Се Чжаонин тоже услышала беспорядочный стук копыт.
Она ударила Цзян Хуаньжаня, и это, несомненно, заставит его возненавидеть ее еще сильнее. Немного поразмыслив, Се Чжаонин слегка присела в учтивом поклоне и произнесла:
— В сегодняшнем деле я, возможно, проявила излишнюю горячность. Если двоюродный брат затаит на меня обиду, мне нечего будет возразить. Надеюсь лишь, что впредь, прежде чем действовать, брат будет трижды думать. Ради себя самого или же ради других.
Его ум был столь остер, что граничил с демоническим коварством, однако он никогда не направлял его на правое дело. Хотя эти трое общими усилиями удержали стабильность при дворе и отбросили киданей, Чжао Цзинь и Гу Сыхэ увязли в борьбе за власть, а Цзян Хуаньжань использовал свой недюжинный интеллект лишь для извлечения личной выгоды. Никто из них не помышлял ни о благе родной земли, ни о простом народе. Хоть династия и сменилась, простолюдины по-прежнему прозябали в невыносимых страданиях.
Даже находясь в Запретных покоях Императорского дворца, Се Чжаонин знала, что в Поднебесной нет покоя. Возможно, они сами не желали этой стабильности. Если вся власть сосредоточится в руках императора, кто из них смирится с этим? Лишь сея смуту в империи, они могли сделать свое могущество незыблемым.
Как ни странно, но события последних дней неразрывно связали ее со всеми этими людьми. Впрочем, Гу Сыхэ лишь использовал ее, Чжао Цзинь желал ей смерти, а Цзян Хуаньжань пытался втянуть в свои интриги. Воистину, ни от кого из них нельзя было ждать ничего доброго.
Закончив свои размышления, она развернулась и ушла. На ее плечи и спину ложились яркие лучи утреннего солнца.
Цзян Хуаньжань еще долго не мог прийти в себя после ее ухода. Лишь дотронувшись до своего лица, он осознал, что за все это время не вымолвил ни единого слова! Он просто позволил ей ударить себя!
Понимая, что снаружи он непременно привлечет к себе лишнее внимание, он все же был вынужден покинуть укрытие. Оправив одежды, Цзян Хуаньжань последовал за ней.
Едва Се Чжаонин вышла наружу, как увидела ворвавшегося во двор скакуна северо-западной породы. Всадник в походных одеждах бросил поводья и легко спешился. Взглянув на его лицо, она с изумлением узнала Се Чэнъи! Окинув взглядом окружающую обстановку, он пришел в ужас, но затем заметил Се Чжаонин, только что вышедшую из-за декоративных камней, и широким шагом направился к ней.
Должно быть, он мчался сюда во весь опор: грудь его тяжело вздымалась от сбившегося дыхания, а лоб покрылся мелкой испариной. Лишь убедившись, что с ней все в порядке, он слегка расслабился и перевел дух.
Се Чжаонин замерла. С тех пор как она вновь обрела старшего брата, тот всегда был с ней холоден и отчужден, зато Се Ваньнин одаривал всяческой заботой. Когда это он так сильно тревожился о ней? Она невольно вспомнила тот день, когда была заперта во Внутренних покоях дворца и внезапно слегла с тяжелой горячкой. Услышав об этом, Се Чэнъи, невзирая ни на что, попытался прорваться к ней. Стражники едва не забили его до смерти, оттаскивая прочь. В тот миг, увидев ее, он смотрел с таким же отчаянием и тревогой, словно боялся, что в следующую секунду потеряет ее навсегда. Обессиленный, он гладил ее по волосам и требовал торжественного обещания: «Чжао-чжао, ты моя сестра, ты ни за что не должна умереть раньше меня, понимаешь?»
Вошедший вслед за ним слуга Бай Жун держал в руках меч и причитал:
— Старший молодой господин, не извольте так волноваться, со старшей барышней ведь все в полном порядке! Как бы вы ни спешили, нельзя же было бросать свой меч!
Се Чжаонин не удержалась и, поджав губы, тихо рассмеялась.
Только теперь Се Чэнъи осознал произошедшее. Услышав от посыльного, что с Се Чжаонин могла случиться беда, он тут же вскочил на коня и помчался сюда, видимо, второпях плохо закрепив оружие. В пути он действительно почувствовал, как что-то соскользнуло с его пояса. Заметив, как сестра прячет улыбку, он смутился, кашлянул и проворчал:
— Он показался мне слишком тяжелым, вот я и отцепил его нарочно. Я ведь знал, что ты подберешь его следом! — затем он снова перевел взгляд на Се Чжаонин и неловко спросил: — Ты… ты не пострадала?
Эти неуклюжие оправдания лишь согрели сердце Се Чжаонин. Се Чэнъи всегда отличался невероятным упрямством. Но раз он так сильно за нее переживал, возможно… стена отчуждения между ними была не столь непреодолимой, как ей казалось, и при должных усилиях лед можно было растопить. Если удастся привлечь брата на свою сторону, чтобы противостоять этим злым духам в человеческом обличье и защитить бабушку с матушкой, ее шансы на победу значительно возрастут. Улыбнувшись, она ответила:
— Ничего страшного не случилось, благодарю за заботу, брат!
Се Чэнъи смотрел на ее лицо, озаренное золотистыми лучами утреннего солнца. Ее светлая улыбка совершенно не вязалась с образом той упрямой и своевольной Се Чжаонин из прошлого, которая постоянно с ним ссорилась и пререкалась. Казалось, из трещин самого времени неведомым образом появилась совершенно новая сестра.
Не успели они обменяться и парой слов, как во двор со стуком колес въехало несколько крытых повозок. Люди в спешке покидали их. Кто-то бросился прямо к Се Чжаонин и крепко заключил ее в объятия. Взглянув на высокую прическу без единого украшения и слушая громкие рыдания, Се Чжаонин с улыбкой обняла женщину в ответ:
— Старшая тетушка, со мной все хорошо!
Лицо госпожи Шэн покраснело, а глаза опухли от слез. Она бережно ощупывала лицо племянницы, и сердце ее разрывалось от боли:
— Какое счастье, что ты цела, какое счастье! Иначе как бы я смотрела в глаза твоей матушке и твоему дяде? Ох, дай-ка мне хорошенько на тебя взглянуть!
Се Чжаонин росла на ее глазах и была для нее самым драгоценным ребенком на свете; госпожа Шэн места себе не находила, даже если та просто сбивала коленку, что уж говорить о смертельной опасности!
Пока они были в пути, кто-то уже успел примчаться навстречу и сообщить о случившемся.
Дедушка, вторая тетушка и остальные также вышли из повозок. Вторая тетушка, обычно сдержанная и молчаливая, обнимала двух своих дочерей, обливаясь горючими слезами.
Дедушка Цзян Циншань окинул взглядом двор и немедленно приказал известить управу округа Шуньчан, чтобы те забрали тела. Он строго-настрого запретил всем присутствующим упоминать о сегодняшнем происшествии, иначе репутация девушек могла быть безвозвратно погублена. Затем он велел им поскорее садиться в повозки, сказав, что все разговоры подождут до возвращения домой.
По возвращении в поместье семьи Цзян девушек отправили умываться и приводить себя в порядок, и лишь тогда Цзян Циншань расспросил двоих внуков о том, что же все-таки произошло.
Лишь тогда двое двоюродных братьев, перебивая друг друга, принялись пересказывать события минувшей ночи. Цзян Хуаньмин не стал ничего утаивать: ни того, как по собственной глупости впустил чужаков, ни того, как обнаружил тела, из-за чего все обитатели усадьбы едва не расстались с жизнью. Слушая его, Цзян Циншань не мог удержаться от гневных взглядов. Но не успел дед отругать внука за безрассудство, как тот перешел к рассказу о том, как находчивая Се Чжаонин спасла их всех. Пусть и не спасла окончательно — ведь в разгар событий ворвалась еще одна шайка и вступила в кровавый бой с первой, — но если бы Се Чжаонин не потянула время, вряд ли бы они сейчас стояли здесь живыми.
Глаза Цзян Циншаня восхищенно блеснули. Услышав, что Се Чжаонин додумалась использовать луки со стрелами и горючее масло, дабы обратить слабость в силу, он не выдержал, громко хлопнул в ладоши и воскликнул:
— Хорошо! Воистину блестящая стратегия и небывалая отвага! Сразу видно — наша кровь, достойная потомица семьи Цзян!
Прежде он жестоко ошибался на ее счет, считая лишь непокорной и вздорной девчонкой. Кто бы мог подумать, что именно она убережет от гибели остальных внуков и внучек! В этот миг Цзян Циншань взглянул на Се Чжаонин совершенно иными глазами, почувствовав, что она по праву носит звание дочери своей матери, А Чань, и разительно на нее похожа.
Стоявший рядом Се Чэнъи слушал о поступках Се Чжаонин, и они казались ему совершенно немыслимыми. О прежнем случае с белой цаплей он знал лишь со слов родителей, сам того не видел и в глубине души сохранял предвзятость. Но теперь, услышав о ее мужестве и смекалке при спасении людей, он впервые задумался о том, что раньше был несправедлив к сестре. В его сердце зародилось новое, неизведанное прежде тепло.
Се Ваньнин тоже стояла рядом и слушала. Хотя на ее губах по-прежнему играла кроткая улыбка, она замечала всё: и нескрываемое восхищение на лице Цзян Циншаня, и бесконечную благодарность двоюродных братьев к Се Чжаонин. Но главное — Се Чэнъи. Она ясно видела, как переменилось отношение старшего брата к сестре. Более того, она знала, что на рассвете он, сломя голову, бросился ее спасать… А ведь прежде он поступал так только ради нее одной…
До Цзян Циншаня и остальных ей не было никакого дела — в конце концов, они не принадлежали к семье Се. Но Се Чэнъи — совсем иное дело. Он законный старший сын и наследник, в будущем именно он станет главой дома Се. Если она хочет спокойной и безбедной жизни, ей необходимо, чтобы он был на ее стороне. Она всегда крепко держала этого брата в своих руках и ни за что не позволит Се Чжаонин отнять его!
В глазах слушавшего рассказ Цзян Хуаньжаня тоже промелькнула искра признания. Хотя он уже знал, что Се Чжаонин вытащила всех из беды, ему было неведомо, как именно ей это удалось. Лишь теперь он осознал, какими недюжинными талантами стратега она обладает! Прежде он считал ее глупой — и, как оказалось, жестоко обманывался.
Поскольку на его щеках горели два багровых отпечатка от пощечин, собравшиеся в зале то и дело бросали на него настороженные взгляды. Дед так и не спросил, откуда взялись эти следы, лишь матушка всё гневно зыркала в его сторону. Должно быть, она уже прознала, что он увел охрану из усадьбы, просто сейчас было не время для расплаты. Впрочем, гнева матери он не страшился — с ней он всегда мог договориться.
Не желая больше ловить на себе чужие взгляды, Цзян Хуаньжань сослался на усталость, откланялся деду и вышел вон.
Его слуга Цзян Ань тут же засеменил следом и прошептал:
— Старший молодой господин, немудрено, что вам не по нраву кузина. Уж больно тяжела у нее рука! Должно быть, после такой оплеухи вы возненавидите ее пуще прежнего!
Однако Цзян Хуаньжань покачал головой:
— Как ни крути, в этом деле вина лежит на мне.
Заложив руки за спину, он продолжал вышагивать. Лицо его хранило привычное изящное благородство, если не считать пылающих следов от чужих пальцев, но сам он казался таким же безмятежным и расслабленным, как и всегда.
Цзян Ань уставился на своего господина так, словно увидел перед собой неведомое чудовище. Неужто хозяин способен на столь рассудительные речи? Неужто не станет искать случая отомстить? Ведь на могиле того, кто в прошлый раз посмел поднять на него руку, трава уже по пояс вымахала!
Поколебавшись, он выдавил:
— Неужели вы… получив от барышни такую затрещину, наоборот… прониклись к ней симпатией?
Произнеся это, Цзян Ань и сам понял, сколь нелепо прозвучали его слова.
Их старший молодой господин был статен, хорош собой, да к тому же сдал провинциальные экзамены первым в списке. Девушки сохли по нему толпами, а он ни разу не дрогнул сердцем. С чего бы ему вдруг влюбиться в какую-то родственницу без роду и племени!
И верно: услышав это, Цзян Хуаньжань тотчас нахмурился и холодно отрезал:
— Какое отношение это имеет к симпатии? С чего бы мне в нее влюбляться? Просто… — он запнулся. — Просто заварил эту кашу я, вот и чувствую за собой вину! Впредь запрещаю тебе заикаться об этом!
Цзян Аню оставалось лишь покорно угукнуть. Заметив, что господин прибавил шагу, он поспешил следом:
— Старший молодой господин, вы изволите идти трапезничать? Подождите меня!
Но силуэт Цзян Хуаньжаня уже скрывался вдали.
Тем временем Се Чжаонин, приняв купание и переодевшись, выпила густой имбирный отвар, заботливо приготовленный старшей тетушкой, дабы прогнать холод и успокоить нервы. Затем она направилась в главный зал, где дедушка уже велел накрыть столы — он желал, чтобы вся семья собралась за трапезой и немного пришла в себя после пережитого.
Войдя в зал, она обнаружила, что все смотрят на нее с сияющими улыбками; даже неулыбчивая вторая тетушка растянула губы. Во взгляде деда и вовсе читались нескрываемая радость и одобрение. Се Чжаонин тут же догадалась: должно быть, двоюродные братья уже обо всем им поведали. Видя их искреннее расположение и разительную перемену, а в особенности заметив, как Се Чэнъи с улыбкой кивнул ей, она почувствовала на душе светлую радость.
Женщины наперебой принялись зазывать ее сесть рядом с ними. Разумеется, Се Чжаонин выбрала старшую тетушку: та уже предусмотрительно отодвинула круглый табурет подле себя и с ласковой улыбкой дожидалась племянницу.
Только тогда Цзян Циншань заговорил о том, что ему стало известно касательно семьи Шэнь:
— Тела членов семьи Шэнь так и остались в их поместье. Выходит, те головорезы везли вовсе не их трупы.
Это стало для Чжаонин полной неожиданностью. Она полагала, что именно Чжао Цзинь вырезал весь род Шэнь до последнего человека. Но раз он перевозил не их тела, значит, и приказа об их уничтожении не отдавал. Впрочем, пусть он и не повинен в их гибели, его попытка заставить замолчать саму Чжаонин и ее родственников была не менее омерзительна. И как она только в прошлой жизни могла считать его благородным и светлым мужем? Чем больше Чжаонин думала об этом, тем более непроходимой дурой казалась сама себе.
Она не выдержала и спросила:
— В таком случае, чьи же тела обнаружили в нашей усадьбе?
Цзян Циншань покачал головой:
— Никто не ведает. Кем были те ушедшие люди — загадка еще большая. Однако не так давно люди семьи Гу наведывались в округ Шуньчан, а между семьями Гу и Шэнь давняя вражда. Говорят, десять лет назад супруга Дин-гогуна, проезжая через земли Шэнь, пала от рук разбойников. Потому при дворе и в народе ходят упорные слухи, будто это семья Гу тайно вырезала весь род Шэнь… Но веских доказательств тому нет, лишь пустые кривотолки.
Сердце Се Чжаонин дрогнуло. Выходит, у Гу Сыхэ такое трагическое прошлое? Десять лет назад ему было от силы лет шесть или семь. Оказывается, он с малых лет рос без матери.
Он говорил, что расследует некое личное дело. Уж не связано ли оно с его матушкой? Но даже если так, он все равно бессовестно использовал Чжаонин, так что благородным человеком его никак не назовешь.
Пока все обсуждали гибель семьи Шэнь, в главный зал поспешно вошел человек. Бросив на него быстрый взгляд, Се Чжаонин нашла его лицо знакомым, а в следующее мгновение узнала: разве это не управляющий Ли, служащий при ее отце?
Управляющий Ли сперва опустился на колени и поклонился Цзян Циншаню и другим старшим, затем отдал поклон Се Чэнъи, Се Чжаонин и Се Ваньнин, после чего доложил:
— Старший молодой господин, старшая барышня, вторая барышня, дома стряслась беда. Господин велел вам троим поскорее, при первой же возможности, возвращаться в усадьбу!
Се Чэнъи и Се Ваньнин разом поднялись с мест. Услышав эти слова, Се Чжаонин слегка нахмурилась. Что могло стрястись дома? Неужели вернулась наложница Цзян? Но если дело лишь в возвращении наложницы, к чему отзывать их троих в такой спешке? Сердце Се Чжаонин болезненно сжалось: уж не случилось ли чего дурного с бабушкой?
При одной мысли о том, что здоровье бабушки могло пошатнуться, Се Чжаонин охватило жгучее желание немедленно оказаться дома.
Спустилась ночь, окутав землю безмолвием. В Запретных покоях Императорского дворца, крытых черепицей из желтой глазури, зажглись тысячи дворцовых фонарей. Резные золотые воробьи на карнизах тускло мерцали, в воздухе плыл густой аромат амбры. Затеплились свечи в высоких бронзовых подсвечниках, отлитых в форме журавлей и черепах. Сквозь тяжелые роскошные занавеси угадывался лишь смутный, высокий и статный силуэт того, кто находился внутри. Рядом, опустив головы, стояли с десяток дворцовых евнухов, не смея даже громко дышать.
В этот миг снаружи поспешно вошел человек. Миновав анфиладу занавесей и ряды свечей, он опустился на колени. Черные лакированные доски пола отразили его одинокую холодную тень. Почтительно сложив руки, он произнес:
— Государь, дело сделано. Ни один из убийц не ушел.
Чжао Цзинь поднял голову. В ярком свете свечей он видел лишь человека, склонившегося над столом за чтением докладов. Тот восседал высоко на резном троне, и из-за низко опущенных пологов его лицо было скрыто. Тем не менее, во взгляде Чжао Цзиня светилось неподдельное почтение.
С самого детства он безмерно благоговел перед нынешним государем. Хоть тот и был старше всего на восемь лет, он приходился ему родным дядей. Государь с юных лет носил титул наследного принца и всегда отличался мудростью и проницательностью.
Услышав приветствие, человек отложил кисть, поднял голову и произнес:
— Ты славно потрудился на этот раз.
— Служить вам — значит быть готовым отдать жизнь без раздумий. Разве это можно назвать тяжким трудом? — Чжао Цзинь на мгновение замолк, и в его голосе прозвучало чувство вины. — Однако ваш покорный слуга намеревался привезти тела тех убийц, дабы выяснить, кто за ними стоит, но не ожидал, что будет замечен… Это моя оплошность, прошу вас, назначьте мне наказание!
Но человек на троне лишь рассмеялся:
— Ты еще молод, и оплошности в твоих делах — дело обычное. Поскольку я твой родной дядя, я не стану бранить тебя. Довольно, тебе больше незачем возвращаться в семью Гао. Ступай и отдохни.
Только тогда Чжао Цзинь поднялся и почтительно ответил:
— В таком случае я удаляюсь. Если понадоблюсь, извольте позвать.
Выйдя из дворцового зала, Чжао Цзинь посмотрел на опустившуюся ночь. Небосвод казался бескрайним и пустынным, мерцали холодные звезды, а одинокий пронизывающий ветер с шумом трепал его широкие рукава. Стоявший позади слуга тихо промолвил:
— Второй молодой господин, может, сперва вернемся в усадьбу и отдохнем? Его Высочество ван уже давно о вас спрашивает.
Услышав, что старший брат давно его ждет, Чжао Цзинь едва заметно потеплел взглядом, но ответил:
— Передай брату, пусть ложится пораньше и не ждет меня. Сегодня я вернусь поздно.
Подчиненный с сомнением в голосе возразил:
— Все прошлые дни, дабы расследовать дело о казнокрадстве, вы под видом племянника гостили в семье Гао, а затем тайно разбирались с делами семьи Шэнь. Вы и без того крайне измотаны, а раз уж государь велел вам отдохнуть, так возвращайтесь же домой!
Но Чжао Цзинь думал о человеке, которого встретил сегодня в усадьбе — не о том воине в черном, с которым скрестил клинки, а о девушке с луком в руках. Хотя он не смог разглядеть ее лица, в ней чудилось что-то необъяснимо знакомое. Он не знал, кто она такая, и отчего при воспоминании о ней сердце в груди забилось так неистово… Он прикрыл глаза и дважды тихонько постучал пальцами по перилам из белого нефрита.
Разыгрывая роль племянника семьи Гао ради выполнения задания, он притворялся мягким и добродетельным юношей. Со временем он и сам едва не забыл, насколько холодное и жестокое сердце бьется в его груди.
Внезапно перед мысленным взором предстала усадьба, усеянная трупами, и он вспомнил, как равнодушно отдал приказ вырезать всех ее обитателей.
Он тихо произнес:
— У меня остались невыясненные дела. Сначала отправимся в Управление императорской стражи.
Тем временем в главном зале человек в темных одеждах бесшумно опустился на колени и почтительно доложил:
— Докладываю государю, нефритовая подвеска возвращена. Как вы и предполагали, сия вещь служит доказательством связи с тангутами из области Ся. Она случайно попала в руки господина Шэня.
С этими словами посланник почтительно поднял обе руки, на ладонях которых покоилась парная нефритовая подвеска в форме рыб.
Восседающий на троне издал тихое согласное мычание. Тотчас же подошел слуга, принял подвеску из рук человека в черном и с поклоном поднес ее государю.
Посланник продолжил:
— Господин Ли полагает, что уничтожение семьи Шэнь — дело рук семьи Гу, и тайно собирает улики. Гу Сыхэ же выяснил, что гибель его матери, похоже, связана с семьей Шэнь, но теперь, когда род Шэнь вырезан под корень, все нити оборвались. Потому он подозревает, что за этим стоит семья Ли. Однако ваш покорный слуга нашел зацепки: настоящие убийцы семьи Шэнь — совсем другие люди. Кроме того, слуга стал свидетелем стычки между вторым молодым господином и наследником семьи Гу, и едва не обнаружил себя. Не знаю, не нарушил ли я этим планы государя?
Тот ответил:
— Ясно. Дети просто повздорили, в этом нет ничего страшного.
Посланник почтительно согласился и, не поднимаясь с колен, произнес:
— Ваш покорный слуга удаляется!
Добавить комментарий