На следующее утро, когда Чжаонин проснулась, сквозь полог кровати пробивался лишь тусклый, белесый свет.
Сердце её дрогнуло. Она откинула ткань и сквозь решетчатые створки окна увидела, что снегопад прекратился. Деревья и кусты во дворе, как и карнизы крыш невдалеке, укрывал толстый слой снега. Яркие солнечные лучи падали на заснеженную землю. И впрямь выдался погожий, ясный день после снегопада.
Раз уж небо прояснилось, это непременно должно быть добрым знаком.
Цинъу, услышав, что госпожа проснулась, вошла во главе других служанок. Одежда и всё необходимое для умывания были уже готовы. Чжаонин, помня о сегодняшней встрече с наставником, присела к туалетному столику:
— Сделай мне простую прическу, — велела она. Затем обернулась к Хунло: — Позже передай отцу и матушке, что я отправилась в аптекарский дом. И господина Сюя в аптеке тоже предупреди.
Зная, что у барышни сегодня важное дело, Хунло тут же почтительно согласилась и ушла выполнять поручение. Цинъу тем временем проворно уложила волосы Чжаонин в прическу с двумя кольцами «шуанхуань» и заколола их двумя цветочными украшениями из жемчуга:
— Барышня, как вам?
Чжаонин посмотрела на свое отражение. Теперь она выглядела как девушка из самой обычной семьи. Она с улыбкой кивнула:
— Замечательно. Твое мастерство становится всё лучше!
Напоследок Цинъу накинула ей на плечи ярко-красный плащ, отороченный кроличьим мехом, и строго наказала Фань Син:
— У моста Гуаньинь всегда толчея и суматоха. Смотри в оба за барышней, ни на шаг не отходи, чтобы она не осталась одна!
Раньше, покидая усадьбу, Чжаонин отправлялась либо в аптекарский дом, либо в храм, либо выезжала вместе со старшими родственниками. Она никогда не ходила в столь людные места одна, оттого Цинъу и тревожилась.
Но Фань Син весело рассмеялась:
— Сестрица Цинъу, не изволь беспокоиться! Разве было такое, чтобы барышня со мной не возвращалась целехонькой, со всеми усами и хвостом!
Чжаонин не удержалась от смешка. Какие еще усы и хвост? Звучит так, словно она какая-то зверушка.
— Не тревожься так, — успокоила она Цинъу. — Присматривай за двором, а если случится что-то непредвиденное, дождись моего возвращения.
Она ласково похлопала старшую служанку по руке и вместе с Фань Син вышла за дверь.
Спустя половину четверти стражи крытая повозка Чжаонин и Фань Син, мерно покачиваясь, выехала из переулка Дунсю и направилась к мосту Гуаньинь.
Чжаонин приоткрыла полог и выглянула наружу. День выдался ясным после снегопада, к тому же до праздника Зимнего солнцестояния оставалось всего несколько дней. Семьи спешили купить новые наряды, запастись угощениями и подготовиться к жертвоприношениям предкам, поэтому на улицах было полно народу.
Фань Син, сидевшая рядом, затараторила:
— Барышня, я слышала, храмовая ярмарка у моста Гуаньинь — это сплошное веселье! Там не только торгуют всякой всячиной, но и устраивают представления: ходят на ходулях, дышат огнем и даже показывают театр теней! — Её лицо сияло от предвкушения. — А еще говорят, рядом с мостом Гуаньинь есть мост Сорок. В народе верят, что перед свадьбой жених с невестой должны пройти по нему, чтобы вымолить полный дом детей и внуков, да долгую жизнь в согласии. Говорят, это очень действенно!
Фань Син меньше всех была склонна унывать. В последнее время из-за неразрешимой проблемы с помолвкой Чжаонин даже Хунло ходила хмурой. И только Фань Син оставалась такой же жизнерадостной, свято веря, что любой выход рано или поздно найдется. Глядя на неё, Чжаонин тоже почувствовала легкость на душе. Она с улыбкой ткнула служанку пальцем в лоб:
— И от кого ты только наслушалась этих россказней! Какой еще мост Сорок!
Фань Син со смехом ответила:
— Я частенько бегаю к воротам и болтаю с привратниками. От них и услышала, это чистая правда!
Мост Гуаньинь находился не так уж далеко от резиденции Се. За оживленной беседой повозка быстро проехала по улице Шивань, миновала храм Цзиндэ, дворец Шанцин и вскоре остановилась неподалеку от моста Гуаньинь.
Чжаонин и Фань Син сошли на землю, велели матушке Чэнь ждать их на месте и пошли вперед.
Миновав резную арку-пайлоу, Чжаонин окинула взглядом ярмарочную улицу, и глаза её загорелись. До чего же красивое место!
Улица тянулась вдоль обоих берегов реки Бянь. Наполовину скованная льдом река неспешно несла свои воды. На солнце ледяная корка искрилась и переливалась. Берега соединяло множество изящных арочных мостов, похожих на парящие радуги, и по ним непрерывным потоком сновали люди. По обеим сторонам улицы теснились роскошные торговые ряды и винные дома, пестрея всевозможными флагами-вывесками. Под карнизами уже давно развесили гирлянды красных фонарей. Вместе с заснеженной мостовой и теплым зимним солнцем всё это сливалось в необычайно уютную и живую картину.
Вдоль обочин выстроились лоточники. Продавали шкатулки для румян, драгоценные шпильки и браслеты, парные ароматические мешочки. Были и зимние сладости: десятицветный сахар, шарики с бобовой пастой, имбирные цукаты, финиковые пирожные. Но больше всего было торговцев фигурками «мохэлэ». Мохэлэ — это парные глиняные куколки, изображающие пухлых, улыбающихся мальчика и девочку. Они были разодеты в разные наряды и застыли в самых забавных позах.
Но где же наставник? В письме он не указал точного места. Чжаонин огляделась: люди спокойно прогуливались, улица не была перекрыта, и нигде не виднелось императорской стражи. Неужели наставник еще не прибыл?
Оставаясь в неведении и видя, что наставника пока нет, Чжаонин решила просто прогуляться по ярмарке. Заметив на соседнем лотке особенно изящных куколок-мохэлэ, она не удержалась и подошла поближе, чтобы рассмотреть.
Торговцем оказался старец с белой как лунь бородой. Фигурки на его лотке были просто загляденье: девочки в платьицах с золотой росписью и красными шнурочками в волосах, мальчики в куртках с круглым узором и крошечных шапочках. Лица их казались живыми. Заметив её интерес, старик с улыбкой принялся нахваливать товар:
— У барышни отменный вкус! Ваш покорный слуга делает лучших мохэлэ на всей этой улице, уж десять лет как торгую. Не приглянулось ли вам что-нибудь?
Чжаонин присмотрелась внимательнее и впрямь увидела пару потрясающе искусных куколок. Девочка была в красной куртке с круглым цветочным узором, с пухлым круглым личиком, а волосы её были уложены в прическу с двумя кольцами-шуанхуань и украшены жемчужинками размером с рисовое зернышко. Стоящий рядом мальчик в темно-синей курточке держал в руках книгу, а на поясе у него висел меч. Обычно мальчики либо только читали, либо только держали оружие, но этот был особенным.
Она так залюбовалась, что совершенно не заметила, как позади неё бесшумно выросла высокая фигура.
Фань Син, стоявшая неподалеку, всё видела. Цинъу и Хунло уже давно предупредили её, что господин Шэнь — это сам Государь, и велели быть с ним предельно почтительной и осторожной. Поэтому, едва заметив его появление, Фань Син так и обомлела, у неё даже ноги подкосились. Она уже было открыла рот, чтобы предупредить барышню, что долгожданный Государь прибыл, но тот приложил палец к губам, призывая к молчанию. Фань Син тут же захлопнула рот, притворилась невидимкой и бесшумно отступила подальше.
Чжао И, видя, как увлеченно Чжаонин рассматривает фигурки-мохэлэ, не стал ей мешать. Он лишь стоял и с улыбкой наблюдал за ней, гадая, когда же она наконец его заметит.
Но Чжаонин рассматривала игрушки так внимательно и выбирала так долго, что, уже собравшись спросить у старика цену за приглянувшуюся пару, вдруг почувствовала легкое похлопывание по плечу. Она вздрогнула и резко обернулась. В лучах ослепительного послеснегового солнца она увидела того самого наставника, которого только что нигде не могла найти. Он стоял прямо за её спиной с мягкой улыбкой на губах — и неизвестно, как долго он уже там находился.
Свет зимнего солнца и белизна снега переплетались, сияя на его плечах, а позади раскинулась заснеженная, украшенная красными фонарями ярмарочная улица. Облаченный в простые одежды цвета синего горного ручья, он был на голову выше неё, с точеными чертами лица и прямым носом, казалось, сотканный из самого света.
Он произнес:
— И впрямь забавная. Стою тут невесть сколько, а ты и не заметила. Тебе явно нельзя гулять в одиночку.
Они не виделись какое-то время, и после того, как наставник оказался самим Императором, Чжаонин невольно стала чувствовать к нему отчуждение. Вчера вечером, думая о том, что снова встретится с Императором Цинси, перед которым так долго благоговела, она изрядно нервничала. Но после такой неожиданной шутки всё её волнение как рукой сняло:
— Наставник, как вы могли так внезапно подкрасться и напугать меня!
И вообще, раз уж наставник подошел, почему Фань Син её не предупредила? Чжаонин бросила укоризненный взгляд на служанку, но та лишь торопливо отвела глаза в сторону. В душе Фань Син причитала: «Барышня, милая, Государь сам велел мне помалкивать! Это же монаршая воля, разве я посмею ослушаться?!»
Чжао И подошел ближе и сказал:
— Я не появился внезапно. Я долго стоял рядом и наблюдал за тобой, просто ты так увлеклась фигурками, что не видела ничего вокруг.
Правда, что ли? Чжаонин казалось, что она только что оглядывалась по сторонам и нигде его не видела.
И вообще, разве наставнику безопасно вот так появляться на людях? Она не заметила ни единого охранника или слуги в его свите. А ведь он Государь! Его безопасность — дело государственной важности. Да, многие его боготворят, но и тех, кто желает его смерти, наверняка пруд пруди.
Она воровато огляделась и, убедившись, что сопровождающих и впрямь не видно, почти шепотом спросила:
— Наставник, почему вы не взяли с собой хотя бы парочку телохранителей? В таком людном, полном всякого сброда месте… что, если попадется какой-нибудь злодей?
Но Чжао И лишь рассмеялся:
— Не волнуйся, никакой опасности нет.
В радиусе видимости было затаено не меньше восьми сотен императорских стражей. Чжаонин видела лишь шумную толчею рынка, но даже не подозревала, что прохожие, уличные торговцы и посетители винных домов вокруг них — все они переодетые воины. При малейшем признаке угрозы они бы в мгновение ока окружили его плотным кольцом, и вся улица была бы перекрыта.
Раз наставник говорит, что опасности нет, Чжаонин, разумеется, ему поверила.
Поскольку наставник пришел, Чжаонин радостно пригласила его тоже посмотреть на фигурки:
— Наставник, посмотрите, нет ли здесь чего-нибудь, что вам по душе? Если понравится, я куплю и подарю вам!
С этими словами Чжаонин увидела, как наставник и впрямь опустил взгляд и, как она и просила, стал рассматривать глиняных куколок. Эти искусно слепленные крошечные фигурки привлекли его внимание. Он потянулся длинными, изящными пальцами с четко очерченными суставами и слегка коснулся игрушек. Улица по-прежнему гудела от многоголосья, красные фонари на фоне снега создавали праздничное зимнее настроение, а он словно растворился в этой картине суетного земного мира.
Сама не зная почему, глядя на эту сцену, Чжаонин испытала странное, ни с чем не сравнимое чувство.
Человек, в руках которого сосредоточена вся власть над Поднебесной, сейчас стоял рядом с ней на шумном рынке, рассматривая детские безделушки, словно обычный прохожий. А люди, спешащие мимо, даже не догадывались, что перед ними — тот самый великий Император, которым они так искренне восхищаются. Всё это казалось ей чем-то нереальным, и всё же наставник был совсем рядом, настоящий, из плоти и крови.
Тем временем палец Чжао И замер на одной из фигурок:
— Пожалуй, вот эту.
Приглядевшись, Чжаонин поняла, что наставник выбрал именно ту пару, на которую она только что засматривалась. Причем он указал на куколку-девочку в красной курточке с круглым цветочным узором, с прической шуанхуань, украшенной двумя жемчужинками размером с рисовое зернышко.
Чжаонин про себя недоумевала: почему наставник выбрал девочку? Разве ему не больше подходит мальчик, стоящий рядом с ней? Тот как раз вылитый он: и с книгой, и с мечом — одинаково сведущ и в гражданском, и в военном деле.
Она уже собралась было сказать ему об этом, как вдруг заметила, что наставник перевел взгляд с неё на куколку, затем улыбнулся и протянул девочку торговцу:
— Будьте любезны, я беру эту.
Наблюдая за его действиями, Чжаонин вдруг вспомнила, что сегодня она тоже заплела два кольца-шуанхуань, тоже заколола две жемчужные шпильки, и хотя её плащ был не красным, а светло-мареновым, сходство было налицо. А присмотревшись к круглому личику фигурки, она с удивлением поняла, что куколка даже отдаленно напоминает её саму! Неужели наставник выбрал эту девочку потому, что она похожа на неё?..
По непонятной причине щеки Чжаонин залил румянец.
Но тут же она одернула себя: должно быть, она всё надумывает. Наверняка наставнику эта куколка просто показалась забавной!
Торговец принял из рук Чжао И девочку-мохэлэ, но с улыбкой пояснил:
— Уважаемые, наши мохэлэ продаются только парами, поодиночке не отдаем!
Тогда Чжаонин сама протянула старику мальчика:
— Тогда давайте эту пару. Упакуйте, пожалуйста!
Старик достал небольшую бамбуковую корзинку, бережно уложил туда выбранную ими парочку и подал Чжаонин:
— Барышня, с вас десять вэней за пару.
Чжаонин расплатилась и торжественно вручила корзинку с фигурками наставнику:
— Наставник, это вам!
Чжао И принял из её рук куколок-мохэлэ, рассмотрел их и с улыбкой спросил:
— Ты вдруг решила сделать мне подарок. Уж не хочешь ли о чем-то попросить?
Чжаонин, чьи мысли прочитали так легко, почувствовала, как к щекам вновь прилил жар. У неё и впрямь была просьба, но ведь она клялась наставнику, что кроме поисков А-Ци больше ни о чем его не попросит. Так быстро нарушить свое слово — это уж слишком! В конце концов, наставник и так столько для неё сделал: и лекарство для матушки достал, и с отцовской бедой разобрался. Как у неё язык повернется просить его о чем-то еще!
Но все остальные пути были отрезаны, другого выхода не оставалось, кроме как искать помощи у него.
Но сейчас она не могла выдавить ни слова и лишь пробормотала:
— Вы мой наставник, что странного в том, что я дарю вам подарок!
Чжао И лишь молча усмехнулся и пошел вперед. Заметив, что она так и застыла на месте, он поманил её рукой:
— О чем опять задумалась?
Он вдруг вспомнил их первую встречу в храме Дасянго, где она так же носилась сломя голову. И как во время облавы на недобитых мятежников Си Ся она тоже случайно забрела в оцепление. Сразу видно — девчонка жутко рассеянная, совершенно не следит за тем, что происходит вокруг. За ней и впрямь нужен глаз да глаз, иначе в такой толпе она непременно потеряется.
Чжаонин бросила короткое «Ни о чем», и тихонько велела Фань Син возвращаться к повозке и ждать её там. Чуть позже она собиралась обсудить с наставником важное дело, и присутствие служанки было бы ни к чему. Затем она поспешила следом и пошла бок о бок с наставником, вливаясь в людской поток.
Вокруг гудела толпа. Миновав торговые ряды, они вышли к месту, где было еще оживленнее: здесь собрались уличные артисты. Кто-то выдыхал огонь, кто-то глотал мечи, показывали театр теней и даже выступали с дрессированными обезьянками. То и дело вспыхивали аплодисменты и звенели брошенные медные монеты. Чжаонин, никогда прежде не видевшая подобного, смотрела во все глаза. Особенно её заворожила маленькая обезьянка, разодетая в кафтанчик и шапочку, которая умела танцевать вместе с людьми. Чжаонин даже забыла обо всем на свете и воскликнула:
— Наставник, посмотрите на эту обезьянку! Она куда проворнее иных людей!
Услышав слезливый рассказ хозяина о том, как эту обезьянку бросила мать, как бедняжка едва не умерла от голода, а он подобрал её, выходил как родное дитя и потратил на это уйму денег, Чжаонин прониклась жалостью и выгребла из рукава всю оставшуюся мелочь, отдав её артисту.
Чжао И, стоявший рядом, лишь тихо вздохнул. Порой она казалась ему невероятно умной, а порой — такой неимоверно наивной! Любому ясно, что эти бродячие артисты просто выловили обезьянку в горах, о каком усыновлении может идти речь? Но у девушки от жалости даже глаза покраснели, и у него не хватило духу открыть ей правду. Он лишь мягко произнес:
— Пойдем посмотрим, что там впереди?
Заметив впереди еще большее скопление народа, Чжаонин потянула наставника за собой, чтобы поглядеть, что там происходит.
Подойдя ближе, она увидела, что толпа обступила подвесной мост, перекинутый через небольшую речушку. Оказывается, улицу моста Гуаньинь пересекала речка шириной около пяти чжанов, чьи воды неслись дальше, вливаясь в реку Бянь. Этот мост был настолько узким, настеленным из простых деревянных досок, что по нему мог пройти лишь один человек. Зато железные цепи по бокам были сплошь увешаны красными лентами и ароматическими мешочками. В этот момент по мосту, сильно раскачиваясь, шли друг за другом юноша и девушка. Чжаонин даже стало страшно на них смотреть.
Заметив стоявшую у моста седую старушку в красной куртке из плотного шелка-цзяньчоу, Чжаонин подошла к ней и спросила:
— Бабушка, а для чего этот подвесной мост? Рядом ведь есть отличный каменный арочный мост, почему все так хотят пройти именно по этому?
У старушки было доброе лицо. Увидев такую писаную красавицу, каких редко встретишь в обычные дни, она с улыбкой ответила:
— Барышня, должно быть, не знает. Это самый знаменитый мост на нашей улице — Сорочий мост! Ему уже сотня лет. Говорят, по нему ступала сама мудрая Императрица-мать. Все влюбленные, кто пройдет по нему, непременно свяжут свои судьбы и проживут в счастливом браке до глубокой старости. Место это очень намоленное, многие едут за сотни ли, только чтобы пройти по нему!
Так вот о каком чудодейственном Сорочьем мосте говорила Фань Син!
В этот момент старушка заметила стоявшего за её спиной Чжао И. Проведя у Сорочьего моста много лет, она обладала цепким взглядом и сразу поняла, что этот молодой господин — человек непростой, с воистину драконьей осанкой и статью феникса, резко выделяющийся из толпы. Её глаза загорелись, и она добродушно посоветовала:
— Барышня, вам непременно нужно пройтись по этому мосту со своим мужем! Уж поверьте, пройдете — и дом будет полон детей и внуков, а брак продлится сто лет в любви и согласии!
Только тут Чжаонин осознала, что наставник стоит вплотную к ней. Он и впрямь был донельзя хорош собой и обладал столь благородным, сдержанным видом, что многие барышни в толпе уже украдкой поглядывали на него. Неудивительно, что старушка ошиблась. Чжаонин страшно смутилась, и сердце её отчего-то забилось быстрее. Глядя на то, как наставник лишь с улыбкой слушает эти речи, она испугалась, что он может подумать невесть что, и поспешно объяснила:
— Бабушка, он мне не муж, он мой наставник! Но за добрые слова спасибо.
Старушка окинула их обоих лукавым взглядом, но настаивать не стала, лишь рассмеялась:
— Да ведь и не влюбленным тоже можно! По этому мосту сама мудрая Императрица-мать хаживала. Если пройдет обычный человек — мост дарует ему крепкое здравие и долголетие! Я вот каждый день по нему хожу, мне уже восьмой десяток, а ни одного зуба не выпало!
Чжаонин присмотрелась и действительно увидела, что помимо молодых пар по Сорочьему мосту шли и старики, и женщины с детьми.
Она вспомнила, что в будущем её наставник умрет молодым, погрузив империю в национальный траур, за которым последуют крах династии и неисчислимые беды для простого народа. А ведь она клялась оберегать его, клялась дожить до того дня, когда он изгонит тангутов и завершит великое дело объединения земель. Если проход по этому мосту и впрямь может даровать ему здоровье, покой и долгую жизнь… было бы просто чудесно!
Пусть всё это лишь народные суеверия, но что, если они и вправду действуют? Если это правда, то вера пойдет ей во благо, а если ложь — она всё равно ничего не теряет. Раз уж они пришли сюда, грех не пройтись.
Она негромко спросила Чжао И:
— Наставник, я думаю, что молитва о здоровье и долголетии — это очень важно. Я хочу пройти по нему, вы не могли бы составить мне компанию?
Наставник лишь улыбнулся в ответ:
— Раз уж ты просишь, разве я могу отказать?
Чжаонин отдала старушке две медные монеты. Как раз в этот момент те, кто был впереди, закончили путь, и настала их очередь.
Чжаонин пошла первой. Ступив на Сорочий мост, она поняла, что со стороны он кажется куда более шатким, чем на самом деле. Деревянный настил ощущался под ногами довольно легким, а отсюда открывался чудесный вид на противоположный берег реки Бянь.
Внезапно она почувствовала, как мост за её спиной просел. Должно быть, наставник тоже зашел на него. Он следовал за ней, и его поступь была на удивление твердой, что почему-то внушало ей чувство абсолютного спокойствия.
Чжаонин сделала легкий вдох и продолжила идти. Она не оборачивалась, но слышала его размеренные, неспешные шаги позади. Глядя на стремительные, но чистые воды внизу и на заснеженные улицы вдалеке, она любовалась отражением расписных судов в ледяной глади реки.
— Наставник, посмотрите, какая красота открывается с этого моста, — произнесла она.
— Действительно, очень красиво, — донесся до неё его ответ.
К этому моменту она достигла самой середины, где подвесной мост раскачивался сильнее всего. Внезапно её взгляд зацепился за очертания далеких высоких теремов, столь величественных и изящных — должно быть, это знаменитый терем Фаньлоу! Она тут же хотела указать на него наставнику, как вдруг резкий порыв ветра заставил мост качнуться еще сильнее. Чжаонин на мгновение выпустила из рук цепь и, потеряв равновесие, едва не сорвалась вниз!
В ту же секунду чьи-то сильные руки подхватили её со спины, крепко удерживая за талию. Над самым её ухом раздался низкий голос Государя:
— Что же ты такая неосторожная? Устояла?
Чтобы защитить её, наставник подошел вплотную. Его ладони, широкие и длинные, легли ей на талию так уверенно, словно могли обхватить её целиком. Хватка была властной и надежной. И, то ли ей почудилось, то ли это было правдой, но даже сквозь плотную зимнюю ткань шелковой куртки Чжаонин кожей почувствовала жар, исходящий от его рук и проникающий в самое её естество. Теплое дыхание наставника коснулось макушки, а его глубокий, спокойный голос заставил кончики её ушей покраснеть и зазудеть.
Ведь её обнимал не кто-нибудь, а сам наставник, Император Цинси — её кумир, перед которым она благоговела долгие годы!
От этой мысли сердце Чжаонин забилось так неистово, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Краска стыда залила её от ушей до самых пят. Она поспешно сделала шаг вперед, высвобождаясь из его рук.
И тут она поняла, что лучшего момента для разговора не найти. На мосту не было ни души, и они оба остановились. Нужно было что-то сказать, чтобы разрядить обстановку, и она решилась:
— Наставник… вы говорили раньше, что если мне понадобится помощь, я могу обратиться к вам. Это всё еще в силе? У меня… и впрямь есть одно дело. Я просто не решалась заговорить об этом раньше.
Чжао И медленно убрал руки, которыми только что поддерживал её. Подвесной мост продолжал мерно покачиваться на ветру.
— Я же давно сказал тебе: приходи с любой нуждой. Говори, как именно я должен тебе помочь?
Чжаонин вновь перевела дух и вкратце поведала о сватовстве вана Юньян:
— На меня обрушилось крайне нежеланное замужество. Ваш племянник, ван Юньян, прислал сватов, предъявил старинный залог и даже выхлопотал указ у Верховного императора. Теперь я обязана выйти за него. Но о его нраве… не знаю, ведомо ли вам, но он внушает ужас. Если я стану его женой, моя жизнь будет погублена. Однако договор между нашими семьями был заключен много лет назад, а за ним последовала монаршая воля. Если мой дом не подчинится — это будет означать бунт, и нам не позволят остаться в Бяньцзине. И раз уж это указ Верховного императора, я не смею просить вас издавать другой указ, чтобы оспорить его…
Она продолжила:
— Поэтому я подумала: если окажется, что я уже давно помолвлена с кем-то другим, и мы просто не знали о том старом уговоре, тогда мою семью нельзя будет обвинить в вероломстве, и указ потеряет силу. Но вы и сами понимаете — он ваш племянник и сводный брат. Сейчас никто в здравом уме не захочет из-за меня враждовать с резиденциями вана Сян и вана Юньян. Я не могу найти того, кто согласился бы помочь мне пройти через это испытание. Поэтому я хотела просить вас…
Чжаонин запнулась на мгновение, собираясь с духом. Она хотела сказать: «Прошу вас устроить мне брак, найти подходящего человека для помолвки. Мне не важны ни чины, ни внешность, лишь бы человек был честным и порядочным».
В конце концов, она не собиралась по-настоящему выходить за этого человека. Она решила, что никогда не пойдет под венец без искреннего чувства — это убеждение стало её незыблемой опорой после перерождения. Она уже всё спланировала: после формальной свадьбы они будут жить каждый своей жизнью, как было в прошлой жизни с ваном Шуньпином. Если муж захочет взять наложниц, она и слова не скажет, а если он сочтет себя ущемленным, она возместит ему это деньгами.
Кто же мог знать, что в этот самый миг за её спиной раздастся спокойный и глубокий голос Государя:
— Звучит и впрямь непросто. Что ж… может, мне самому жениться на тебе, чтобы помочь?
В первое мгновение Чжаонин даже не осознала смысл его слов.
А затем до неё внезапно дошло. В голове словно лопнула натянутая струна. Оглушительный звон заполнил мысли, её зашатало от шока, и она едва не рухнула с моста в воду от небывалого испуга.
Добавить комментарий