Чжаонин жестом велела всем следовать за ней, стараясь ступать как можно тише, дабы не спугнуть мелодию бамбуковой флейты.
Трава под ногами была мягкой, точно ковер, и шаги действительно не рождали ни звука. Легкий горный ветерок играл полами одежд и длинной бородой старца, придавая ему облик истинного небожителя, готового в любой миг сбросить бренную оболочку и вознестись к небесам.
Когда последняя нота замерла в воздухе, старец медленно открыл глаза, и его темный взор блеснул кристальной чистотой. Увидев перед собой Чжаонин и её спутников, он ничуть не удивился, лишь благодушно улыбнулся:
— Я ещё с вершины горы приметил, как вы пробиваетесь сквозь строй. За десять с лишним лет я впервые вижу тех, кто сумел пройти его. Вы пришли за лекарством? И как только проведали об этом месте?
По пути лавочник Гэ рассказывал Чжаонин, что ту самую пилюлю, по которой они напали на след, он выкупил у местных охотников. Те, если случалась беда или тяжелая рана, приходили к каменным тропам западного склона Хэланьшань молить о спасении. Если удача улыбалась им и старец спускался с гор, они получали заветную пилюлю.
«Неужели… он и есть Святой лекарь Лин?» — замерло сердце Чжаонин.
Сдерживая душевный трепет, она сделала шаг вперед и почтительно сложила руки:
— Почтенный старец, мы осмелились нарушить ваш покой вовсе не ради того, чтобы просить лекарства. Мы ищем человека.
Она достала из рукава изящную шкатулку, обитую парчой, и открыла её. Внутри лежала темно-красная пилюля, точь-в-точь как та «Пилюля на вес золота», которой Чжаонин когда-то спасла мать.
— Мы полагаем, что это снадобье создано легендарным врачевателем, чья слава гремела под небесами, пока он не избрал стезю отшельника. Люди с почтением зовут его Святым лекарем Лином. Мы ищем его, ибо дело наше не терпит отлагательств и касается судеб всей Поднебесной. Посему я осмелюсь спросить вас и молю не гневаться на мою дерзость… — Она перевела дыхание и продолжила: — Вы ли тот самый Святой лекарь Лин?
Старец на миг опешил, а затем с усмешкой спросил:
— А как по-твоему, похож я на него?
Чжаонин смутилась. Что это значило? Неужели она ошиблась и перед ней не тот человек?
Но старец, не дожидаясь ответа, произнес:
— Путь ваш был полон преград. Не будь дело и впрямь важным, вы бы не проявили такого упорства. Ступайте за мной.
Он убрал бамбуковую флейту и первым направился к небольшим деревянным хижинам. Чжаонин терялась в догадках. Почему он ответил так загадочно? Если он не тот, кого они ищут, то куда он их ведет? Но, проделав такой путь, она могла лишь довериться ему и следовать по пятам.
«В четвёртый месяц в мире отцветает всё давно,
Лишь в горном храме персик расцветает всё равно».
Вдоль каменной тропы действительно пышно цвели персиковые деревья, и лепестки, которые никто не сметал, устилали путь розовым ковром. Когда они поднялись на ровное плато, взору открылись пять соединенных деревянных домиков в окружении персикового сада. На террасе стоял бамбуковый стол и такие же стулья. Из одного домика доносился мерный стук.
Старец пересек двор и толкнул дверь в ту самую хижину, откуда шел шум.
Чжаонин и её спутники заглянули внутрь. Стены были уставлены бамбуковыми стеллажами, на которых громоздились пучки трав и обломки минералов. В центре, в засаленной и пыльной холщовой одежде, с всклокоченными волосами и бородой, свалявшейся в колтуны, сидел человек. Рукава его были засучены до локтей, и в его облике не было ни капли того изящества, что приписывают бессмертным. Он увлеченно дробил камни тяжелым молотом и, даже не обернувшись на звук шагов, проворчал:
— Сун, старый ты пень! Чего приперся шуметь? Ты же знаешь, я это снадобье уже который день до ума довести не могу. Иди вон, на флейте своей дуди!
Но «небожитель» лишь усмехнулся:
— Лин, старый сумасброд! К тебе тут люди за тридевять земель пришли, бросай свои камни! — Он бросил лекарю плетеный короб. — И вот, принес тебе пятилетний астрагал, как просил.
Чжаонин невольно ахнула. «Лин?» Неужели этот неряшливый старик, похожий на бродягу с городских окраин, и есть тот самый легендарный мастер, которого они искали столько лет?
Человек в грязных одеждах наконец отложил молот и поднял голову. Он даже не взглянул на незваных гостей, а вцепился в короб, выудил свежее растение и радостно воскликнул:
— Наконец-то ты его выкопал! Теперь-то дело пойдет!
Старец Сун со вздохом покачал головой:
— Да забудь ты про траву хоть на миг. Я же говорю — люди к тебе по важному делу. Выслушай их и не смей отделываться своими сомнительными пилюлями, как ты делаешь с охотниками. — Он повернулся к Чжаонин и указал на неряху: — Вот тот, кого вы ищете. Святой лекарь Лин. Собственной персоной — немытый и нечесаный уже который день.
Это действительно был он! Сердца спутников Чжаонин наполнились ликованием, они переглядывались с сияющими лицами. Десять лет поисков, тысячи преодоленных ли — и вот он, финал!
Фэн Юань, который в юности служил при Государе и смутно помнил Святого лекаря, вышел вперед и почтительно поклонился:
— Почтенный мастер Лин, не знаю, помните ли вы меня. Мы прибыли из императорского дворца. Нас привело дело величайшей важности, касающееся жизней миллионов подданных. Прошу вас, выслушайте нас и окажите помощь!
Святой лекарь Лин наконец соизволил взглянуть на незваных гостей. Лицо его было худощавым и одухотворенным, а глаза светились ясным умом. Когда его взор остановился на Фэн Юане, он на мгновение задумался, а затем воскликнул:
— Да ты же тот маленький слуга, что был при наследном принце… по фамилии Фэн! — Его осенило. — Неужели это Государь, а в ту пору еще наследник, послал вас искать меня?
Чжаонин шагнула вперед:
— Почтенный мастер, дело не терпит отлагательств. Можем ли мы присесть и поговорить обо всем подробно?
Лекарь Лин потрогал свою голову, оглядел себя и только тогда вспомнил, что вид у него сейчас совершенно непотребный.
— Ступайте в сад, — велел он. А затем бросил старцу Суну: — Сун, старый пень, займи их пока!
Сказав это, он вихрем умчался в дом и скрылся в боковой комнате, плотно закрыв дверь.
Старец Сун лишь покачал головой и пригласил гостей присесть в саду. Он велел двум маленьким отрокам-аптекарям вернуться с поля, заварить чай для дорогих гостей и составить им компанию.
Из разговора Чжаонин узнала, что старец Сун — старинный друг Святого лекаря. Когда-то он сопровождал Лина в странствиях по Поднебесной в поисках редких трав. Когда на северо-западе вспыхнула война, они, спасаясь от невзгод, укрылись в горах Хэланьшань. Отроки же были подкидышами, которых они подобрали и выходили; из-за того, что дети были глухонемыми, старики оставили их при себе.
Старец Сун, хоть и провел годы в уединении, ничуть не оробел перед высоким статусом Чжаонин и вел беседу непринужденно.
Через четверть часа Святой лекарь Лин вышел к ним. Он сменил лохмотья на чистое платье из грубого холста, а волосы собрал в аккуратный узел. Одежда была простой, но теперь, когда он привел себя в порядок, его взор сиял чистотой, и в облике не осталось и следа от того давешнего бродяги. Он, как и старец Сун, обрел ту особую легкость, что присуща лишь мудрецам-отшельникам.
Чжаонин и остальные собирались встать, чтобы поприветствовать его, но он с улыбкой махнул рукой, призывая их оставаться на местах. Первым делом он спросил Фэн Юаня:
— А что это за девчушка с вами?
Фэн Юань поспешил ответить:
— Почтенный мастер, перед вами наша Императрица. Услышав, что вы можете обитать в горах Хэланьшань, Её Величество пожелала лично навестить вас. Если бы не мудрость Государыни, мы бы ни за что не преодолели преграды на пути сюда!
Чжаонин поднялась и поклонилась Святому лекарю.
— Прошу вас, мастер, примите мой поклон, — произнесла она. — Судьбе было угодно связать нас: хоть я никогда не видела вашего лица, моя мать и бабушка остались живы лишь благодаря вашим пилюлям «На вес золота». Вы — великий благодетель нашей семьи, и я бесконечно вам благодарна!
Лекарь Лин внимательно оглядел Чжаонин, и на его губах появилась добрая улыбка.
— И впрямь, славная девица, по нраву мне. У наследника отменный вкус. Мои пилюли пошли впрок, — он поманил её рукой. — Садись скорее, не чинись!
Затем он заглянул в чашу с чаем и сердито воззрился на старца Суна:
— Что за дрянь ты им налил? Где твой свежий сбор этого года?
Сун невозмутимо ответил:
— Чай, собранный до праздника Цинмин, еще не просох. Пей что дают и не ворчи, а не нравится — иди сам воду кипяти!
Святому лекарю пришлось смириться. Он сел и спросил:
— Ваше Величество, зачем же вы проделали такой путь? Что с недугом наследника? Неужели приступы стали чаще?
Чжаонин вздохнула:
— В горах время течет иначе, и вы, мастер, не знаете, что наследный принц теперь Сын Неба, правитель Гань. Его болезнь пока не дает о себе знать, но за годы приема тех пилюль в теле скопилось много яда. Сейчас в Поднебесной война, Государь лично возглавил поход. Я боюсь, что ранение или истощение сил пробудят яд, и это станет угрозой для его жизни. Потому я и искала вас!
Лекарь Лин нахмурился:
— Война? И он сам повел войска? — пробормотал он. — Это и впрямь опасно!
Слова великого лекаря подтвердили худшие опасения Чжаонин, и она разволновалась еще сильнее.
— Мы понимаем всю опасность, потому и преодолели столько трудностей, чтобы найти вас. Мы помним, что вы покинули дворец, желая найти лекарство для Государя. Удалось ли вам составить рецепт, способный очистить его кровь от яда?
Взгляд Лина омрачился:
— Когда я уходил из дворца, я и вправду верил, что найду спасение. Я исходил тысячи ли, и мне не хватает лишь одного снадобья. Я слышал, что оно есть в горах Хэланьшань, и пришел сюда, но война заставила меня скрыться в лесах. И ту последнюю траву я так и не смог добыть. Именно поэтому мне было стыдно возвращаться к Государю.
Слова Святого лекаря, вопреки всему, принесли Чжаонин облегчение. Она боялась, что он бессилен, но оказалось, что рецепт почти готов — не хватает лишь одного компонента. Она не боялась опасностей, она боялась безвестности! Но что это за трава, которую так трудно достать?
— Почтенный мастер, — спросила она, — нас здесь много. Скажите, что это за снадобье, и мы добудем его для вас!
Но Святой лекарь Лин лишь вздохнул:
— Добыть это снадобье невероятно трудно. Известно ли Вашему Величеству, что в горах Хэланьшань есть место, где бушует подземный огонь, который не гаснет уже десятки лет?
При этих словах Чжаонин вспомнила, что действительно слышала о таком. В самой глубине горного распадка полыхало неистовое пламя, растянувшееся на добрые десять ли. Скалы там раскалены добела, а вокруг на версты нет ни единой травинки. Из-за невыносимого жара и ярости огня люди и звери обходят те места стороной, ибо любой, кто осмелится войти туда, сгорит заживо меньше чем за четверть часа. Никто не знал истинной причины пожара — одни говорили, что под Хэланьшань залегают угольные пласты, но пламя действительно не угасало десятилетиями.
— Неужели то, что вам нужно, находится там?.. — спросила она.
— Именно так, — подтвердил Лин. — Для снадобья мне надобен особый минерал, который можно найти лишь в пещерах в самом сердце этого пекла. Я надеялся дождаться, когда огонь утихнет, но прождал десять лет, а пламя всё так же сильно. Я сверялся с летописями Синцинфу: там сказано, что этот пожар полыхает уже более ста двадцати лет. В прошлом находились смельчаки, пытавшиеся пробраться внутрь, но никто не вернулся живым.
Чжаонин надолго погрузилась в раздумья. Задача и впрямь казалась невыполнимой. Теперь понятно, почему Святой лекарь годами не возвращался во дворец — против такого жара бессильно даже самое высокое боевое мастерство. Но медлить с лекарством для Наставника было нельзя! Фэн Юань и лавочник Гэ тоже помрачнели, пытаясь найти выход.
Внезапно в голове Чжаонин мелькнула смелая мысль. Она подняла глаза на лекаря:
— Почтенный мастер, если мы добудем этот минерал, вы точно сможете изготовить противоядие?
Лин на мгновение задумался:
— Семь-восемь долей успеха из десяти Я гарантирую.
Чжаонин решительно кивнула:
— Пожалуй, у меня есть одна задумка. Пока не знаю, сработает ли она, поэтому не стану прежде времени давать пустых обещаний. Завтра же я велю своим людям всё подготовить. Вам же, мастер, остается лишь ждать!
Святой лекарь Лин был несказанно удивлен. Он ломал голову десять лет, а Государыня, едва услышав о беде, уже что-то придумала? Что же это за план? Но раз она не спешила раскрывать карты, оставалось лишь ждать завтрашнего дня.
Между тем небо окончательно потемнело. Путь сквозь магический строй отнял целый день. Заметив, как на небосклоне проступил тонкий серп молодой луны, Лин и старец Сун предложили гостям остаться на ночлег.
Хозяева оказались на редкость радушными — должно быть, в их глуши давно не бывало гостей. Старики сами хлопотали у очага, достали припасенные с Нового года сушеные грибы, вяленых фазанов и зайчатину. Отроки выловили в ручье рыбу, а для пущего угощения зарезали откормленную курицу из птичника за домом. Когда Чжаонин предложила прислать гвардейцев на помощь, её со смехом выставили вон, заявив, что солдафоны — люди грубые, в высокой кухне не смыслят и только продукты переведут.
Вскоре во дворе сдвинули наспех сколоченные деревянные столы. На них дымились котелки с дичью и рыбой, а в дополнение шли лепешки, принесенные Чжаонин, и ароматное рисовое вино, настоянное старцем Суном. Было шумно и весело; даже глухонемые мальчишки прихлебывали вино из деревянных кубков, не переставая улыбаться.
Чжаонин сидела за одним столом с Фэн Юанем и обоими старцами. Мужчины с удовольствием прикладывались к чаркам, ведя неспешную беседу. Чжаонин попробовала фазана, тушенного с лесными грибами — из-за свежести припасов даже самые простые блюда казались необычайно вкусными.
Но стоило ей поднести ко рту кусочек рыбы, как резкий запах тины ударил в нос. Ей стало нехорошо, и она, не в силах проглотить еду, поспешно отложила её в сторону.
— Ваше Величество не жалует рыбу? — удивился старец Сун.
— Обычно я её очень люблю, — ответила Чжаонин, — но сегодня она кажется мне слишком… духовитой.
Старец Сун изумился:
— Эта рыба из горного ручья, вкус её чист и нежен, откуда взяться запаху? — Он сам отправил кусок в рот. Рыба была сладковатой и свежей, ни намека на вонь.
Их разговор привлек внимание Святого лекаря Лина. Он внимательно посмотрел на Чжаонин, и в его глазах вдруг вспыхнул странный огонек.
— Ваше Величество, не соблаговолите ли пересесть поближе к старику? — попросил он.
Чжаонин, не понимая, в чем дело, послушно пересела. Лин велел ей положить руку на стол. Он прижал три пальца к её запястью; несмотря на его почтенный возраст, пальцы лекаря были длинными и чуткими. Стоило ему прослушать пульс сквозь ткань рукава, как на его лице отразилось крайнее потрясение. Он в замешательстве замолк, словно не решаясь произнести то, что узнал.
Стоявшая за спиной хозяйки Фаньсин встревоженно спросила:
— Почтенный мастер, неужели со здоровьем нашей Государыни что-то не так?
Сама Чжаонин тоже пребывала в недоумении — она чувствовала себя совершенно здоровой.
Святой лекарь Лин долго подбирал слова, прежде чем произнести:
— Прошу прощения, Ваше Величество… не могли бы мы поговорить с глазу на глаз?
Чжаонин в замешательстве кивнула и последовала за Святым лекарем Лином в деревянную хижину. Лин поставил свечу на стол, жестом пригласил её сесть и спросил:
— Ваше Величество, не чувствовали ли вы в последнее время сильную вялость и отсутствие аппетита? И не прошли ли эти симптомы совсем недавно?
Чжаонин кивнула, про себя подивившись мастерству Лина — надо же, определил это по одному лишь пульсу!
— Позвольте спросить, мастер, — произнесла она, — что же это за недуг?
На лице Лина расцвела улыбка. Не отвечая прямо, он продолжил:
— Прошу Вас, не гневайтесь на мою дерзость, но мне нужно знать наверняка. Могу ли я спросить Ваше Величество: три месяца назад делили ли вы ложе с кем-то, кроме Государя?
От такого вопроса сердце Чжаонин подпрыгнуло, а лицо мгновенно вспыхнуло маковым цветом.
— Разумеется, нет! — воскликнула она. — Почтенный мастер, к чему такие вопросы…
Она не успела договорить, как Святой лекарь Лин с радостным смехом объявил:
— Ваше Величество, вы носите под сердцем дитя! И срок ваш — три месяца!
Чжаонин замерла, не в силах поверить услышанному. Как такое возможно? Наставник ведь сам говорил ей, что почти лишен возможности иметь детей. В прошлой жизни у него не было наследников, и она уже смирилась с тем, что в этом воплощении им не суждено познать радость родительства. И вот теперь она беременна… у неё будет его ребенок!
Душу захлестнула ликующая радость, но страх ошибки заставил её переспросить:
— Почтенный мастер, я ни в коем случае не сомневаюсь в вашем искусстве. Но… незадолго до моего отъезда из дворца главой лекарей Суном тоже был осмотрен мой пульс, и тогда он ни словом не обмолвился о беременности!
— Я слышал от Фэн Юаня, что только благодаря Вашему Величеству Государь смог противостоять Янскому яду, не так ли? — прищурился Лин.
Чжаонин едва заметно кивнула. Старец удовлетворенно хмыкнул:
— Значит, вы действительно обладаете телом, не боящимся этого жара. Что же до лекаря Суна, не стоит винить его. Кто-то дал вам особое снадобье, которое скрывает пульс беременной женщины. Если бы не моё мастерство, боюсь, вы бы узнали о своем положении только тогда, когда пришло бы время рожать.
Он сделал паузу и добавил со всей серьезностью:
— Ваше Величество, вы совершенно точно ждете ребенка!
Раз Святой лекарь Лин говорил с такой уверенностью, Чжаонин больше не сомневалась. Она с трепетом положила руку на живот. Там, внутри, уже зародилась новая жизнь? В прошлой жизни она потеряла крошечное дитя, и вот теперь судьба дала ей второй шанс — ребенка от любимого человека! Он-то думал, что никогда не станет отцом, а теперь у них будет общее дитя!
Внезапно у Чжаонин защипало в носу. Ей нестерпимо захотелось немедленно сообщить ему эту весть, но он был за тысячи ли отсюда. А ещё она испугалась: вдруг он не поверит, что дитя от него? Что он делает сейчас? Как бы он отреагировал? Чжаонин страстно желала оказаться рядом с ним и прошептать эту новость на ухо.
Все их прежние размолвки теперь казались такими ничтожными. Он всю жизнь провел среди мрака и интриг, его путь был тернист, и неудивительно, что порой его методы были слишком жестоки. Она должна проявить больше сострадания. Если он готов измениться, к чему таить на него обиду?
Но сперва ей нужно закончить дело. Она обязана добыть для него лекарство.
Что же до снадобья, скрывшего её положение… Чжаонин догадывалась, чьих это рук дело. Должно быть, когда Чжао Цзинь похитил её, он по пульсу понял, что она беременна — вот откуда та странность в его поведении! Позже он подмешал что-то в её чай, чтобы скрыть правду от других. Если бы не встреча со Святым лекарем, неизвестно, когда бы она узнала истину.
— Благодарю вас, мастер, за эту весть! — произнесла она. — Только прошу вас… не говорите пока остальным.
Лин, наделенный великой мудростью, погладил бороду и усмехнулся:
— Ваше Величество боится, что, узнав правду, они тут же всполошатся и увезут вас обратно? И не хотите, чтобы весть дошла до Государя и отвлекала его от северного похода?
Чжаонин с улыбкой кивнула. Сейчас война была важнее всего, и она не хотела, чтобы он тревожился о её безопасности в тылу. К тому же она мечтала лично сообщить ему об этом, когда он вернется с триумфом.
Святой лекарь понимающе кивнул:
— Будьте покойны, я притворюсь, что ничего не заметил. Однако…
Его брови внезапно сошлись на переносице.
Сердце Чжаонин снова сжалось:
— Мастер, почему вы замолчали? Неужели с ребенком что-то не так?
— С дитя всё в порядке, оно крепкое и здоровое, — ответил Лин. — Дело в вас самих. Скажите, Ваше Величество, не случалось ли с вами в детстве ранений или потрясений, связанных с войной? Не проявлялись ли тогда странные знаки — например, временная слепота или глухота?
Чжаонин пришла в совершенное изумление.
— Святой лекарь воистину оправдывает свое имя, — произнесла она. — В детстве я разлучилась с семьей и действительно оказалась в самом горниле войны. Тогда я на время лишилась зрения. В чем же причина и насколько это серьезно?
— Из-за тех потрясений в вашей голове образовался застой крови, — ответил мастер Лин. — В будущем любое сильное потрясение может вызвать повторную слепоту или глухоту. Если это случится лишь однажды — беда невелика, но если приступ повторится второй раз, и под рукой не окажется снадобья из редчайшего снежного лотоса с Холодных гор, жизнь Вашего Величества окажется в смертельной опасности.
Услышав это, Чжаонин тут же спросила:
— И где же мне добыть этот снежный лотос?
Лекарь Лин, знавший о травах почти всё, лишь покачал головой:
— Даже мне это неведомо. Знаю лишь, что отыскать его будет ничуть не легче, чем снадобье для Государя. Пожалуй, даже в несколько раз труднее.
Мысли Чжаонин смешались. Она вспомнила свой второй приступ в прошлой жизни и слова Чжао Цзиня. Он ведь говорил, что дает ей лекарство, без которого она умрет. Неужели он не лгал? Но откуда у него было такое редкое средство? Если она схватит его и допросит, признается ли он?
Чжаонин долго размышляла: в конце концов, до второго приступа ещё далеко, а если избегать сильных потрясений, он может и вовсе не случиться. Раз Чжао Цзинь когда-то нашел лотос, значит, ниточки существуют. Неужели она не справится там, где справился он?
— Об этом деле тоже прошу вас пока помалкивать, — обратилась она к лекарю. — Не хочу, чтобы мои люди тревожились понапрасну.
Поскольку готового решения всё равно не было, мастер Лин пообещал хранить тайну.
После долгого разговора на сердце Чжаонин, несмотря на тревожные вести, стало необычайно тепло и нежно от мысли о ребенке. Фаньсин, увидев её, даже не удержалась от вопроса:
— Ваше Величество, что такого хорошего поведал вам мастер, что вы так сияете?
Чжаонин спохватилась, поняв, что улыбка не сходит с её лица.
— О чем ты? Я просто рада, что мы наконец нашли Святого лекаря, — ответила она, стараясь говорить спокойнее. Она попросила еще две чашки куриного бульона, рассудив, что раз ребенок, по словам Лина, крепок, нужно питаться лучше, чтобы он рос здоровым.
Вся группа осталась на ночлег в хижинах. Чжаонин с Фаньсин и Фань-юэ устроились в домике, остальные же расположились прямо под навесами на земле. В начале лета в горах было не холодно, царила глубокая тишина, и все спали крепко.
На следующее утро, когда небо только начало сереть, Чжаонин изложила свой план Фэн Юаню. Тот кивнул и, ведомый юным аптекарем, стремительно спустился с горы. Спустя час он вернулся, ведя за собой пятьсот воинов императорской гвардии со всем необходимым снаряжением.
Когда солнце уже высоко поднялось над горизонтом, Чжаонин вышла к собравшимся:
— Вы — лучшие из лучших в гвардии. Сегодня нам предстоит совершить важное дело. Сначала мне нужны десять человек, способных надолго задерживать дыхание под водой. Кто из вас может пробыть в глубине добрую четверть часа?
Старец Сун и лекарь Лин переглянулись в полном недоумении. Нужно было добыть минерал из самого пекла лесного пожара — при чем же здесь умение нырять? Какую же хитрость задумала Императрица?
Оба мудреца чувствовали себя так, словно пытались измерить глубину океана коротким аршином.
Добавить комментарий