Приняв решение, они стали выжидать удобного случая.
Эти адепты Секты Брахмы с их пустыми, ничего не выражающими лицами, казалось, были наделены какой-то таинственной и грозной силой. Если они навалятся всей толпой, с ними будет трудно совладать, а потому момент для захвата пленницы нужно было выбрать идеально.
Поясная сумка Жаньжань на этот раз была доверху набита талисманами, которые недавно изготовил для неё Винный бессмертный. После того как старика похитили, и он побывал в руках Вэй Цзюя, он хоть и натерпелся страху, но в мастерстве начертания знаков продвинулся еще на шаг вперед. К тому же, узнав, что его юная подруга Жаньжань — не кто иная, как его старая знакомая Му Цингэ, он приложил всё своё умение, одарив её множеством талисманов исключительной силы.
Заклинатели и тигр наклеили талисманы невидимости, скрыли свою духовную ауру и, тщательно выравнивая дыхание, начали подъем по склону. Выбравшись на открытое место, они обнаружили, что адептов Секты Брахмы вокруг не так уж много — основные силы были стянуты к вершине, где не прекращалось строительство Башни, Попирающей Небеса.
Му Жаньу, судя по всему, тоже направилась к пику, и они двинулись следом.
Едва приблизившись к черной башне из костей, Су Ишуй и Сюэ Жаньжань почувствовали, как от неё исходит леденящий, пробирающий до мозга костей холод. Даже Белый Тигр Байху ощетинился от неприязни, и шерсть на его загривке встала дыбом. Жаньжань успокаивающе погладила зверя и перевела взгляд на Му Жаньу, стоявшую у подножия башни.
Из-за шрамов на лице та теперь всегда носила легкую вуаль. Глядя на костяную башню, она то и дело непроизвольно касалась своих щек пальцами. Жаньжань подумала, что если её бывшая сестрица и грезит о возвращении времени вспять, то лишь для того, чтобы вернуть себе былую красоту.
Как только Му Жаньу развернулась, собираясь спуститься и проверить посты, на повороте горной тропы она внезапно почувствовала резкий порыв ветра. Сердце девушки екнуло. Она хотела вскрикнуть, позвать на помощь, но её акупунктурные точки уже были заблокированы метким ударом, и тело онемело. В следующее мгновение её подхватили и стремительно унесли в пещеру у подножия утеса.
Когда Сюэ Жаньжань и Су Ишуй сняли талисманы невидимости и проявились в пространстве, Му Жаньу даже не выказала страха. Она лишь сухо и зло рассмеялась:
— Так это вы двое пробрались сюда… Я так и знала, что вы явитесь всё испортить.
Жаньжань не собиралась тратить время на пустые разговоры. Она тут же прилепила талисман истины прямо на лоб Му Жаньу и сурово спросила:
— Отвечай, зачем Секта Брахмы строит эту черную башню?
Му Жаньу даже не пыталась сопротивляться силе талисмана; казалось, она была только рада выговориться.
— Что? Неужели сами не видите? Эта башня воздвигнута, чтобы пойти наперекор судьбе, повернуть время вспять и исправить все несправедливости и сожаления нашей жизни!
Жаньжань нахмурилась:
— Безумная затея. Это же погрузит все три мира в хаос!
Му Жаньу расхохоталась в ответ:
— А чем плох хаос? Этот мир и так полон несправедливости. Если небо было жестоко ко мне, разве я не заслужила шанса начать всё сначала? Сестрица, угадай: если я смогу вернуться в прошлое, что я сделаю первым делом?
— Чья это была идея? — ледяным тоном оборвала её Жаньжань. — Кто стоит во главе Секты Брахмы?
— Он — существо, стоящее выше богов, — с фанатичным блеском в глазах ответила Му Жаньу. — Единственный истинный святой в этом мире. Если следовать за ним, можно обрести истинное бессмертие! Что скажешь, сестрица? Может, всё-таки перейдешь на нашу сторону?
Однако на вопросы об имени или происхождении этого человека Му Жаньу ответить не смогла. Похоже, она и впрямь не знала, кто он. Она лишь твердила, что этот таинственный покровитель всегда носит маску и именно он в одиночку возродил Секту Брахмы из небытия.
Су Ишуй, глядя на вызывающее поведение пленницы, холодно заметил:
— Похоже, тебя совсем не заботит твоё нынешнее положение.
Му Жаньу улыбнулась:
— К чему волнения, если время вот-вот повернет вспять, и мы все проживем жизнь заново? Разве этот миг сейчас имеет значение? Су Ишуй, неужели у тебя нет ничего, о чем ты жалеешь? Сестрица когда-то самовольно изменила твою судьбу, лишив тебя императорского трона. Ты должен был стать великим правителем людей — такой чести и власти многие не променяли бы и на статус небожителя. Если ты присягнешь Великому Богу Брахме, ты сможешь вернуться в прошлое, сохранив память, и исправить все ошибки!
Её голос звучал вкрадчиво и искушающе. Жаньжань невольно взглянула на Су Ишуя, боясь, не поддастся ли он на уговоры этой безумицы.
Но наставник ответил жестко:
— Только никчемные люди надеются на возвращение прошлого. Я всегда смотрю только вперед и никогда не оглядываюсь.
И это не было попыткой уколоть Му Жаньу — он говорил совершенно искренне. Даже несмотря на то, что из-за проклятия он забыл их общее прошлое с Жаньжань. Путь, который он прошел сквозь все эти испытания, научил его: пусть он потерял многое из того, что желал когда-то, взамен он обрел то, о чем даже не смел мечтать. Су Ишуй хотел идти только в будущее и не желал менять в настоящем ни единой крупицы.
Услышав это, Му Жаньу разочарованно вздохнула:
— Какое упрямство! Но неужели вы думали, что, придя на Куншань, сможете уйти отсюда живыми? Нам как раз не хватало костей для завершения магической башни… Раз уж вы здесь, ваши останки станут отличным материалом!
Не успели затихнуть её слова, как Му Жаньу внезапно сбросила невидимые оковы. Взмахнув мечом, она стремительно атаковала Су Ишуя, целясь прямо в лицо.
Всего за месяц разлуки её мастерство возросло невероятно. В движениях клинка больше не осталось и следа от техник Западной горы; она явно постигла иное, темное искусство. Каждый выпад был отточен, беспощаден и точен, а исходящая от неё духовная сила несла в себе пугающе чуждую ауру.
Её манера боя была точь-в-точь как у тех безжизненных кукол Секты Брахмы.
Жаньжань бросилась на подмогу, и они вдвоем сошлись в схватке с Му Жаньу. Стоило их оружию скреститься, как Жаньжань едва не вскрикнула от удивления: её бывшая сестра стала сильнее в десятки раз, будто в её теле поселился кто-то другой.
Заметив их замешательство, Му Жаньу залилась торжествующим смехом:
— Я принесла в жертву Главе Секты Брахмы всё своё естество, и взамен он даровал мне высшую власть. Сестрица, ты ведь всегда считала, что я должна по гроб жизни благодарить тебя за твои «дары»? За ту силу, что я когда-то переняла у тебя? Что ж, теперь всё кончено. Всё, чем я владею сейчас, не имеет к тебе ни малейшего отношения!
В её глазах горело самодовольство. Неужели эти двое всё еще принимают её за ту слабую неудачницу, которую легко одолеть? Неужели они думали, что она позволила схватить себя лишь из-за нехватки мастерства?
Она хотела сокрушить их высокомерие, стереть гордое выражение с лиц этих признанных гениев магии и заставить их горько пожалеть о том, что они когда-то смотрели на неё свысока! Ослепленная этой жаждой мести, Му Жаньу атаковала с удвоенной яростью.
Чтобы стать полноправным адептом Секты Брахмы, требовалось лишь одно — полностью пожертвовать своим прежним совершенствованием ради перерождения. Му Жаньу долго колебалась, не решаясь на этот шаг. Но после того позорного поражения в деревне Цюнци, когда её гордость была растоптана в пыль, она отбросила все сомнения и, стиснув зубы, отдала свою силу.
Глава Секты Брахмы не обманул её: потеряв прежнюю искру, она обрела мощь, десятикратно превосходящую былую. Теперь она могла на равных сражаться с обоими противниками, не чувствуя ни капли усталости. Этот восторг от того, что она наконец-то «выбилась в люди», был просто непередаваем.
Её выпады становились всё быстрее, а магическое давление — тяжелее. Эта игра в кошки-мышки доставляла ей истинное наслаждение, но больше всего ей не терпелось почувствовать, как её сталь наконец погрузится в их плоть!
В этот миг из тени внезапно выметнулась огромная белая туша. Грозный рык сотряс воздух — Байху едва не вцепился в плечо Му Жаньу. Испуганная, она отпрянула назад, и лишь тогда разглядела этого монстра. Перед ней стоял Белый Тигр Стихии Металла.
Но его нынешний размер поражал: зверь стал даже больше, чем двадцать лет назад, до того как получил свои раны. Его глаза полыхали золотистым холодом, а от самой его сути исходило сияние, присущее божественным существам.
Му Жаньу не на шутку струхнула. Она боялась этого тигра еще в прошлой жизни, а теперь, когда он вырос вдвое, один его вид внушал трепет. Пятясь от наступающего хищника, она не заметила края обрыва, оступилась и сорвалась вниз. Лишь в полете к ней вернулось самообладание: «Да что с того, что зверь велик? С моей нынешней силой мне ничего не стоит свернуть ему шею!».
Увы, сила, полученная слишком легко, часто подводит в решающий момент: Му Жаньу попросту забыла, на что теперь способна, и на мгновение утратила инициативу. Пока она восстанавливала равновесие и прыжком возвращалась на вершину утеса, наставник и ученица вместе с тигром уже наклеили новые талисманы невидимости и бесследно исчезли.
Му Жаньу в досаде скрипнула зубами. Впрочем, Башня, Попирающая Небеса, почти готова. Стоит завершить строительство всех четырех столпов и соединить их в единую сеть, и время повернет вспять!
Она уже знала, в какой момент хочет вернуться. В тот день, когда Му Цингэ хотела оставить её, маленькую и слабую, на попечение в крестьянской семье, а сама собиралась наняться служанкой в богатый дом, чтобы прокормить сестру. Тогда она, маленькая Жаньу, плакала и умоляла не разлучать их, и по счастливой случайности им встретился наставник из Западной горы, взявший обеих в ученицы.
Если она вернется туда, она не станет плакать. Она молча позволит сестре уйти в услужение, а сама останется ждать на дороге мастера. В этот раз она поднимется на гору одна. Она сама пройдет испытания на Тяньмае, сама пройдет весь путь Му Цингэ и добьется славы великой заклинательницы.
И тогда… она проявит милосердие: выкупит сестру из рабства и выдаст её за какого-нибудь приличного человека. Пусть та живет обычной земной жизнью. А она, Жаньу, будет со снисходительной улыбкой наблюдать, как сестра прислуживает мужу, рожает детей, постепенно стареет и тихо умирает в безвестности.
Пожалуй, только тогда между ними воцарится мир. Только тогда она перестанет чувствовать себя вечно обязанной. Разве сестра сама когда-то не советовала ей оставить магию и выйти замуж, если ей слишком тяжело учиться? Что ж, в новой жизни она просто исполнит её же совет.
Она восстановит их «сестринскую любовь» на своих условиях и наконец-то сможет свысока принимать похвалы всего мира. С этими мыслями Му Жаньу глубоко вздохнула и вернулась на вершину, чтобы руководить строительством костяного столпа.
Тем временем Сюэ Жаньжань и Су Ишуй добрались до заднего склона Куншаня. Это было запретное место, где, по преданию, обрела покой основательница школы, и где покоились останки всех её преемниц и старейшин.
В этом месте, служившем последним приютом для старейшин Куншаня, среди густых лесов и журчащих ручьев некогда царило умиротворение. Однако взорам Сюэ Жаньжань и Су Ишуя предстала иная картина: поваленные надгробия, развороченные могилы и следы разорения.
Сердце Жаньжань сжалось от жалости, а Су Ишуй лишь мрачно нахмурился. Куда бы они ни шли, повсюду зияли разрытые ямы. Похоже, для возведения башни на вершине строители без зазрения совести «брали материал» прямо здесь.
Однако чем дальше они углублялись в некрополь, тем реже попадались вскрытые захоронения — здесь покоились те, чей статус при жизни был наиболее высок.
В самом сердце заднего склона возвышалась величественная гробница, занимавшая добрых несколько му[1]. На массивной плите виднелась надпись: «Могила основательницы ордена Куншань Вэнь Иань».
Вспомнив рассказы старейшины Вэнь Чуньхуэй, Жаньжань сразу поняла: здесь покоится та самая женщина, чье мастерство не уступало великому Дуньтяню. Но в конце пути она отказалась от вознесения, предпочтя мирской покой на этом склоне, обращенном к вершинам Тяньмая.
Она могла бы стать небожительницей и вечно быть рядом со своим возлюбленным, но выбрала забвение, чтобы вечно взирать на опустевшие горы, где когда-то жил её наставник… Жаньжань подумала, что основательница Иань была женщиной редкой и удивительной души.
Контраст между этой гробницей и разоренным кладбищем вокруг бросался в глаза. На удивление, могила родоначальницы осталась совершенно нетронутой.
Жаньжань тихо охнула и, обменявшись взглядом с Су Ишуем, быстро подошла к надгробию.
— Странно, — прошептала она. — Почти все могилы на Куншане разрыты, почему же пощадили именно эту? Неужели её кости «не вышли рангом» для постройки башни?
Су Ишуй лишь приподнял бровь. Некоторое время они гадали: то ли сил основательницы было недостаточно для магического столпа, то ли она вовсе не здесь обрела покой, и могила пуста?
Внезапно Су Ишуй насторожился. Прислушавшись, он указал рукой вдаль и прижал палец к губам, приказывая Жаньжань молчать. Оба мгновенно применили технику сокрытия, запечатав свою духовную энергию до последней капли.
На них всё еще были талисманы невидимости, так что даже бессмертный, не зная об их присутствии заранее, вряд ли смог бы их обнаружить.
Вскоре послышались шаги. К гробнице неспешно подошел человек в черных одеждах — высокий, стройный, с лицом, скрытым маской. Он двигался плавно, почти не касаясь земли, словно его несло легким порывом ветра.
В руках он держал большую корзину, будто пришел навестить старого друга. Подойдя к могиле Иань, он склонился и принялся бережно, одну за другой, вырывать сорняки с погребального холма. Затем он достал из корзины чашу с теплыми паровыми булочками и букет золотистых хризантем — цветов, которые в это время года было почти невозможно найти.
Су Ишуй не сводил с него глаз, его мышцы были напряжены как натянутая тетива. Жаньжань же догадалась: перед ними тот самый Глава Секты Брахмы, о котором с таким восторгом говорила Му Жаньу.
Он носил маску, скрывая свой лик, но пришел почтить память ушедшей наставницы Куншаня. Вряд ли он делал это из раскаяния за захваченную гору; скорее всего, его и школу Куншань связывало некое общее прошлое.
В этот момент незнакомец, бережно стирая пыль с могильной плиты краем рукава, заговорил:
— Раз уж вы здесь, не стоит прятаться. Пока я хозяин на Куншане, мне подобает оказать гостям достойный прием.
С этими словами он небрежно щелкнул пальцами, отбрасывая в их сторону две сорванные травинки. Мягкие стебли, напитавшись силой, пролетели сквозь воздух как стрелы и ударили точно в талисманы невидимости на груди у Жаньжань и Су Ишуя, заставив чары развеяться.
Раз скрываться больше не было смысла, наставник и ученица вышли вперед. Жаньжань принюхалась к тонкому аромату трав, витавшему в воздухе, и внезапно сложила руки в приветствии:
— Благодарю старейшину за ту помощь и наставления, что вы оказывали мне прежде.
Её чутье не подвело: она мгновенно узнала тот самый запах лекарств, который исходил от фальшивого Яо Лаосяня на горе Тяньмай. Позже она чувствовала его от пастуха на цветочном лугу и от старика, подарившего ей соломенные сандалии под горой Чиянь.
Она была уверена: этот человек в маскe встречался ей уже как минимум трижды. Незнакомец, казалось, ничуть не удивился тому, что его раскрыли.
— Ты очень проницательна, раз смогла узнать меня, — спокойно произнес он.
— Запах трав, исходящий от вас, слишком необычен, чтобы его забыть, — ответила Жаньжань.
Это не был просто аромат лекарств. В его горько-сладкой свежести была едва уловимая примесь тлена, которую Жаньжань запомнила навсегда.
— Я долго странствовал по самым темным кругам преисподней, — глухо отозвался человек. — Мое тело пропиталось тем холодом и гнилью, так что приходится перебивать этот запах благовониями…
Видя, что незнакомец не проявляет враждебности, Жаньжань решилась на прямой вопрос:
— Позвольте спросить, старейшина… Вы и есть Глава Секты Брахмы?
Человек медленно поднялся от могилы и устремил взор на далекие очертания гор Сянтай.
— Я лишь заключил сделку с кучкой алчных глупцов, — бесстрастно произнес он. — Они вольны приходить и уходить когда вздумается. Я им не какой-то там «великий глава», мы просто обмениваемся услугами. Как только выгода исчезнет, мы разойдемся.
Су Ишуй, не сводя с него пристального взгляда, ледяным тоном спросил:
— Тогда позвольте узнать, зачем вы заставили их захватить великие школы и осквернять могилы мастеров ради строительства этих костяных башен?
Голос незнакомца зазвучал глухо и отстраненно:
— «Башня, Попирающая Небеса» — разве само название не дает ответа? Я хочу пойти наперекор воле Небес. Повернуть время вспять. Вернуть прошлое. Воскресить тех, кто ушел навсегда.
Жаньжань, пытаясь нащупать истину, осторожно спросила:
— Вы хотите вернуть ту… что лежит в этой могиле?
Человек отступил на несколько шагов и посмотрел на нетронутое надгробие Иань.
— Здесь лежит та, перед кем я в неоплатном долгу. Но она уже давно должна была переродиться. Зачем мне тревожить её покой?
В этот миг в голове Жаньжань словно сверкнула молния. Её осенила догадка, настолько невероятная, что раньше она и помыслить об этом не смела.
— Скажите… — начала она, затаив дыхание. — Знали ли вы когда-нибудь великого мастера Дуньтяня?
Тот лишь горько усмехнулся:
— Он давно мертв. К чему поминать покойника?
С этими словами он собрался уйти, не обращая внимания на незваных гостей. Но вдруг Жаньжань тихо запела ту самую мелодию, которую когда-то услышала на горе Тяньмай. Чистый, нежный голос разнесся над разоренным кладбищем, и в его звуках слышалась такая невыносимая тоска, что воздух вокруг, казалось, заледенел.
Человек, собиравшийся уходить, замер на месте. Его плечи мелко задрожали. Он резко обернулся и прохрипел:
— Замолчи! Хватит!
Вместе с криком сорвалась мощная волна духовной силы, устремившись прямо на Жаньжань. Удар был сокрушительным: во все стороны полетели камни и пыль. Су Ишуй мгновенно воздвиг магический щит, но даже сквозь преграду почувствовал, как затрещали его кости. Духовные меридианы наставника едва не разорвало от напряжения.
Он выстоял лишь чудом. Но Су Ишуй понимал: дело не в его силе — незнакомец в последний миг просто пожалел их, сдержав свою ярость.
— Я знаю, зачем вы пришли, — глухо произнес человек. — Но теперь вы должны понять: ваша сила — лишь попытка муравья сдвинуть вековое древо.
Жаньжань крепко сжала руку Су Ишуя. Не отрывая взгляда от незнакомца, она твердо произнесла:
— Вы… Вы и есть тот самый великий мастер, который якобы давно покинул этот мир… Вы — Дуньтянь?
Человек на мгновение замер.
— Ты на редкость проницательна, — негромко ответил он. — Твой голос напоминает мне о Яо-эр, и твоя острота ума — тоже…
Жун Яо была женой Дуньтяня. Произнеся её имя, он признал правду. Он действительно был тем самым легендарным мастером. Когда-то Дуньтянь ради спасения мира пожертвовал женой и сыном в битве с Повелителем Демонов, и именно за этот подвиг он удостоился вознесения.
Но, как оказалось, за бесконечные века бессмертия он так и не смог простить себе ту цену, которую заплатил за победу. Теперь его замысел был ясен: Башни, Попирающие Небеса, должны были повернуть время вспять, вернуть его в тот роковой день, чтобы он смог сделать иной выбор.
Безумная идея… И она зародилась в голове того, кого считали богом! Жаньжань не верила своим ушам.
— Вы… из-за одного лишь сожаления о прошлом устроили всё это? — воскликнула она. — Открыли врата в мир теней, выпустили монстров, уничтожили великие школы и пошли против законов Неба… Неужели вы забыли, что вы — бессмертный небожитель, защитник этого мира?!
В ответ Дуньтянь разразился горьким, надрывным смехом. Медленно он поднял руку и снял маску. Жаньжань в ужасе ахнула.
Левая сторона его лица сохранила следы былой красоты, но правая… правая превратилась в сплошную гниющую язву. Кожа слезла, обнажая ярко-красную плоть, похожую на останки разложившегося трупа. Теперь стало понятно, зачем ему столько благовоний и трав — без них зловоние тлена выдало бы его в ту же секунду.
— Скажи мне, девочка, — с ледяной усмешкой произнес он, — похож ли я теперь на бессмертного бога? Глупо рассуждать о долге с тем, кто уже давно продал душу тьме.
Жаньжань и Су Ишуй в оцепенении отступили. Перед ними стоял тот, кто достиг небесных вершин, но по своей воле низвергся в бездну. Падший бог, ставший демоном, был в сотни раз опаснее любого порождения преисподней. О таком ужасе Жаньжань не читала ни в одной древней книге. Как сражаться с тем, кто знает законы Неба, но больше им не подчиняется?
В этот миг грохот над горой Куншань возобновился с новой силой. Небеса вновь затянуло иссиня-черными тучами, и первые разряды «Кары десяти тысяч невзгод» приготовились обрушиться на грешную землю.
[1] прим. пер.: около 1/4 гектара
Добавить комментарий