Чжаобай на миг замерла, глядя на проливной дождь за окном, и ответила:
— Если судить по срокам, они уже должны были прибыть в Пинчжоу. Однако из-за затяжных ливней дороги развезло, так что, полагаю, они задержутся на день-другой.
Вэнь Юй отложила ножницы и произнесла:
— С приобретением округа Тао у нас появилось еще одно весомое преимущество в переговорах с Южной Чэнь. Но после этой битвы ни Вэй Цишань, ни Пэй Сун уже не смогут сидеть сложа руки.
Она взяла со стола чашу с остывшим чаем и, слегка наклонив кисть, вылила его в стоящую рядом кадку с растением.
— Когда господин Чэнь и остальные вернутся, позови ко мне Ли Сюня, Хэ Куаня и других сановников.
В дождливом небе забрезжил серый, точно рыбье брюхо, рассвет.
Чэнь Вэй и Фань Юань соскочили с коней. Сяо Ли и Тан И вышли им навстречу, сложив руки в приветствии:
— Господин Чэнь. Генерал Фань.
Чэнь Вэй посмотрел на Сяо Ли, чьи доспехи были забрызганы кровью, и с улыбкой произнес:
— Я уже отправил весть в Пинчжоу, доложив вэнчжу о великой победе. Молодой господин Сяо, твой сокрушительный удар по южным воротам — это бесспорно главная заслуга в этой битве!
— Господин Чэнь и генерал Фань вели ложные атаки на восточные и западные ворота, оттянув на себя основные силы врага, — ответил Сяо Ли. — Лишь благодаря этому мне удалось найти брешь. И успех штурма южных ворот — это также заслуга заместителя Тан И, который блестяще всё организовал.
Тан И не ожидал, что Сяо Ли упомянет его имя, разделяя славу. К удивлению примешалась легкая тень стыда — он вспомнил свои недавние корыстные расчеты.
— Это сотник Сяо проявил доблесть, — поспешно добавил он. — Я лишь исполнил свой долг.
Чэнь Вэй прекрасно знал натуру Тан И: тот был дельным малым, но слишком уж любил всё просчитывать. Потому-то Чэнь Вэй и назначил его заместителем к Фань Юаню — только прямодушный Фань не стал бы обращать внимания на его мелкие хитрости. Видеть, как Тан И теперь искренне хвалит Сяо Ли, было для губернатора неожиданностью.
— Похоже, за время службы в армии молодой господин Сяо отлично поладил с другими военачальниками, — заметил Чэнь Вэй.
— Это господа генералы проявляют ко мне заботу, — отозвался Сяо Ли.
Чэнь Вэй улыбнулся:
— И то верно. Мы все трудимся на благо вэнчжу, и в армии должны быть как братья.
Фань Юань, проходя мимо Сяо Ли, крепко хлопнул его по плечу:
— Молодчина, парень!
Тан И приглашающим жестом указал Чэнь Вэю и Фань Юаню на здание управы:
— Все чиновники округа Тао схвачены и заперты в доме начальника округа. Ожидают вашего решения, господин Чэнь.
Фань Юань грубо хохотнул:
— Пойдемте взглянем на этого старого лиса Яо Чжэнцина. Думал отсидеться в своем каменном панцире, да мы этот панцирь-то и вскрыли!
Чэнь Вэй направился во двор:
— Вэнчжу желает склонить его к сдаче. Он уже старик, кости у него хрупкие — смотри не переусердствуй с угрозами.
— Ну что вы, господин Чэнь! — Фань Юань потер ладони и снова рассмеялся. — Разве я похож на такого человека?
Тан И, слушая их удаляющиеся голоса, с некоторым смущением обратился к Сяо Ли:
— Давеча… благодарю тебя, брат Сяо.
— За что же вы меня благодарите, генерал Тан? — ответил Сяо Ли. — Я лишь сказал чистую правду.
На душе у Тан И стало еще теплее. Не желая больше развивать эту тему, он произнес:
— Считать своим другом такого человека, как ты — большая удача для меня. Если в будущем тебе что-то понадобится, только скажи — я в долгу не останусь.
— Премного благодарен, генерал Тан, — с улыбкой ответил Сяо Ли.
Раньше он чувствовал невидимую преграду между собой и генералами Пинчжоу, но теперь эта стена начала медленно рушиться. Сяо Ли и Тан И, больше не проронив ни слова, последовали за Чэнь Вэем и Фань Юанем.
Группа чиновников во главе с Яо Чжэнцином стояла на коленях во дворе, крепко связанная по рукам и ногам. Дождь вымочил их одежду и волосы, и выглядели они крайне жалко.
Фань Юань, притворно негодуя, обратился к стражникам:
— Как вы службу несете? Зачем людей в коровнике… то есть во дворе под дождем держите? Все мокрые, как облезлые куры. Ну и который из них — начальник округа Яо?
Услышав издевку, Яо Чжэнцин тут же вскинулся:
— Наглый мальчишка! Рано радуешься! Я уже отправил весть в Синьчжоу, и ван Аншань наверняка уже выслал войска, чтобы осадить Пинчжоу! Мои старые кости уже пожили свое, и отдать жизнь за то, чтобы обменять округ Тао на ваш Пинчжоу, а мою голову — на голову девчонки из рода Вэнь… это того стоит!
При последних словах Сяо Ли вскинул на него взгляд. В его глазах, где еще не угасла ярость недавней битвы, на миг промелькнула отчетливая жажда крови. Яо Чжэнцин, встретившись с ним глазами, почувствовал, как у него перехватило горло.
Старик не знал, кто этот юноша, но, видя его позади Чэнь Вэя и Фань Юаня и отмечая его молодость, решил, что это просто мелкий офицер. Осознав, что испугался взгляда безвестного юнца, начальник округа разозлился еще больше и продолжил смотреть с гневом.
Чэнь Вэй и Фань Юань стояли под карнизом. Хоть их доспехи тоже были мокрыми, по сравнению с растрепанным Яо Чжэнцином они вовсе не казались «жалкими».
Чэнь Вэй посмотрел на него сверху вниз и произнес:
— Неужели господин Яо так жаждет выказать преданность вану Аншаню, что готов пожертвовать всем округом Тао?
Яо Чжэнцин был уже в преклонных годах. Промокший под дождем и охваченный яростью, он никак не мог унять сухой, лающий кашель:
— Это Пинчжоу первым нарушило клятвы и предало честь! Чэнь Вэй, о Чэнь Вэй… Мы оба когда-то были слугами Лян, и сегодня я дам тебе лишь один совет: не позволяй былой милости вана Чанляня ослепить тебя. Эта девчонка Вэнь — всего лишь желторотый птенец. На что она способна сейчас, когда за Поднебесную бьются великие герои?
Он сорвался на крик:
— Сами Небеса желают гибели роду Вэнь! Сами Небеса желают конца Великой Лян! Иначе разве Пэй Сун смог бы вырезать всех мужчин этого рода под корень?
Слова эти были невыносимо остры. Фань Юань обнажил клинок и приставил его к горлу старика:
— Ах ты, старый пес! Еще хоть слово в этом безумном бреду — и я лично отправлю тебя на тот свет!
Но Яо Чжэнцин лишь расхохотался:
— Вам обоим ван Чанлянь давал высокие чины, вы не знали тягот чиновничьей службы! Неужели вы и впрямь готовы притворяться глухими и слепыми, отрицая, что правительство Лян сгнило до самого основания? Сколько ученых мужей десять лет кряду изнуряли себя над книгами, надеясь, что путь через государственные экзамены приведет их к вершинам? И что значило звание цзиньши? В Лоду они были не достойны даже чистить обувь евнухам и знати! Сановники в совете лишь проедали казенный хлеб, больной государь менял указы трижды на дню, а всем заправляли внешние родственники. Сколько верных слуг и доблестных полководцев погибло ни за что? Такому государю, такой стране — стоит ли хранить им верность?
Чэнь Вэй ответил твердо:
— Небо и Земля, Правитель, Родители и Учителя. Небо и Земля — корень жизни. Предки — корень рода. Правитель и Учителя — корень порядка. Без Неба и Земли нет жизни, без предков нет начала, без Правителя и Учителей нет порядка. Если отринуть эти три основы, человеку не обрести покоя. Долг чиновника — наставлять государя ценой жизни, долг воина — сражаться до последнего вздоха. Если подле трона завелись предатели, наш долг — очистить окружение монарха и поддержать устои державы. Ван и его наследник всю жизнь стремились лишь к одному: искоренить клику Ао и облегчить жизнь народа. В Великую Лян начала возвращаться жизнь, и это разбойник Пэй Сун вновь вверг людей в пучину бедствий! И теперь ты, изменник, понося своих прежних господ, не чувствуешь ли стыда?
Седые волосы Яо Чжэнцина слиплись от дождя. Он с горечью выкрикнул:
— Век рода Вэнь окончен! Я не был обласкан ваном Чанлянем и не собираюсь, подобно глупцу Чжоу Цзинъаню, кончать с собой ради призрачной чести. Но и такой подлец, как Пэй Сун, не достоин моей службы. Только хоу Шуобянь, Вэй Цишань — истинный герой нашего времени, и я готов следовать за ним.
Он посмотрел на Чэнь Вэя:
— Если отпустишь меня сегодня, я сделаю вид, что ночного нападения на округ Тао не было. Ты ценишь честь, но, переметнувшись к Вэй Цишаню открыто, можешь запятнать имя. Я сам представлю тебя, чтобы хоу Вэй лично пригласил тебя на службу. Иначе, когда ван Аншань захватит Пинчжоу и возьмет в плен девчонку Вэнь, а затем вернется за округом Тао — у тебя не останется ни единого шанса.
Чэнь Вэй лишь покачал головой:
— Вэнчжу напрасно велела нам сохранить вам жизнь.
Он обратился к воинам:
— В тюремную повозку его. Отвезите в Пинчжоу, пусть вэнчжу сама решит его участь.
Фань Юань, в котором всё это время кипела ярость, тут же отозвался:
— Будет сделано! Я самолично запихну этого старого хрыча в клетку!
Он схватил Яо Чжэнцина за шиворот и поволок со двора. Старик потерял туфлю по дороге и, униженный, продолжал кричать:
— Чэнь Вэй, одумайся! Будь жив ван и его сын, у тебя был бы шанс на будущее! Но сейчас эта девчонка наверняка уже в руках вана Аншаня! Ты ищешь собственной гибели, пытаясь разбить камень яйцом?
Чэнь Вэй обернулся к нему, когда того уже подтащили к воротам:
— Боюсь, господин начальник округа будет разочарован.
Фань Юань зашвырнул старика в повозку и сплюнул:
— Говорят, ты хитер и расчетлив, а по мне — будь у тебя хоть три головы, ты и мизинца нашей госпожи не стоишь! Мечтаешь, чтобы вэнчжу попала в лапы к вану Аншаню? Да этот старый трус сейчас вцепился в глотку области Ичжоу, ему не до тебя!
Яо Чжэнцин рухнул на дно повозки. Впервые в его душе поселилось бесконечное смятение. Он в ужасе прохрипел:
— Невозможно… Как ван Аншань мог начать войну с Ичжоу именно сейчас?
Фань Юань усмехнулся:
— Ты что же, считаешь Вэй Цишаня святым? Если мы смогли напасть ночью на Тао, почему область Синьчжоу не могла позариться на Ичжоу?
Яо Чжэнцин внезапно осознал неладное. В его голове всё завертелось, и он в ярости закричал:
— Это вы! Это вы нарочно столкнули Синьчжоу и Ичжоу?!
Никто не удостоил его ответом. Лишь Фань Юань окинул его брезгливым взглядом:
— Будь я на твоем месте, я бы от стыда удавился на собственном поясе прямо здесь. Ты всё твердил: «Род Вэнь пуст», «Девчонка ничего не добьется»… А наша госпожа тем временем взяла твой округ Тао одним махом. Каково тебе теперь?
После высшей точки гнева, раздавленный этой насмешкой, Яо Чжэнцин не нашел слов.
Он молча сидел в углу тюремной повозки, прислонив исхудалую голову к деревянному брусу, и наблюдал, как воины Пинчжоу в идеальном порядке занимают улицы и переулки города.
Молодой офицер из свиты то и дело выкрикивал приказы подчиненным:
— Приказ губернатора: любого, кто посмеет притеснять местных жителей, казнить на месте!
В глазах Яо Чжэнцина, подернутых серой дымкой старости, поселилась глубокая тишина. Все мало-мальски значимые чиновники округа Тао теперь теснились в таких же клетках на колесах.
Чэнь Вэй давал последние наставления Фань Юаню:
— Мне нужно остаться здесь, чтобы уладить множество дел. Сопровождение пленных в Пинчжоу я вверяю тебе, старина Фань, и молодому господину Сяо.
— Понял, — небрежно бросил Фань Юань.
— Слушаю и повинуюсь, — отозвался Сяо Ли.
Чэнь Вэй бросил взгляд на Фань Юаня и добавил:
— Этому Яо уже немало лет. Смотри не изведи его в дороге так, чтобы он испустил дух. — Затем он повернулся к Сяо Ли: — Молодой господин Сяо, прошу вас, присматривайте за ним в пути.
Фань Юань недовольно проворчал:
— Я всё понимаю. Просто у этого старого хрыча язык больно колючий. Постараюсь держаться от него подальше во время пути, только и всего.
— Хоть округ Тао и невелик, под его началом он стал неприступен, точно железная крепость, — заметил Чэнь Вэй. — У этого человека определенно есть талант, просто его годами обходили должностями, отчего в его сердце и скопилась обида на Великую Лян. Если он согласится сдаться, это принесет и Пинчжоу, и округу Тао лишь пользу.
— Лишь бы он прикусил язык, когда предстанет перед вэнчжу! — буркнул Фань Юань.
Чэнь Вэй с улыбкой спросил:
— Неужели ты думаешь, что вэнчжу станет карать его за пару дерзких слов?
Сяо Ли, вспомнив, как обычно ведет дела Вэнь Юй, пришел к выводу, что это исключено.
Фань Юань тоже задумался и ответил:
— Пока он не начнет поносить покойного вана-отца и наследника, вэнчжу при её широте души, пожалуй, даже не разгневается.
— Вот именно, — подтвердил Чэнь Вэй.
Фань Юань понял: губернатор дает ему понять, что старик Яо Чжэнцин, скорее всего, присягнет Вэнь Юй, и не стоит портить с ним отношения раньше времени.
— Ладно, ладно, — пробасил он с некоторой досадой. — Что я ему сделаю-то?
Взмахнув рукой, он скомандовал: — Выдвигаемся!
Отряд под проливным дождем двинулся обратно в Пинчжоу.
Сяо Ли и Фань Юань скакали плечом к плечу. Юноша всю дорогу хранил молчание, явно погруженный в свои мысли. Наконец Фань Юань не выдержал:
— О чем думаешь, брат Сяо?
— Ни о чем особенном, — ответил Сяо Ли. — Просто начальник округа Тао сказал, что Синьчжоу, получив их весть, осадит Пинчжоу. Сейчас Синьчжоу связано боями с Ичжоу, но если они узнают, что мы уже взяли Тао, не поймут ли они, что это была уловка? Не объединятся ли они, чтобы ударить по нам вместе?
Фань Юань рассмеялся:
— Даже если оставить в стороне то, что у Ичжоу и Синьчжоу нет доказательств нашей причастности к захвату судов, после того как мы взяли Тао, их союз стал невозможен.
Сяо Ли обдумывал его слова, не спеша с ответом. Видя, что тот не до конца уловил суть, Фань Юань пояснил:
— В этом и заключается гений вэнчжу. Ичжоу восстало лишь потому, что поверило слухам о смерти Пэй Суна и увидело, как другие области набирают рекрутов. В такой ситуации, даже если они боятся возмездия Пэй Суна, они еще больше боятся, что он их не пощадит. У них один путь — идти до конца, выбирая между союзом с нами или с Вэй Цишанем. Но после нападения на караван, если Ичжоу ударит по Синьчжоу, у них появится «охранная грамота», которую можно предъявить Пэй Суну как доказательство лояльности.
— Теперь уже неважно, мы ли подстроили конфликт между Ичжоу и Синьчжоу. Пинчжоу, поглотившее округ Тао, стало прямой угрозой для Синьчжоу. Если Ичжоу в итоге решит вернуться под крыло Пэй Суна, положение Синьчжоу станет отчаянным. Поэтому у них нет иного выхода, кроме как ударить первыми — пока Ичжоу не сдалось официально, а мы еще не закрепились в округе Тао. Им нужно сокрушить Ичжоу, чтобы иметь силы противостоять нам.
Выслушав это, Сяо Ли резко натянул поводья:
— Но в таком случае наша северная линия обороны будет состоять лишь из одного округа Тао. Это совсем не то, к чему вэнчжу стремилась изначально.
Фань Юань ответил честно:
— Надеяться забрать разом Тао, Ичжоу и Синьчжоу силами одного лишь Пинчжоу — это несбыточная мечта.
Лицо Сяо Ли изменилось:
— Что ты имеешь в виду?
— То, что нам удалось так молниеносно взять Тао — уже милость небес, — пояснил Фань Юань. — С самого начала это была авантюра со стороны вэнчжу. Если бы не вышло — мы просто отступили бы назад. После союза с Южной Чэнь мы всё равно могли бы забрать эти земли силой их армии. Но взяв Тао сейчас, мы получили веский довод для будущих переговоров.
Пальцы Сяо Ли на поводьях сжались так сильно, что костяшки побелели. Он спросил:
— Тогда почему… почему вэнчжу велела нам ломать голову над тем, как удержать заставу Байжэньгуань силами десяти тысяч воинов?
Тот вопрос, который Вэнь Юй когда-то задала Сяо Ли, вскоре после этого Фань Юань озвучил на общем совете всем офицерам, призывая их предлагать свои идеи.
Только тогда Сяо Ли понял: он был не единственным, кому она поручила искать решение.
В глубине души он почувствовал легкий укол разочарования, но тут же осознал: если им предстоит противостоять Южной Чэнь, для этого действительно нужны усилия всей армии.
Слова Фань Юаня заставили Сяо Ли внезапно осознать: Вэнь Юй никогда и не помышляла о том, чтобы расторгнуть помолвку с Южной Чэнь. Её цель оставалась неизменной с самого начала, и это лишь он сам, по воле сердца, превратно истолковал её намерения.
Ливень был настолько сильным, что Фань Юань не мог разглядеть выражения лица Сяо Ли в этот миг.
— Срединные равнины в огне уже несколько месяцев, а Южная Чэнь всё это время затаилась и не нападает, — продолжал генерал. — Во-первых, из-за помолвки с вэнчжу. Они могут, как и Вэй Цишань, объявить поход против Пэй Суна под знаменем защиты рода Вэнь, и с вэнчжу на их стороне это будет куда законнее, чем у хоу Вэя. Во-вторых, они понимают, что штурм заставы Байжэньгуань обойдется им слишком дорого. Вэнчжу хочет заставить Южную Чэнь принять её условия, а для этого их нужно припугнуть. Учения на тактическом столе — лучший способ без потери единого солдата показать им цену силы. Пусть увидят, чего стоит попытка прорыва. Только вэнчжу велела пока не разглашать, что это лишь маневры, пока не найден верный способ победить.
Он покосился на Сяо Ли:
— Я это только тебе по секрету сказал, брат Сяо.
Дождевая вода стекала по четко очерченному подбородку Сяо Ли. Он едва заметно усмехнулся:
— Вот оно как, значит.
Фань Юаню показалось, что реакция юноши была странной, но он не мог понять, в чем именно. Лишь спустя время он сообразил: Сяо Ли — доверенное лицо госпожи, но она не открыла ему этого замысла. Неужели он решит, что вэнчжу больше не ценит его?
Генерал поспешил исправить ситуацию, ведь он знал: госпожа, услышав, что Сяо Ли не может найти себе достойного советника, лично просила Ли Сюня наставлять его в свободное время, но просила делать это без лишнего шума. Фань Юань догадывался, что она хочет закалить Сяо Ли, потому и поддразнивал его «старым учителем», не раскрывая правды.
— Вэнчжу отправила тебя в армию, явно желая вырастить из тебя полководца, — добавил Фань Юань. — А для военачальника каждый приказ — это жизни тысяч солдат. Она не сказала, что это лишь игра на картах, потому что хочет, чтобы вы все относились к этому как к настоящему сражению, которое может грянуть в любой миг.
Сяо Ли сохранял спокойствие, на его губах застыла улыбка:
— Вы правы, генерал.
«Это я сам с самого начала не разглядел очевидного», — подумал он.
Пинчжоу
— Докладывают лазутчики: едва весть о падении округа Тао разлетелась по округе, Синьчжоу на рассвете выдвинуло войска против Ичжоу.
Барышня Чжаобай стояла за бамбуковой шторой, зачитывая Вэнь Юй ворох донесений. В последние дни Вэнь Юй слишком много работала, и её глаза мучительно резало от усталости; лекарь уже ставил ей иглы и прикладывал горячие компрессы. Он строго велел ей давать глазам отдых, поэтому теперь Чжаобай читала бумаги вслух, пока госпожа принимала решения.
Вэнь Юй была облачена в простое домашнее платье цвета лепестков груши. Волосы её были лишь слегка собраны. Она держала в руках ножницы, подрезая ветки груши в вазе из синего фарфора.
— Ожидаемо, — отозвалась она.
Чжаобай взяла следующий свиток:
— Донесение, присланное час назад. Отряд, конвоирующий пленных чиновников Тао, находится в 20 ли от города. Губернатор Чэнь остался в округе Тао для решения неотложных дел. Сопровождают повозки генерал Фань Юань и сотник… сотник Сяо.
Чжаобай всё еще недолюбливала Сяо Ли, поэтому на его имени запнулась, прежде чем назвать воинское звание. Ножницы в руках Вэнь Юй дрогнули, и она случайно срезала самую пышную ветку с цветами.
Чжаобай охнула:
— Главная ветка срезана… Позвольте, я пойду и сорву для вас свежих цветов.
Вэнь Юй посмотрела на оставшийся в вазе одинокий, невзрачный сучок, коснулась пальцами крохотных нераскрытых бутонов и произнесла:
— Пусть остается так. Быть может, когда ветка одна, она расцветет еще краше.
Чжаобай не поняла скрытого смысла этих слов.
Вэнь Юй убрала руку и спокойно добавила:
— Помоги мне переодеться. Они скоро будут в управе.
Когда Вэнь Юй вошла в зал заседаний, Фань Юань и остальные военачальники уже ждали её. Видно было, что они лишь успели сменить одежду на сухую, но волосы их были мокрыми — они явно скакали под дождем без остановки. Здесь же были и приглашенные Ли Сюнь, Хэ Куань и другие советники. При её появлении все разом сложили руки в приветствии.
Вэнь Юй обратилась к Фань Юаню:
— Генерал Фань, вы вели воинов на ночной штурм, а затем под дождем спешили обратно. Вы и ваши люди изнурены, за что я вам безмерно благодарна. Давайте закончим с делами побыстрее, чтобы вы могли отправиться на отдых.
Прямодушный Фань Юань ответил:
— Первая великая победа Пинчжоу — это такая радость! Если я не поделюсь всеми подробностями с коллегами, то даже в постели буду лежать с открытыми глазами.
Эти слова вызвали смех у советников. Те, кто был дружен с ним, шутили:
— Он просто хочет похвастаться! Вэнчжу, не стоит его жалеть, пусть рассказывает всё до последнего слова!
Вэнь Юй едва заметно улыбнулась и позволила ему продолжить. Фань Юань выпрямился и заговорил уже серьезно:
— Победа в этой битве — прежде всего заслуга мудрости господина Чэня. Его ложные атаки на восточные и западные ворота раздробили силы врага. А когда мы ударили по южным воротам, Тао побоялось, что и север под угрозой, и не рискнуло перебрасывать оттуда людей, что лишило их возможности быстро подавить наш прорыв.
Советники, поглаживая бороды, принялись перешёптываться, наперебой расхваливая этот план.
Фань Юань продолжал:
— Вторая же причина успеха кроется в беспримерном мужестве сяовэя Сяо. Он повел воинов на стены южных ворот по веревочным лестницам, ворвался в вэнчэн и открыл ворота. Это позволило нашим основным силам войти в город, осадить управу и ударить в тыл защитникам восточных и западных ворот. Только благодаря этому мы одержали полную победу.
Услышав это, советники не смогли сдержать восхищенных вздохов, в один голос твердя, что «молодое поколение внушает трепет». Множество взглядов — кто с любопытством, кто с нескрываемым одобрением — разом скрестились на Сяо Ли.
Вэнь Юй тоже посмотрела на него.
С некоторых пор в присутствии людей она подсознательно избегала смотреть на Сяо Ли, словно опасалась, что даже мимолетный встречный взгляд выдаст их тайну внимательному наблюдателю. Сегодня, лишь когда Фань Юань заговорил о нем, она позволила себе открыто взглянуть на юношу.
Но едва их глаза встретились, Вэнь Юй почувствовала: Сяо Ли ведет себя крайне странно.
Примечание: «Небо и Земля — корень жизни; Предки — корень рода; Правитель и Учителя — корень порядка…» — цитата из философского трактата «Сюнь-цзы».
Добавить комментарий