Се Цзин, получив известие, лично вышел встречать Цзян Юйшэна.
В былые годы они были старыми друзьями, к тому же родная младшая сестра госпожи Юй вышла за Цзян Юйшэна замуж, так что они доводились друг другу родственниками. Вот только когда Цзян Юйшэна бросили в тюрьму за взяточничество, Се Цзин, страшась оказаться втянутым в это дело, предпочел отдалиться.
Позже, благодаря тому, что наложница Цзян приложила все мыслимые усилия, подкупая чиновников на всех уровнях деньгами богатого торговца, Цзян Юйшэна так и не осудили за казнокрадство. Его лишь разжаловали в заместители командующего местным ополчением, что почти ставило крест на его будущем. Се Цзин полагал, что Цзян Юйшэну уже никогда в жизни не суждено вернуться.
Кто бы мог подумать, что он найдет себе столь могущественного покровителя! В префектуре Фэнсян он умудрился совершить воинский подвиг и за короткое время перескочил сразу через несколько ступеней: от заместителя командующего ополчением до главнокомандующего, а затем и до командующего военным округом Юнсин. А ведь это чин третьего ранга!
Должность же соправителя Палаты, которую занимал сам Се Цзин, соответствовала лишь четвертому рангу!
С момента их расставания прошло много лет; Се Цзин не видел Цзян Юйшэна без малого два десятка лет. Глядя в ночной темноте на восседающего на коне гостя, он отметил, что тот сильно постарел, но вся его фигура была исполнена затаенной мощи, а взор равнодушно скользил по усадьбе юйлиньской ветви семьи Се. Даже завидев выходящего хозяина, он не стал спешиваться. Было ясно как день: Цзян Юйшэн явился, чтобы подавить их своим авторитетом. Должно быть, он уже прекрасно осведомлен о том, что стряслось в столице и какая участь постигла Цзян Хэнбо, а потому прибыл специально, чтобы заступиться за дочь и внучек.
Но, боюсь, он слишком опоздал.
После всего, что натворила Цзян Хэнбо, семья Се ни за что бы не оставила ее в своем доме. Если бы Се Сюань пожелал, он мог бы сохранить ей жизнь и вернуть ее отцу, сделав вид, будто этой наложницы никогда и не было в их семье. Это позволило бы избежать вражды с Цзян Юйшэном, ведь тот сейчас находился на пике влияния и в будущем вполне мог подняться до высших чинов третьего ранга или даже войти в Тайный совет! Разве стоило наживать в его лице врага?!
Се Цзин незаметно скользнул взглядом по стоящим позади него людям, и сердце его тревожно екнуло: Се Чжаонин нигде не было.
Ее матушка только что благополучно разрешилась от бремени, почему же Се Чжаонин отсутствует? Куда она подевалась?
Отогнав эти мысли, Се Цзин сложил руки в приветствии и с улыбкой произнес:
— Много лет не виделись, а ты, погляжу, брат Жуньсянь, ничуть не изменился. Когда ты вернулся в Бяньцзин? Отчего не прислал весточку, чтобы я мог достойно встретить тебя?
Жуньсянь — так звучало второе имя Цзян Юйшэна.
Цзян Юйшэн смерил Се Цзина долгим взглядом, и лишь после этого на его губах заиграла усмешка:
— А вот ты, брат Вэньтун, заметно переменился. Усадьба семьи Се тоже сильно отличается от той, что я помню. Очевидно, что все эти годы твой чиновничий путь был гладок и успешен.
Скромно отнекиваясь, Се Цзин пригласил гостя спешиться и проводил его в главный зал. По пути он ни словом не обмолвился о наложнице Цзян, лишь расспрашивал, когда тот вернулся в столицу и какую должность займет. Упомянул также, что раздобыл отменного чаю, и пригласил как-нибудь зайти отведать его, дабы предаться воспоминаниям о былых временах.
Се Цзин рассчитывал потянуть время, однако Цзян Юйшэн вовсе не собирался обмениваться любезностями. Войдя в зал и присев, он сделал глоток поданного чая и перешел прямо к делу:
— Мне в общих чертах известно, что стряслось в семье Се за последние дни. В прошлом из-за моих бед Хэнбо оказалась втянута в неприятности, и, желая помочь мне, совершила то, чего делать не следовало. Как отец, я понимаю, что другие вправе осуждать ее поступки, но сам я не могу бросить ее на произвол судьбы. Думаю, ты уже догадался о цели моего визита, брат Вэньтун. Моя дочь натворила дел в вашем доме и нарушила ваш покой, посему я заберу ее с собой. Ваньнин не принадлежит к роду Се, ее я тоже заберу. А коли у вашей семьи есть обиды на Чжинин и Чэнляня, я увезу и их!
В это время Се Сюань, стоявший за дверью и слышавший весь разговор, не выдержал и ворвался в зал. Увидев его, Се Цзин мысленно вздохнул. Он хотел уладить дело сам, чтобы Се Сюань в порыве чувств ничего не испортил, но теперь это было невозможно. Разве посмели бы слуги у дверей остановить хозяина? В конце концов, это касалось его собственной семьи.
По-прежнему не видя Се Чжаонин, Се Цзин подал знак глазами стоявшему позади управляющему Гэ. Тот все понял с полувзгляда и, тихонько попятившись, незаметно выскользнул из зала за его спиной.
В былые времена семья Цзян дружила с Се Цзином, и Се Сюань также почтительно звал Цзян Юйшэна «дядюшкой». Поэтому он сложил руки в приветствии и произнес:
— Желаю здравствовать, дядюшка Цзян.
Цзян Юйшэн окинул его ледяным взором, и лицо его посуровело еще больше.
Он был твердо убежден: если бы Се Сюань не предал его дочь, она бы никогда не совершила таких безрассудств.
Пусть он и не знал всех подробностей того, что натворила Хэнбо, но какими бы скверными ни были ее поступки, корень всех бед крылся в Се Сюане! Будь он хоть семи пядей во лбу, на деле он оказался лишь неблагодарным подлецом, польстившимся на богатство. Более того… он люто ненавидел обе их семьи — и семью Цзян, и семью Се. В те годы, когда на него обрушилась беда, хоть он и впрямь был повинен во взяточничестве, но истинной причиной падения стало то, что кто-то могущественный целенаправленно его топил. И те самые семьи, что прежде водили с ним дружбу, даже пальцем не пошевелили, чтобы помочь. Цзян Циншань отговаривался тем, что из-за болезни лишился должности и ничем не может помочь! Какая нелепость! Пусть он и потерял должность, но связи его никуда не делись, он просто решил остаться в стороне. Разве то, что совершила Хэнбо, не было попыткой отомстить семье Цзян за него самого?!
Да, его дочь оступилась, но разве они сами безгрешны?!
— Цзян Хэнбо и Се Ваньнин причинили тяжкий вред моей жене и дочери, поэтому я никак не могу позволить вам забрать их, дядюшка, — заговорил Се Сюань. — Что же касается Чжинин, я уже подыскал для нее супруга в далеком краю Шу. Как только она переступит порог дома своего мужа, ей будет запрещено покидать его. А брат Чэнлянь вот-вот должен держать государственные экзамены. В его жилах течет кровь семьи Се, и отдавать его вам нет никаких оснований.
На губах Цзян Юйшэна появилась холодная усмешка. На этот раз он прибыл в столицу с тайным поручением от начальства, но еще в пути до него дошли тревожные вести о Хэнбо. Он гнал коней день и ночь, чтобы вызволить дочь. Цзян Юйшэн прекрасно понимал, что семья Се не отдаст ее по первому же требованию, но, отправляясь сюда, он подготовился заранее.
Он медленно протянул руку. Человек, стоявший у него за спиной, тотчас почтительно вложил в нее шкатулку из драгоценной древесины хуанхуали.
Стояла глубокая ночь, и луна сияла высоко в небе.
Когда Се Чжаонин вышла из дровяного сарая, она увидела Ханьшуан, которая тревожно мерила шагами двор. Заметив барышню, та стремглав бросилась к ней. По одному только ее взволнованному виду Се Чжаонин тотчас догадалась, в чем дело.
Не дав Ханьшуан вымолвить и слова, Се Чжаонин спросила:
— Цзян Юйшэн явился, не так ли?
Ханьшуан замерла от изумления. Она знала, что ее старшая барышня обладает недюжинным умом, и та решительность, с которой она одним махом расправилась с Цзян Хэнбо и Се Ваньнин, лишь подтверждала это. Но она и подумать не могла, что барышня наделена столь поразительной проницательностью, что угадает даже прибытие Цзян Юйшэна!
Се Чжаонин прикинула время — Цзян Юйшэну и впрямь уже пора было появиться. Разумеется, она должна была пойти и встретиться с ним. Она лишь велела:
— Показывай дорогу и рассказывай, что стряслось.
Ханьшуан повела Чжаонин быстрым шагом в сторону главного зала, на ходу тараторя:
— …Барышня, вы не представляете! Этот Цзян Юйшэн дослужился до чина заместителя командующего военным округом Юнсин! Явился с двумя отрядами солдат, шуму-то наделал! Заявил, что заберет наложницу Цзян и Се Ваньнин. Наш господин, конечно, воспротивился, но Цзян Юйшэн пришел во всеоружии. Достал прямо в зале какую-то шкатулку — уж не знаю, что он там показал, но у старого господина и нашего господина лица вмиг переменились, и им пришлось позволить ему забрать Се Ваньнин! Ее уже вывели из сарая. Теперь старый господин послал людей за Цзян Хэнбо… Дело не терпит отлагательств, барышня, как же нам быть…
Слушая сбивчивый рассказ Ханьшуан, Се Чжаонин слегка нахмурила брови.
Она знала, что Цзян Юйшэн вернул себе положение, и догадывалась, что чин у него немаленький, но никак не ожидала, что это сразу будет третий ранг! Похоже, покровитель за его спиной и впрямь обладает невероятным могуществом. Быть может, он даже способен потягаться с семьей Гу, но это точно не семья Ли.
К тому же должность «заместитель командующего военным округом Юнсин» звучала до боли знакомо… В голове Чжаонин вдруг вспыхнула догадка. Она вспомнила: ведь именно этот пост в прошлой жизни в конце концов занимал ее дядюшка! Как же он достался Цзян Юйшэну?!
И тут ей вспомнилось, как в тот день в усадьбе дяди Цзян Хуаньжань кипел от ярости из-за того, что чьи-то чужие руки присвоили дядины воинские заслуги. Все вмиг встало на свои места: должно быть, это Цзян Юйшэн украл победы дядюшки! У Цзян Юйшэна был могущественный покровитель, выстоять против которого дядя попросту не мог, вот почему он велел Цзян Хуаньжаню смириться и не поднимать шума!
В груди Чжаонин заклокотал гнев. Ах, Цзян Юйшэн, каков мерзавец! Посмел украсть заслуги ее дяди! Выходит, наказание за казнокрадство в те годы так ничему его и не научило, он как был, так и остался гнилым паразитом! Но теперь этот человек занимает высокий пост и опирается на сильное плечо — как бы она его ни ненавидела, сделать сейчас ничего нельзя!
Заметив, что Ханьшуан по-прежнему смотрит на нее с тревогой, Чжаонин поняла: служанка все еще переживает из-за Цзян Хэнбо.
Возвращение Цзян Юйшэна, разумеется, вновь обеспечило наложнице надежную опору. Даже после всего случившегося, когда семья Се уже не могла терпеть ее в своем доме, отпустить Цзян Хэнбо с отцом означало бы выпустить тигра обратно в горы.
Она лишь равнодушно обронила:
— О Цзян Хэнбо можешь не тревожиться.
Ханьшуан смотрела на старшую барышню. В лунном свете ее бледное, как снег, лицо казалось окутанным туманным сиянием. Ее глаза цвета янтаря отливали ледяным холодом, но голос звучал абсолютно ровно:
— Ей уже не суждено вернуться вместе с Цзян Юйшэном.
Ханьшуан опешила. Что имеет в виду барышня? Если бы у Цзян Хэнбо была такая возможность, с чего бы ей отказываться уехать с отцом?
Но не успела она додумать эту мысль, как они уже подошли к главному залу. Двое слуг, стоявших на страже у дверей, завидев Се Чжаонин, почтительно распахнули перед ней створки.
Чжаонин неспешно вошла внутрь. В главном зале горело пять или шесть высоких свечей толщиной с руку младенца, заливая помещение ярким светом. На почетном месте восседал двоюродный дед Се Цзин, а ниже расположился ее отец. Напротив Се Цзина сидел сухопарый старец в кольчуге; за его спиной выстроились несколько солдат в коротких армейских куртках. Во взгляде старца сквозила мрачная тень. Чжаонин не нужно было гадать — она и так знала, что перед ней Цзян Юйшэн, отец Цзян Хэнбо. Тот самый человек, что украл воинские почести ее дяди и занял его место.
Се Ваньнин жалась вплотную к Цзян Юйшэну. Ее прическа слегка растрепалась, а в глазах застыл испуг. Сегодня вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. Какой бы хитроумной она ни была, ей было всего шестнадцать лет. Внезапно узнать, что она родная дочь наложницы Цзян Хэнбо, затем оказаться на волосок от смерти, и, наконец, быть спасенной человеком, назвавшимся ее родным дедом… От таких потрясений кто угодно лишился бы рассудка. Сейчас она могла лишь судорожно цепляться за Цзян Юйшэна: пусть он и был ей совершенно чужим человеком, лишь рядом с ним она чувствовала хоть какое-то утешение.
Се Чжаонин удостоила Се Ваньнин лишь мимолетным взглядом. Лишившись Цзян Хэнбо, та больше не представляла угрозы. Даже если Цзян Юйшэн увезет ее с собой, Се Ваньнин уже не сможет поднять бурю. Чжаонин было совершенно безразлично, что он ее спасает.
Цзян Юйшэн тоже на мгновение задержал взгляд на Се Чжаонин. Разумеется, будучи человеком проницательным, он без труда догадался, что эта юная особа — не кто иная, как сама Се Чжаонин.
Девушка поражала своей несравненной красотой и необычайной грацией. Цзян Юйшэн слегка прищурился… Интуиция подсказывала ему: Се Чжаонин — отнюдь не простая рыбка в пруду! Однако он смотрел на нее лишь короткое мгновение, а затем отвел взгляд. В конце концов, Се Чжаонин была всего лишь барышней из Внутренних покоев, он не воспринимал ее всерьез. Холодно обратившись к Се Цзину, он промолвил:
— Брат Вэньтун, где же моя дочь? Передайте мне ее, и я тотчас откланяюсь.
Увидев, что вошла Се Чжаонин, а не управляющий Гэ, Се Цзин почти обо всем догадался. Тут Се Чжаонин неторопливо заговорила:
— Я только что от дровяного сарая. Как мне доложили, наложница Цзян, страшась наказания за свои преступления, повесилась. Боюсь, господин Цзян, забрать вам никого не удастся.
Взгляд Цзян Юйшэна внезапно стал острым как бритва. Он ледяным тоном процедил, глядя на Се Чжаонин:
— Ах ты!..
Хотя он предчувствовал, что с Хэнбо могла случиться беда, услышать это вслух было невыносимо. Разве мог он поверить, что Хэнбо покончила с собой за такой короткий срок?! Наверняка ее жизнь оборвалась от рук Се Чжаонин. Подумать только, в таком юном возрасте — и столько безжалостной решимости!
Се Сюань, услышав весть о смерти Цзян Хэнбо, на мгновение оцепенел. А Се Цзин впервые посмотрел на Се Чжаонин со всей серьезностью.
Подавив бушующий в груди гнев, Цзян Юйшэн холодно отрезал, обращаясь к Се Чжаонин:
— Старшая барышня Се, повесилась ли Хэнбо из страха перед наказанием или же это дело чужих рук — неужели вы думаете отделаться лишь одной легкой фразой? Живую или мертвую — я должен ее увидеть. Надеюсь, старшая барышня Се понимает это правило. Я здесь, и стоит мне взглянуть, как я тотчас пойму, сама ли Хэнбо наложила на себя руки, или же была убита!
В этот момент Се Сюань сделал шаг вперед и, незаметно заслонив собой Се Чжаонин, произнес:
— Господин Цзян, Цзян Хэнбо пусть и ваша дочь, но прежде всего она — наложница семьи Се. А раз она вошла в наш дом, то и семье Цзян в ее дела вмешиваться не пристало. К тому же за те злодеяния, что она совершила, даже если передать ее в Судебную палату, приговор будет один — смертная казнь через повешение. Се Ваньнин же не принадлежит к роду Се, и впредь ей не следует носить нашу фамилию. Забирайте ее, господин Цзян, и на этом будем считать, что наши семьи друг другу ничего не должны!
Се Чжаонин никак не ожидала, что отец выступит вперед, чтобы защитить ее, да еще и произнесет столь безупречную, не оставляющую лазеек речь. На мгновение она словно оцепенела.
На самом деле, она часто размышляла о своей прошлой жизни. Тогда, ближе к концу, отец перебил брату ноги и выгнал его из дома. Действительно ли отец так возненавидел сына? Или же в то время он уже был не в силах сдерживать Цзян Хэнбо и таким жестоким образом просто пытался спасти ему жизнь? Как иначе объяснить тот факт, что после изгнания брата из усадьбы деньги на его содержание не иссякали, и он даже время от времени тайно присылал ей подарки? И ведь забили брата до смерти как раз в тот момент, когда отца перевели служить в Хубэй, и он никак не мог прийти на помощь.
А когда до отца дошла весть о гибели сына, он вскоре тяжело заболел и скончался прямо на службе.
Вернувшись к реальности, Чжаонин мягко улыбнулась:
— Верить мне или нет — воля ваша, господин Цзян, но других слов у меня для вас нет. Подумайте сами: что лучше — если наложница Цзян покончит с собой, сохранив хоть какую-то репутацию вашей семьи, или если вы сейчас поднимете шум, и вся столица узнает о ее злодеяниях? Боюсь, в таком случае пострадаю не только я или семья Се. Вы, господин Цзян, примете на себя первый и самый тяжелый удар.
Она смотрела на Цзян Юйшэна спокойным, равнодушным взглядом. Она прекрасно понимала: у него нет ни малейшего пространства для того, чтобы докопаться до правды.
Услышав эти ядовитые слова, Цзян Юйшэн закипел от неистовой ярости!
Речи Се Чжаонин были не чем иным, как неприкрытой угрозой. Если смерть Цзян Хэнбо вызовет скандал, репутация самой Се Чжаонин, конечно, пострадает. Слухи о столь безжалостной и коварной барышне из Внутренних покоев разлетятся повсюду, и о замужестве ей придется забыть. Однако по семье Цзян и по его собственному имени это ударит куда сильнее! Ведь каждый поступок, совершенный Цзян Хэнбо, был вопиющим, отвратительным злодеянием! Тень позора неизбежно легла бы даже на Ваньнин.
И все же… его дочь погибла от рук Се Чжаонин! Как он мог просто спустить ей это с рук?!
Цзян Юйшэн дрожал от ярости, его ненависть к Се Чжаонин и Се Сюаню достигла своего предела.
Но он понимал и другое: смерть Хэнбо — свершившийся факт, и вернуть ее к жизни не в его власти. Единственное, что ему оставалось — в будущем отомстить за нее, смыв кровь кровью! Он ни за что не позволит Се Чжаонин, Се Сюаню и всем остальным жить в покое.
Пока он всего лишь заместитель командующего. Но когда тот человек возвысится еще больше, он вскарабкается следом, опираясь на его власть. И тогда раздавить какого-то жалкого Се Сюаня будет не сложнее, чем прихлопнуть муравья. Семью Цзян он и подавно ни во что не ставил. А когда их кланы будут уничтожены, Се Чжаонин, простая девчонка из Внутренних покоев, сполна познает всю горечь страданий.
Переведя дух, он холодно усмехнулся:
— Коли так, старшая барышня Се, запомни свои сегодняшние слова. Обо всем остальном поговорим в будущем.
С этими словами он поднялся и ледяным тоном бросил своим людям:
— Уходим!
Он бросил взгляд на Се Ваньнин, и та поспешно выскользнула за ним за ворота усадьбы. Приведенные им солдаты бесшумно удалились следом.
В главном зале, глядя вслед удаляющемуся Цзян Юйшэну и его свите, Се Цзин отнюдь не вздохнул с облегчением. Смысл брошенных напоследок слов был ясен всем: в будущем Цзян Юйшэн не оставит в покое ни семью Се, ни Се Чжаонин.
В прошлом он действительно укрывал Цзян Хэнбо, но делал это исключительно ради блага семьи. Теперь же, когда отношения с семьей Цзян были окончательно разорваны, нужды поддерживать видимость благополучия больше не было. Он обратился к Се Чжаонин с наставлением:
— Ты сегодня устала, ступай, побудь с матерью. А мы с твоим отцом еще немного обсудим дела. — Помедлив, он добавил: — Не бери в голову слова Цзян Юйшэна. Пусть должность у него и высокая, но творить произвол ему никто не позволит. Пошатнуть нашу семью Се не так-то просто.
Чжаонин почтительно согласилась и покинула зал.
Однако уходить она не спешила. Задержавшись снаружи у дверей, она прислушалась: ей было важно узнать, о чем двоюродный дед будет говорить с отцом. Очевидно, что при ней прозвучали бы далеко не все слова.
В ночной тиши звонко стрекотали сверчки, поэтому голоса из зала доносились вполне отчетливо:
— …Возвращение Цзян Юйшэна, боюсь, дело отнюдь не простое. Ему удалось раздобыть доказательства того, что твой отец тайно поддерживал связь с опальным сановником. Именно их он использовал, чтобы выторговать жизнь Се Ваньнин. Мои слова о том, что нам нечего бояться — лишь утешение для Чжаонин. Тебе же самому нужно быть предельно осторожным, не дай ему возможности ухватиться за какую-нибудь ошибку при дворе. И все же ума не приложу, кто стоит за его спиной… Боюсь, наша семья Се не сможет тягаться с таким противником…
В голосе Се Сюаня послышалось глубокое чувство вины:
— Простите, что заставил вас так тревожиться обо мне и о Чжаонин, дядюшка.
Се Цзин ответил:
— Я видел, как ты рос, и все, что я делаю — только ради вашего блага. Впрочем, читая письма твоего отца, я заметил, что он сильно тоскует по родным краям и хочет вернуться жить в Бяньцзин. Да и приказ о переводе твоего старшего брата уже вышел. Если они вместе вернутся в столицу, у тебя появится надежная опора, и тогда Цзян Юйшэну будет не так-то просто вам навредить. — Он снова тяжело вздохнул: — Много лет я не видел ни твоего отца, ни брата… Я тоже по ним очень скучаю.
Се Сюань, казалось, тоже предался воспоминаниям:
— Я так давно не видел отца, я тоже очень тоскую… Скоро праздник Середины Осени, а следом — праздник Тяньнин. Столица наполнится иноземными купцами, нужно будет присмотреть для отца и старшего брата подарки по душе…
Слушая первую часть разговора, Чжаонин узнала, что ее родной дед и старший дядя, возможно, скоро вернутся. В прошлой жизни она тоже знала об этом, но тогда, совершив тяжкий проступок, она сидела под домашним арестом в ожидании замужества, и ей так и не довелось пообщаться с этими родственниками. Она помнила лишь то, что старший дядя вернулся с повышением и пользовался огромным уважением в семье. А еще была жена дяди, которая привезла с собой законных сына и дочь.
Однако едва прозвучало упоминание о приближении праздника Тяньнин, зрачки Чжаонин сузились.
Праздник Тяньнин — день рождения Верховного императора, который в Бяньцзине всегда отмечали с небывалым размахом.
До торжества оставалось всего полмесяца.
Но она отчетливо помнила, что именно в день праздника Тяньнин в ее прошлой жизни… с семьей Гу случилась беда!
Интересно, как пошли дела у Гу Сыхэ после ее недавнего предупреждения? Сумел ли он разобраться в домашних делах? Что на самом деле стояло за обвинениями в торговле военным снаряжением и связях с врагом, и удастся ли ему на этот раз уберечь свой род от гибели?
Чжаонин вспомнила, что и в этот раз ей пришлось воспользоваться его визитной карточкой, чтобы пригласить судебного лекаря Суна. Она всем сердцем желала помочь Гу Сыхэ. К тому же в душе крепло предчувствие: тот таинственный покровитель, на которого опирается Цзян Юйшэн, скорее всего, и есть тот, кто извлечет наибольшую выгоду из падения дома Гу. Иначе с чего бы Цзян Юйшэну возвращаться именно сейчас? Наверняка он прибыл с особым поручением. Если ей удастся помочь семье Гу избежать катастрофы, возможно, Цзян Юйшэн в будущем не достигнет столь пугающего могущества!
Пожалуй, это было немногое из того, что она могла сделать, — единственный способ хоть как-то повлиять на судьбу Цзян Юйшэна. В остальном же подобные фигуры были для нее недосягаемы: они сражались в самом центре политического водоворота, на недоступной высоте.
Чжаонин взглянула на небо. После ночных потрясений горизонт уже окрасился в темно-синий цвет — близился рассвет.
Она позвала Хунло и велела ей отнести кое-что в дом Гу. Посылку следовало передать лично в руки Гу Сыхэ, вновь воспользовавшись его визитной карточкой.
Хунло, взяв шкатулку, поспешно удалилась.
А Чжаонин, глядя на занимающуюся зарю, была погружена в путаницу тревожных мыслей. Во-первых, что же станется с семьей Гу? Во-вторых, какой удар нанесет семье Се Цзян Юйшэн? И в-третьих, как изменится расстановка сил при дворе, когда после всех этих событий император Цинси окончательно возьмет власть в свои руки?
Затем мысли ее почему-то переметнулись к Наставнику в маленьком дворике. Он велел ей возвращаться лишь тогда, когда она вызубрит шахматные партии, но в ближайшее время свободной минуты у нее явно не предвиделось. Чжаонин заволновалась: как бы Наставник, изнывая от нищеты, снова не впутался в какую-нибудь скверную историю. Нужно будет обязательно отправить ему еще немного припасов и вещей.
Добавить комментарий