Под пеленой бесконечного мелкого дождя в усадьбу хлынули отряды воинов, беря дом семьи Гу в плотное кольцо. Стражники были облачены в короткие куртки и легкие доспехи-цицзя, а за поясами у них висели длинные мечи.
Поскольку Гу Сыюань заранее вычистил усадьбу от верных слуг, воины беспрепятственно прошли вглубь, добравшись до срединного двора — покоев дин-гогуна и старого господина.
— Мы прибыли по императорскому указу для расследования дела о незаконной торговле военным снаряжением! — из рядов воинов вышел человек с длинной бородой. Облаченный в пурпурное чиновничье одеяние, он ледяным тоном провозгласил: — Установлено, что семья Гу подозревается в тайных сношениях с врагом на приграничном рынке. Более того, внутри семьи обнаружена переписка с тангутами. Приказываю взять всех домочадцев под стражу и обыскать усадьбу на предмет иных доказательств измены! Всем приготовиться к аресту, не смейте оказывать сопротивление!
Старый гогун Гу Сянь, спасенный людьми Гу Сыхэ, только-только принял лекарство из рук слуги. Он всё еще кипел от ярости из-за предательства Гу Сыюаня, и как бы слуга ни поглаживал его по груди, умоляя успокоиться, сердце старика никак не унималось. Услышав же слова, доносящиеся со двора, он и вовсе едва не лишился чувств от гнева.
Чушь! Нелепица! Семья Гу поколениями рождала полководцев, они всегда незыблемо стояли на страже границ — насмерть, не отступая ни на шаг! Даже если в последние годы они сами не выходили на поле боя, измена была для них немыслима! К тому же Гу Цзиньфань отправился в путь именно для того, чтобы расследовать слухи о предательстве. Как же сама семья Гу могла пойти на сделку с врагом?!
Несмотря на протесты слуги, Гу Сянь широким шагом вышел на крыльцо. Он увидел, что пришедшие носят знаки отличия Левой и Правой гвардий, которыми командовал Чжэн Хэчан — заместитель главы Тайного совета и ставленник Ли Тинсю. А чиновником в пурпурном был не кто иной, как сам Чжэн Хэчан!
Чжэн Хэчан вступил в сговор с Ли Тинсю: стоит им низвергнуть семью Гу, и Чжэн получит пост главы Тайного совета, а Ли Тинсю станет единоличным властителем при дворе!
Гу Сянь указал пальцем на Чжэн Хэчана и разразился бранью:
— Ах ты, продажный пес! Выслуживаешься перед Ли, помогая ему топить нас?! Семья Гу поколениями доказывала свою верность и доблесть, а ты смеешь пятнать нас своей ложью! Какие у тебя доказательства? Ты просто лаешь, как бродячая собака, кусая тех, на кого указал хозяин!
Надо же, как низко пал род Ли — бесстыдно клевещут на семью Гу, обвиняя в связях с врагом!
Это преступление каралось уничтожением девяти поколений рода. Если бы такое клеймо действительно удалось поставить на семью Гу, это стало бы их окончательной погибелью! Гу Сянь не мог сдержать ярости — он ни за что не позволит навесить этот ярлык на свой клан!
Пришедший лишь холодно усмехнулся:
— Старый господин, не извольте гневаться. Доказательства у меня, разумеется, имеются. Взгляните-ка, что это?
В его руке появилась долговая расписка. Гу Сянь всмотрелся в текст: там черным по белому было написано, что семнадцатого числа четвертого месяца в час Быка на холмах за приграничным рынком семьи Гу была произведена передача военного снаряжения. А печать… печать на бумаге принадлежала управляющему того самого рынка! Лицо Гу Сяня побледнело, сердце тяжело ухнуло вниз. Как такое возможно?.. Войска, обученные семьей Гу, годами стояли на границе, рынок был важнейшим местом под их надзором, а управляющие — самыми преданными людьми. Откуда взялось это письмо? Но печать… печать выглядела подлинной!
Чжэн Хэчан неторопливо убрал бумагу и продолжил:
— Более того, сегодня стало известно, что семья Гу тайно отправила обоз с военными припасами. Сообщений с границы не поступало, а Гу Цзиньфань самовольно вывез груз. Что это, если не тайная связь с врагом? Сдается мне, старый господин, ваша семья решила воспользоваться тем, что сейчас праздник Тяньнин, господин Ли занят подготовкой торжеств, а охрана Бяньцзина ослаблена, чтобы вновь передать весточку врагу!
Гу Сянь задыхался от негодования:
— Ты… ты!..
Внезапно его осенило: сообщений с границы не было, но семья Гу получила весть. Ну конечно!.. Письмо принес Гу Сыюань! Он сам пришел с этим известием!
Сердце Гу Сяня сковал ледяной холод. Всё это — и расписка, и этот обоз с припасами — было заранее и тщательно спланировано Гу Сыюанем. Он подстроил всё так, чтобы семья Гу не смогла оправдаться. Неужели Гу Сыюань настолько ненавидел свой род, что желал истребления девяти поколений?! Он явно не желал больше носить фамилию Гу.
Но было и кое-что пострашнее. Чтобы вина семьи Гу в связях с врагом стала неоспоримой, Ли Тинсю наверняка… наверняка подошлет убийц к Гу Цзиньфаню на пути к рынку. Когда всё вскроется, они объявят, что Цзиньфань покончил с собой, страшась наказания. И тогда… тогда семье Гу будет нечем крыть!
Вспомнив, как Цзиньфань перед отъездом обещал привезти ему зайчатины, и не зная, жив ли он сейчас, старый воин, прошедший сотни битв, почувствовал, как мир перед глазами зашатался. Казалось, опоры его жизни рушатся одна за другой под этим мелким дождем.
Гу Сыхэ всё это время слушал с закрытыми глазами. Пристал момент, когда он обязан был вмешаться. Он извлек из-за пазухи убитого Гу Сыюаня те самые бумаги, разорвал их в клочья и, наконец, поднялся. С мечом в руке он вышел вперед.
Весь в крови и ранах, с клинком, на котором запеклась багровая корка, он медленно вышел в центр двора, напоминая судью из преисподней. Чжэн Хэчан невольно отпрянул — откуда здесь взялся Гу Сыхэ?! Ведь говорили, что он уехал на рынок и не вернулся. Почувствовав неладное, чиновник закричал:
— Гу Сыхэ! Что ты творишь?! Неужто вздумал противиться императорскому указу?!
А Гу Сянь, напротив, был готов разрыдаться от радости и облегчения:
— …Хэ-эр!
Его спасли люди внука, но самого Гу Сыхэ он до этого момента не видел и смертельно боялся за его жизнь. Он опасался, что внук, не владеющий мечом, пал от руки Гу Сыюаня. Но взглянув на него сейчас, Гу Сянь мгновенно понял: Хэ-эр прошел через нечто великое и страшное!
Гу Сыхэ подошел к деду и негромко произнес:
— Не тревожьтесь, дедушка. Я в порядке. И отец тоже жив.
Вслед за этим Гу Сыхэ перевел взгляд на Чжэн Хэчана и, скривив губы в усмешке, произнес:
— Противимся указу? И какой же указ нашего государя вы исполняете? Семья Гу — знатный род, владеющий наследственным титулом Дин-гогуна, а мой отец — чиновник второго ранга. Если вы намерены учинить обыск и арест в доме столь высокого сановника, извольте предъявить указ!
Чжэн Хэчан, будучи уверенным, что всё спланировано безупречно, холодно ответил:
— Перед смертью ты еще смеешь дерзить. Ваша связь с врагом на приграничном рынке доказана, а Гу Цзиньфань, воспользовавшись случаем, тайно вывез военные припасы из Бяньцзина. В деле о государственной измене я имею право сначала схватить вас, а потом докладывать государю! Посмотрим, как заговоришь ты и твоя семья в казематах Министерства наказаний. Взять их!
Воины за его спиной приготовились к броску, но в тот же миг из тени бесшумно вынырнули люди Гу Сыхэ — верные стражи-тени рода Гу. Со стальным блеском в глазах и мечами наголо они заставили гвардейцев отступить!
Чжэн Хэчан пришел в ярость:
— Дерзкий Гу Сыхэ! Ты сопротивляешься аресту — разве это не лучшее доказательство твоей измены?!
— Господин Чжэн, не стоит так спешить, сначала выслушайте меня, — с улыбкой произнес Гу Сыхэ. — Тот, кто торговал оружием на рынке, действительно существует. Я уже схватил его и отправил в клетке под усиленным конвоем в столицу, и этот человек — не из рода Гу. Что же до моего отца, на которого напали в Мяньчжоу, — я спас его, а тела убийц уже везут в Бяньцзин, чтобы выяснить личность заказчика. А теперь о том, почему всё это произошло именно с нашей семьей…
Гу Сыхэ сделал знак рукой, и его подчиненный вынес некий предмет, бросив его на землю.
Все застыли, всмотревшись. Это было тело Гу Сыюаня!
Более того — тело, почти разрубленное надвое!
Глаза Гу Сяня расширились от шока. Как-никак, это был его родной внук, которого до сегодняшнего дня он искренне любил. Но вспомнив о злодеяниях предателя, о том, что именно он стал причиной нынешней беды и покушался на жизнь отца, старый гогун тяжело зажмурился. Он больше не желал смотреть на этот труп.
Пока Гу Сыхэ говорил, в душе Чжэн Хэчана нарастал ужас. Откуда Гу Сыхэ всё узнал? Как он успел спасти Гу Цзиньфаня и убить Гу Сыюаня? Они тщательно следили за отцом и дедом, но считали Гу Сыхэ лишь никчемным повесой. Когда он уехал на рынок, они не придали этому значения, а когда он начал действовать в тени — не заметили. Гу Сыхэ шаг за шагом переиграл их всех!
Какой пугающий человек! Поднять руку на старшего брата, с которым вместе вырос… Если загнать его в угол, он, кажется, пойдет на любое преступление против законов человечности.
Гу Сыхэ смотрел на тело брата так, словно перед ним лежал незнакомый прохожий. Он спокойно произнес:
— В семье Гу завелся предатель, вступивший в сговор с врагами. Теперь он понес кару, но перед смертью успел во всём покаяться: рассказал, что совершил, с кем сговорился, и скрепил признание отпечатком пальца. Моя семья, разумеется, подаст прошение государю, и тогда в ходе следствия выяснится… кто на самом деле водил дружбу с врагом!
Чжэн Хэчан понимал, что дело принимает скверный оборот, но старался не терять лица. Он холодно усмехнулся:
— Даже если так, махинации вашей семьи на черепичном рынке и незаконная прибыль с приграничной торговли — чистая правда. Неужто вы думаете, что сможете избежать наказания за это?!
Гу Сыхэ ответил еще более ледяной усмешкой:
— Господин Чжэн, вы слишком низкого мнения о семье Гу. Советую вам прямо сейчас вернуться и спросить: где находится господин Ли? Он сейчас руководит подготовкой к празднику Тяньнин — не окажется ли он случайно замешан в деле о лазутчиках-тангутах, которых как раз доставили в столицу?
Чжэн Хэчан не собирался поддаваться на эти провокации. Он подал знак своим людям — больше не было смысла тратить время на споры. У них численное превосходство, они обязаны схватить обоих Гу! Если они возьмут Гу Сыхэ и Гу Сяня и найдут поддельные письма, которые состряпал Гу Сыюань, семье Гу всё равно конец!
В полумраке блеснула сталь!
Противостояние достигло предела — еще мгновение, и польется кровь.
Но именно в этот миг за воротами раздался мерный, громовой топот множества ног. Обе стороны замерли. В усадьбу хлынули ряды гвардейцев. Эти воины были обучены безупречно: в черных лакированных доспехах «шань-цзы» с узором гор, с суровыми лицами, они выстроились в два ряда и замерли с мечами наготове.
Лица присутствующих мгновенно изменились. Это была Запретная армия, элитная столичная гвардия — Управа передворцовой стражи!
Вслед за ними во двор въехал всадник. Он был облачен в красное длинное одеяние с круглым воротом, на голове — шапка-футоу с загнутыми вверх крыльями. У этого человека были узкие глаза и неизменная доброжелательная улыбка на лице. Постоянный спутник государя, главный распорядитель Внутренней канцелярии Ли Цзи!
Ли Цзи натянул поводья и поднял руку. В его ладони был свиток из мягкого шелка с вытканным узором «бесконечного узла». Он спокойно произнес:
— Слушайте императорский указ! Всем склониться и принять волю государя!
Указ государя… Почему именно сейчас? И что же в нем написано?!
Сердца обеих сторон бешено заколотились. Чжэн Хэчан, разумеется, надеялся, что их интрига сработала безупречно и государь действительно обрушит на семью Гу кару за измену. Гу Сыхэ же едва успел перевести дух; события начали выходить из-под его контроля. Он намеревался уничтожить Ли Тинсю: раз Гу Сыюань тайно торговал оружием — это была измена, а так как за его спиной стояла семья Ли, обвинить их в предательстве не составило бы труда. Однако преступники и доказательства, отправленные им с приграничного рынка, должны были прибыть в столицу лишь через три дня. Государь никак не мог знать всех подковерных тайн — так почему же указ явился столь скоро?!
Слегка нахмурившись, он опустился на колени вместе с Гу Сянем и Чжэн Хэчаном.
Все присутствующие последовали их примеру.
Ли Цзи, видя, что все склонились в почтении, развернул мягкий шелковый свиток и провозгласил:
— По воле Небес, император объявляет: «Дочь рода Гу, Гу Ханьчжэнь, виновна в покушении на наследника престола и в ложном обвинении императорских наложниц, что карается истреблением девяти поколений рода. Однако Мы, памятуя о былых заслугах её семьи, милостиво освобождаем её сородичей от смертной казни, а Гу Ханьчжэнь повелеваем совершить самоубийство. Семья Гу более десяти лет распоряжалась делами империи, насаждая своих приспешников, преследуя корыстные цели и губя верных слуг престола. Повелеваем: лишить Гу Цзиньфаня должности главы Тайного совета. Отстранить всех членов семьи Гу от занимаемых постов, за исключением Гу Сыхэ. Чжэн Хэчан же, будучи соучастником Ли Тинсю в преследовании верных подданных и виновный в кумовстве и подозрениях в связях с внешним врагом, подлежит немедленному аресту. Лишить его чиновничьего платья и отправить в казематы Цензората для совместного дознания Цензоратом и Канцелярией пересмотра судебных дел. Да будет так!»
Едва указ был зачитан, как Чжэн Хэчан, не веря своим ушам, истошно закричал о несправедливости. Но двое гвардейцев тут же шагнули вперед и сорвали с него чиновничье одеяние. Поняв, что нагрянула неминуемая беда, он обмяк и повалился на землю. Солдаты Запретной армии крепко схватили его и, невзирая на вопли и рыдания, поволокли прочь.
Гу Сяню и Гу Сыхэ сейчас было не до Чжэн Хэчана — оба пребывали в глубоком потрясении.
В указе ни словом не упоминалась измена семьи Гу. Видимо, мудрый и прозорливый государь уже ведал: тайные сделки с врагом не имели к роду Гу никакого отношения. Семья избежала самого страшного обвинения, которое сулило полное истребление клана. Но слова о том, что Гу Ханьчжэнь якобы покушалась на жизнь принца и подставила наложниц… как такое возможно?! Она никогда бы не пошла на подобное!
Однако указ оглашен, а слово Сына Неба — незыблемо, как гора. Истиной это было или ложью, изменить что-либо было уже невозможно.
Лицо Гу Сыхэ стало белее полотна. Как бы тонко он ни рассчитывал свои ходы, как бы ни старался очистить имя семьи от клейма предателей, этого удара он не предвидел и не ожидал. Да и прочие грехи семьи Гу, упомянутые в указе, не были вымыслом. Род Гу был подобен огромному дереву с раскидистой кроной: слишком многие искали под ним тень и наживу. И если в измене они и впрямь не были повинны, то для остальных обвинений у императора наверняка имелись железные доказательства.
Увидев, что дедушка после слов указа окончательно побледнел и едва не лишился чувств, Гу Сыхэ поспешил к нему. Он знал, что старик больше всех на свете любит свою дочь, его тетушку, и весть о её смерти была для него невыносима. Юноша быстро приказал слугам:
— Немедленно отведите старого господина в покои отдыхать!
Дед уже принял лекарство, поддерживающее сердце, так что его жизни ничего не должно было угрожать.
Гу Сыхэ поднял взгляд на Ли Цзи, восседавшего на коне, посмотрел на бесконечную серую пелену дождя, окутавшую усадьбу, и на изысканный, вызывающе роскошный двор семьи Гу. И только сейчас он всё понял до конца.
За всеми этими событиями стояла незримая, могучая рука самого государя.
Именно государь более не желал терпеть могущество семьи Гу.
За последние годы род Гу стал слишком влиятельным, к тому же они втайне поддерживали добрые отношения с Верховным императором отцом нынешнего государя. Отец Гу Сыхэ открыто выступал против реформы равного землепользования, предложенной монархом, чем задел его интересы. А правители не прощают подобного.
Государь одним ударом поразил две цели. Семья Ли, вечно мешавшая реформам и державшая в руках цензоров, тоже давно была ему не по нутру. Император молча наблюдал за их борьбой, позволяя двум кланам терзать друг друга. Он знал всё: и про измену, и про сделки на приграничном рынке. Он лишь выжидал удобного момента, чтобы прийти и забрать всех разом!
Если бы Гу Сыхэ не сумел оправдать семью перед лицом обвинений в измене, клеймо предателей так и осталось бы на них. Теперь же, когда он раскрыл правду и переложил вину на Ли, император просто нашел другой повод для расправы, сохранив им жизни. Семье же Ли теперь, скорее всего, не избежать уничтожения всего рода.
Они так стремились погубить друг друга, что лишь в самом конце осознали: государь не собирался оставлять в живых никого из них.
Кланы Ли и Гу стали для Чжао И костью в горле, угрозой его власти, и Гу Сыхэ понимал мотивы правителя. Но тетушка… Она была Драгоценной супругой, она с детства обожала государя и мечтала выйти за него замуж. Как он мог столь хладнокровно приказать ей покончить с собой?! Гу Сыхэ вспомнил свою добрую, ласковую тетушку, которая после смерти его матери заменила её ему. Пальцы юноши мелко задрожали. Он не верил! Не верил, что она могла причинить вред ребенку или оклеветать наложниц!
Ли Цзи, видя, что Гу Сяня увели, а Гу Сыхэ всё так же неподвижно стоит на коленях, спешился, подошел к нему и почтительно протянул свиток обеими руками:
— Наследник, примите же указ! — Заметив, что юноша медлит, евнух тихо вздохнул: — Помните, господин: «И гром, и роса — всё есть милость Небес». То, что с семьей Гу обошлись лишь так, лишив должностей, — это уже величайшая милость государя, решившего даровать вашему роду спасение. Понимаете ли, вы, почему он так поступил?
Гу Сыхэ помолчал мгновение и ответил:
— …Я понимаю.
Ли Цзи кивнул:
— Раз понимаете, то примите же волю императора. Мне нужно возвращаться и доложить его величеству о выполнении поручения.
Гу Сыхэ поднял голову, и Ли Цзи увидел его лицо — холодное и острое, как лезвие меча. Евнух вспомнил, как видел Гу Сыхэ на дворцовых пирах: тогда тот казался вольным журавлем, парящим над суетой мира, беспечным и ничем не обремененным. Теперь же перед ним стоял израненный журавль, переживший крушение дома и предательство самого близкого человека. Он был окутан ледяным молчанием и суровостью.
Гу Сыхэ протянул руку и принял императорский указ.
Ли Цзи произнес:
— Наследник, прежде чем явиться в дом Гу, я побывал с указом во дворце Фунин. Благородная супруга сказала… что желает видеть вас. Она ждет вас в своих покоях, извольте отправиться во дворец без промедления.
Гу Сыхэ кивнул и поднялся с колен:
— Благодарю за весть, распорядитель Ли.
Поскольку государь не стал преследовать остальных членов семьи Гу, ограничившись лишь наказанием для Гу Ханьчжэнь, Ли Цзи увел Запретную армию из усадьбы.
Гу Сыхэ стоял под моросящим дождем, намертво сжимая в руке свиток указа.
Тайпин, личный слуга Гу Сыхэ, подошел ближе и тихо спросил:
— Наследник, прикажете немедленно готовить лошадей и паланкин?
Гу Сыхэ окинул взглядом свою одежду, пропитанную кровью:
— Сначала помоги мне переодеться. — Он замолчал на мгновение и плотно сжал губы. — Идя во дворец к матушке-тетушке… я не имею права её позорить!
Он должен был всё выяснить. Он ни за что не поверит, что тетушка могла совершить подобное злодеяние, и не допустит, чтобы она так просто ушла из жизни!
К тому же, если тетушка увидит его в таком виде, сердце её просто разорвется от горя.
Гу Сыхэ поднял взор к небу, всё еще затянутому тяжелыми тучами. Громадные свинцовые облака наплывали друг на друга бесконечной чередой — воплощение неоспоримой и грозной воли императора, от которой перехватывало дыхание.
Добавить комментарий