посмели заглядываться на Командующего Ведомства дворцовой стражи.
Цинъюань улыбнулась и сказала:
— Бабушка, мне кажется, наша Вторая сестра составила бы прекрасную пару Командующему. Она — законная дочь госпожи-матери. Если породниться с командующим через неё, это не уронит чести его дома.
В ответ старая госпожа замолчала. И лишь погодя произнесла:
— С её вспыльчивым нравом — куда ей к военному мужу!
И вправду: пусть Шэнь Жунь и был облечен властью, слава о нем шла дурная. В Ючжоу он наживал богатства, опираясь на свою силу, и не было человека, кто бы не проклинал его за спиной, трепеща от страха. Такой человек и с женщиной церемониться не станет. Цинжу выросла в холе у госпожи-матери, она не знала лишений и не умела уступать. Если она чем-то прогневит мужа, и он её изобьет или, не дай боги, зарежет — разве сможет семья Се, при всей власти Шэнь Жуня, пойти на него войной?
Поэтому, всё взвесив, бабушка пришла к выводу: на эту роль годится лишь Цинъюань. Она умеет сносить обиды и терпеть унижения без звука. Если брак состоится, отец получит сильного союзника. А если в доме Шэнь ей придется туго — что ж, семья Се просто сделает вид, что этой дочери у них никогда и не было, не понеся никаких потерь.
Цинъюань слушала и только тихо улыбалась. Вскоре повозка остановилась у ворот поместья Се. Господин-отец и все домочадцы уже ждали их. Увидев подъехавших, они поспешили навстречу.
— Как всё прошло? — Се Шу переводил взгляд со старой госпожи на Цинъюань. — Четвёртая, ты виделась с господином души Шэнем?
Лицо старой госпожи оставалось бесстрастным:
— Мы увидели истинного Будду и сделали то, что должно. Они не ответили ни согласием, ни отказом. Завтра ты сам отправишься к Шэнь Жуню. Ни слова о прошениях или докладах Государю! Просто передай ему приглашение на пир в нашем доме. Если он придет — значит, надежда есть. Если же нет — мы отбросим эти мысли и станем искать другие пути.
Услышав это, домочадцы почувствовали растерянность. Никакой ясности не появилось, всё по-прежнему оставалось в тумане, отчего на сердце было тревожно.
Цинжу пренебрежительно хмыкнула:
— А я-то думала, раз за дело берется Четвёртая сестра, успех обеспечен если не на все сто, то уж на семь-восемь долей наверняка. А вышло — гром гремит, да дождя нет. Впустую только съездила.
Цинхэ выслушала её и перевела взгляд на Цинъюань. Та сидела, словно куколка из теста: даже стерпев насмешку, лишь мягко улыбалась. У самой же Цинхэ на душе скребли кошки из-за задержки свадьбы, и она не удержалась от колкости:
— Наша Вторая сестра так остра на язык, отчего же вы сегодня не взяли её с собой? Как знать, быть может, Командующий, взглянув на неё, завтра же разом избавил бы нас от всех бед!
Госпожа-наложница Лянь в испуге принялась дергать дочь за рукав.
Но Цинжу была не из тех, кто стерпит песчинку в глазу. Сама она любила язвить, но чужих насмешек не прощала:
— Если у Старшей сестры на душе кошки скребут, незачем срывать злость на мне! Не я же виновата, что дом бо Кайго до сих пор не назначил день свадьбы.
Сестры принялись колоть друг друга в самые больные места. Слушая их перепалку, Се Шу не выдержал и рявкнул:
— Какое сейчас время, чтобы языками чесать?!
Обе разом замолкли. Цинъюань укоризненно покачала головой, глядя на Цинхэ, а госпожа Ху поспешно спрятала Цинжу за свою спину.
Се Шу тяжело вздохнул и поднял взгляд на серп луны:
— Сегодня уже слишком поздно… И кто знает, будут ли братья Шэнь завтра в Ючжоу. Остается уповать лишь на удачу!
Однако удача, казалось, была на их стороне. На следующее утро слуги, отправленные на разведку, донесли, что Шэнь Жунь не уехал в столицу. Услышав это, Се Шу без лишних слов вскочил на коня и помчался к поместью командующего.
Всё же он был чиновником второго ранга, и в доме Шэнь не могли отказать ему в приеме. Привратники проводили Се Шу в парадный зал и, подав чай, учтиво произнесли:
— Просим господина военного губернатора немного подождать, Его Превосходительство сейчас выйдет.
Се Шу опустился в кресло, но даже чай пил с тревогой в сердце. Прошло с четверть часа, прежде чем в галерее напротив мелькнул силуэт. Се Шу поспешно встал и направился к дверям навстречу хозяину. Он впервые видел главу Ведомства дворцовой стражи. Молва гласила, что Шэнь Жунь весьма хорош собой, но Се Шу и подумать не мог, что вживую тот окажется столь утонченным и благородным. Ведомство дворцовой стражи отвечало за охрану самого Императора, и по части величия с ними не мог сравниться никто при дворе. Когда подобная власть сочеталась с такой поистине неземной наружностью, становилось ясно, почему к нему так трудно подступиться. Ведь чем выше стоит человек, тем строже он взирает на мир.
Однако в чиновничьей среде даже самые надменные мужи не забывают о приличиях. Шэнь Жунь еще издали сложил руки в почтительном жесте:
— Не знал, что господин военный губернатор почтит нас визитом, и не вышел навстречу, прошу простить.
Се Шу забормотал слова вежливости, но на душе у него было муторно. В его нынешнем положении титул «военного губернатора» звучал как насмешка. Он провел в седле и на полях сражений два десятка лет, отдав армии лучшую часть жизни. И вот теперь вынужден склонять голову перед юнцом. Воистину, пути чиновничьи неисповедимы: сегодня ты на коне, а завтра — в пыли.
— Его Превосходительство Командующий — человек безмерно занятой. Мы служим одному двору, а встретиться довелось лишь сегодня, — Се Шу старался улыбаться и держаться с достоинством, надеясь, что не выглядит слишком жалким.
Шэнь Жунь прекрасно понимал, что без нужды в храм не ходят. Род Се был знатным и древним, и в былые времена военный губернатор Цзяньнани был так горд, что смотрел на всех поверх голов. А теперь вот явился к порогу с заискивающей улыбкой. Разве не ирония судьбы?
Шэнь Жунь с легкой улыбкой приблизился к гостю. Движения его были плавными и изящными:
— Дел на службе и впрямь невпроворот. Я знал, что господин губернатор прибыл в Ючжоу, но не нашел времени нанести визит. Прошу великодушно меня извинить. — С этими словами он жестом пригласил гостя: — Прошу вас, проходите.
Оба были людьми искушенными в светских беседах. Обменявшись еще несколькими любезностями, они прошли в зал и заняли свои места.
Се Шу, следуя совету старой госпожи, не стал с порога раскрывать истинную причину визита. О таких деликатных делах лучше просить за пиршественным столом. Сейчас же, ведя пустые разговоры без подогретого вина и без золота, открывающего двери, можно было лишь попусту сотрясать воздух.
Поэтому он лишь почтительно передал приглашение на домашний пир для Командующего и господина души. Выслушав его, Шэнь Жунь изобразил на лице глубочайшее сожаление и вздохнул:
— Ах, как неловко вышло. Не то чтобы я не желал почтить своим присутствием дом господина губернатора, но служба держит меня крепко. Завтра я возвращаюсь в столицу. На днях прибывают иноземные послы, в следующем месяце — день рождения Её Величества Императрицы, да и смотр гвардейцев на носу… Оставим это до следующего раза. В другой раз я сам устрою пир и приглашу вас в свою скромную обитель.
Это был явный и вежливый отказ. Се Шу всё понял: этот путь закрыт. Но искать другие ходы… Всё, что касалось Императора, всё равно проходило через Ведомство дворцовой стражи. Сделав круг, он снова окажется перед этими же дверями, что будет еще унизительнее. Уж лучше стоять на своем. А если он в прошлом чем-то оскорбил этого человека, то пусть уж всё прояснится сегодня, чтобы, даже идя на дно, знать, за что в тебя бросили камень.
— Раз вы возвращаетесь в столицу завтра, то зачем откладывать? Выбирать день — только время терять, лучше воспользоваться моментом! Прошу вас и господина души пожаловать ко мне сегодня вечером, — с извиняющейся улыбкой произнес Се Шу. — Мои предки давно перебрались из Ючжоу в Хэнтан, прежние связи утрачены. Не стану скрывать: случись беда — и обратиться не к кому. В былые годы я имел честь быть в дружеских отношениях с вашим покойным батюшкой. Этот пир — лишь повод вспомнить старое, без всяких задних мыслей. Прошу вас, не отказывайте.
Но стоило ему произнести эти слова, как улыбка медленно сошла с лица Шэнь Жуня. Он опустил глаза, отпил чаю из пиалы-оу и холодно уронил:
— Значит, господин военный губернатор и впрямь состоял в дружбе с моим отцом?
Се Шу замер, и в душе его шевельнулось недоброе предчувствие: кажется, причина, по которой Ведомство дворцовой стражи раз за разом задерживало его доклады, крылась именно здесь.
Если говорить о дружбе, то когда-то они были сокурсниками на экзаменах, и совсем без общения обойтись не могло. Прежде чем отправиться в Цзяньнань, Се Шу служил в столице; тогда они с Шэнь Чжибаем, отцом нынешнего командующего, были не разлей вода — по крайней мере, на словах величали друг друга братьями. Позже его перевели в Башу, связи со столицей постепенно сошли на нет, и когда Шэнь Чжибай оказался втянут в бурю из-за престолонаследия, Се Шу лишь выслушал новости, разок-другой вздохнул о чужой доле, но палец о палец не ударил, да и не мог ничем помочь.
Ныне же Шэнь Жунь задавал вопросы с такой вкрадчивой остротой, что Се Шу волей-неволей пришлось взвешивать каждое слово:
— С вашим покойным батюшкой мы и впрямь были добрыми друзьями. К сожалению, на третьем году девиза Тяньчжао меня перевели в Башу, и с тех пор столичные дела и люди стали мне чужими.
Бамбуковая штора у входа мерно постукивала о колонну. Дневной свет, пробивавшийся сквозь неё, падал на кадку с ажурным бамбуком-юнчжу. В зале воцарилась тишина — такая густая, что становилось трудно дышать. Прошло немало времени, прежде чем Шэнь Жунь издал короткий смешок:
— На самом деле, пути наших братьев и господина военного губернатора тоже пересекались. Только в те годы ваши военные дела были велики, как горы, и вы просто не заметили нас.
Се Шу заколебался:
— Когда же это было? У меня совсем не осталось об этом воспоминаний.
Шэнь Жунь улыбнулся:
— Когда наш отец был признан виновным, нас с братом отправили отбывать повинность в армию. Два года мы провели в Цзяньмэньгуане — как раз под вашим началом, господин губернатор.
В голове у Се Шу загудело. Он начисто об этом забыл, но стоило Шэнь Жуню напомнить, как в памяти всплыло: было такое дело. Братья Шэнь через знакомых пытались передать ему весточку, надеясь на покровительство и продвижение по службе. Но тогда он, во-первых, был слишком занят, а во-вторых, рассудил, что семье преступника вряд ли суждено вновь возвыситься, и не стал ввязываться. Кто же знал, что колесо судьбы повернется так скоро? Теперь он сам в опале, и жизнь его — в руках Шэнь Жуня. Истину говорят: «Не презирай юношу в бедности».
Конечно, признать это вслух было невозможно. Се Шу изобразил крайнее изумление:
— Неужели?! Как же вы не разыскали меня тогда? Будь мне известно о вашем положении, я бы, в память о дружбе с вашим отцом, непременно возвысил вас, или хотя бы облегчил вашу долю!
Все высокие чины имеют два лица: одно — для сильных мира сего, другое — для простых смертных. Столько лет прошло, прежнее равнодушие легко можно было выдать за неведение и прикрыться маской простодушия. Шэнь Жунь прекрасно знал повадки таких людей, и теперь корить его за былое бессердечие было делом бессмысленным.
Он лишь слегка усмехнулся:
— В то время наше положение было двусмысленным, и искать вашего покровительства означало лишь навлечь на вас беду. Мы думали, что нам не суждено свести знакомство, но вчерашний визит вашей дочери стал для меня полной неожиданностью. По правде говоря, зачем господину губернатору ходить такими кругами? Обратились бы ко мне напрямую — сэкономили бы немало сил.
Се Шу почувствовал в его словах неприкрытую насмешку. Положение было в точности таким же, как десять лет назад, только теперь просителем выступал он сам.
Шэнь Жунь встал и медленно прошелся по залу.
— Господин губернатор, возможно, вы еще не знаете, но Сын Неба намерен отправить Фу Чуньшаня во главе войска на штурм крепости Шибаочэн. Как только этот указ будет оглашен, ваше положение станет вовсе плачевным.
Он улыбался, и лицо его казалось воплощением мягкости, но в глазах застыл холодный блеск. Се Шу оцепенело смотрел на него. Он ясно понимал: если найдется тот, кто сможет заменить его в походе и любой ценой вернет Государю былое величие, то Фу Чуньшань получит чины и награды, а его самого ждет лишь позорная отставка и суд.
Шэнь Жунь видел, как лицо гостя то бледнеет, то идет пятнами. Вдоволь налюбовавшись его страхом, он рассмеялся:
— Сегодня чудесный день, как раз для доброго пира. Раз господин губернатор приглашает столь искренне, как же я могу отказаться? Ступайте, готовьтесь. Как придет срок, я прибуду к вам вместе со своими людьми.
Добавить комментарий