Вэнь Юй пристально смотрела на Сяо Ли в течение нескольких вдохов, а затем взмахом руки велела Чжаобай увести Янь Цюэ.
Чжаобай убрала большой палец с рукояти меча и обратилась к воину:
— Следуй за мной.
Янь Цюэ бросил на Сяо Ли еще один косой взгляд и лишь после этого вышел вслед за барышней.
Дверь закрылась, и в комнате воцарилась тишина.
— Поднимись.
Вэнь Юй еще не успела сменить парадное парчовое одеяние для храмового обряда. На черно-красной ткани халата золотыми нитями был вышит сложный, причудливый узор, а яркий макияж придавал её безупречному лику пугающую, почти агрессивную красоту. Она была подобна лотосу-ханьданю, расцветшему на высоком утесе власти, — цветку, которым больше не мог любоваться всякий встречный.
Она вела себя так, будто не понимала причины его внезапного появления. Взяв со стола свиток, она спокойно спросила:
— Что стряслось в армии?
Видя её живой и невредимой, Сяо Ли начал постепенно выравнивать дыхание. Её спокойствие и отстраненность заставили его спрятать бушующие в груди чувства поглубже.
— Вы говорили, что нужно подчинить соседние области, чтобы сделать Пинчжоу «засовом» против войск Южной Чэнь, — заговорил он. — Мы с генералом Фанем несколько дней обсуждали, какой округ брать первым, и теперь пришли к решению.
Вэнь Юй долго смотрела на него, прежде чем ответить:
— Это не столь спешное дело. Ты мог прислать гонца с «летящим конем» или дождаться следующего совета, когда генерал Фань сам бы всё доложил.
После этих слов в комнате снова повисло долгое молчание.
Вэнь Юй знала истинную причину его прихода и решила высказать всё прямо, давая понять: подобное не должно повториться. Он обязан скрывать свои чувства. Эта импульсивная попытка вернуться, хоть он и прикрылся военными делами, для любого проницательного человека была шита белыми нитями.
Тот, кто находится в водовороте власти, обязан быть осмотрительным. Обнажать свои слабости перед всеми — глупо и опасно. Вэнь Юй не говорила этого прямо, но Сяо Ли понимал её без слов. Он и сам осознавал, что его поспешное возвращение после вести о покушении было слишком заметным.
Но с того мига, как он узнал о нападении, в его голове воцарилась пустота. Он не мог думать ни о чем другом. Пока он скакал сюда, в его мозгу билась лишь одна мысль: он защищал её на протяжении сотен ли пути в Пинчжоу, и за всё это время — кроме того случая с «цепными псами» Пэй Суна, когда она сама приставила нож к горлу, чтобы спасти его, — он не позволил упасть ни единому волоску с её головы.
Почему же здесь, в Пинчжоу, окруженная толпами стражи, она оказалась под ударом?
Неужели рядом с ней предатель? Или эти люди просто не способны её защитить?
Он не искал предлогов для встречи — он просто знал, что если она ранена, он должен быть рядом, чтобы пресечь любую возможность повторного вреда. Это был инстинкт зверя.
Все эти приличия, которых она так придерживалась, для него ничего не значили. С рождения он был закован в невидимые кандалы и, выбираясь из грязи, разбивал их один за другим. Он никогда не признавал чужих правил и не дорожил ими. Привыкнув не иметь ничего, он ценил в жизни лишь нескольких людей.
Только потому, что Вэнь Юй дорожила этим порядком, и он видел, что титулы и правила дают знати власть, отличную от доли простолюдина, он следовал им.
Но в нем бушевало и некое непримиримое бунтарство: желание сокрушить самые крепкие оковы, бросить вызов правилу, гласящему, что «удельные ваны и великие полководцы рождаются лишь в знатных домах». То, что мог дать ей Чэнь-ван, он в скором будущем принесет ей, приумножив в сотни и тысячи раз.
Но пока он не сокрушил эти правила, все его слова были бы пустым звуком. Он не смел говорить, боясь, что Вэнь Юй не дождется.
В ответ на её вопрос, ранящий точно тупой нож, он лишь притворно и дерзко усмехнулся:
— Это мой план. Если бы я не доложил о нем лично, вдруг кто-то другой присвоил бы мои заслуги?
Вэнь Юй нахмурилась и вновь внимательно окинула его взглядом. Дни в лагере, казалось, не стерли его острых углов, а лишь подчеркнули его непокорность и дерзость. Воинские доспехи делали его резкие черты лица еще более выразительными; в нем не осталось и следа уличного прошлого — теперь он походил на отпрыска знатного рода, которого с малых лет отправили на закалку в армию. Когда в нем просыпалась эта наглая уверенность, от него веяло невыразимой дикостью и опасностью.
Вэнь Юй серьезно посмотрела на него и произнесла более строгим тоном:
— Сяо Ли, я рекомендовала тебя в армию. Быть может, это место тебе и не по нутру, но раз уж ты согласился — обязан соблюдать воинский устав. Нельзя действовать лишь по воле случая и своих порывов.
В конце концов, он не был её подчиненным, и их связывала дружба, закаленная в смертельных опасностях. Вэнь Юй не могла просто задавить его авторитетом госпожи, и она понимала, что его слова о «заслугах» — лишь пустая отговорка. Но она не могла позволить этому делу просто так сойти ему с рук.
— Ты должен понимать, — продолжила она, — что в Пинчжоу сейчас неспокойно. Многие ищут, к чему бы придраться. В глазах окружающих ты — моё доверенное лицо, а значит, для них ты — бельмо на глазу, от которого хотят избавиться. Твоё сегодняшнее поспешное возвращение — это подарок для недоброжелателей, рычаг против тебя самого. Ты ставишь себя под удар, понимаешь?
Дерзкая, наглая усмешка сползла с лица Сяо Ли. Чувства, что он так долго копил на самом дне души, в этот миг словно прорвали плотину. Он помолчал, а затем с трудом выдавил:
— Я беспокоился о тебе.
Вэнь Юй замерла. Она не ожидала от него такой прямолинейности.
Она слишком долго шла по тонкому льду, привыкнув просчитывать каждое движение чужого сердца. И когда кто-то внезапно вскрыл свою грудь и показал ей живое, искреннее сердце, она на мгновение совершенно растерялась.
После короткого замешательства Вэнь Юй отвела взгляд и холодно произнесла:
— Спрячь это.
— На поле битвы за власть никогда не позволяй другим узнать, о чем ты думаешь.
Сяо Ли, однако, услышал в её словах иной смысл и спросил:
— В таком случае, что ты сама таишь в своем сердце?
Вэнь Юй обернулась, их взгляды снова столкнулись и сплелись в немой схватке. Спустя мгновение она бесстрастно обронила лишь два слова:
— Многое.
Сяо Ли не отступал:
— Что именно?
Или, скорее, он хотел спросить: «Есть ли там я?»
Вэнь Юй вернулась за свой стол и слегка вскинула брови:
— Я ведь уже сказала: нельзя позволять другим узнать.
Она оборвала разговор: — Показывай же, какой округ вы решили брать первым?
Сяо Ли ощутил горечь поражения. Он чувствовал, что Вэнь Юй относится к нему не так, как к остальным, но эта её манера то приближать его, то отталкивать не давала ему опоры. Чтобы получить ответ, он должен был стать достаточно сильным — настолько, чтобы она сама захотела ему открыться.
Зверь в его душе метался, но хищнику порой не занимать терпения.
Сяо Ли подавил лишние мысли и вернулся к делу:
— У тебя есть карта?
Вэнь Юй поднялась, достала со стеллажа свиток с картой и расстелила его на столе.
Сяо Ли подошел ближе и указал на Пинчжоу:
— Торговые пути Пинчжоу обширны, а застава Байжэньгуань на юге делает область ключом ко всему южному краю Лян. Однако на севере нет естественных преград, что делает Пинчжоу уязвимым перед врагом. Чтобы «засов» был надежным, Пинчжоу обязан выстроить линию обороны и на севере.
Когда он говорил о войне, его лицо становилось предельно сосредоточенным. В его темных глазах словно наяву вырастала железная стена к северу от города. Вэнь Юй, сама того не замечая, слушала его очень внимательно.
— Синьчжоу находится прямо к северу от нас, и местность там гористая. Это был бы идеальный выбор, — длинный палец Сяо Ли, покрытый мелкими шрамами, переместился на другой округ. — Но именно из-за гор взять Синьчжоу с наскока будет трудно. К тому же, как ты говорила, за Синьчжоу, скорее всего, стоит Вэй Цишань. Если мы хотим, чтобы армия Южной Чэнь после вступления в наши земли не задерживалась в Пинчжоу, а поскорее захватила территорию для лагеря, нам не стоит выбирать труднодоступное Синьчжоу…
— Тогда остаются лишь уезд Тао и область Ичжоу по обе стороны от Синьчжоу, — подала голос Вэнь Юй.
Сяо Ли кивнул и, подавшись вперед, хотел было подробно указать на Ичжоу, но Вэнь Юй в этот самый миг резко выпрямилась. Её лоб с глухим стуком врезался прямо в подбородок Сяо Ли.
Сяо Ли приглушенно охнул. Вэнь Юй же показалось, что она ударилась о камень; от шока она отшатнулась на шаг, прижимая ладонь ко лбу и невольно постанывая от боли.
Чжаобай, как раз вернувшаяся после того, как устроила Янь Цюэ, занесла руку, чтобы постучать в дверь. Услышав изнутри странные стоны, она замерла, а лицо её сменило несколько оттенков, напоминая палитру художника. Поколебавшись мгновение, она отступила к воротам двора и встала там, точно холодное божество-хранитель, пресекая любую возможность кому-либо приблизиться к покоям госпожи.
В комнате.
Вэнь Юй потирала ноющий лоб; от резкого удара в глазах даже выступили слезы. Она встала слишком быстро, и столкновение вышло сокрушительным.
Подняв глаза, она увидела, как Сяо Ли, тихо шипя, вытирает кровь с губ — должно быть, он прикусил их при ударе. Понимая, что виновата сама, она нахмурилась:
— Кровь? Сильно расшибся?
Сяо Ли стер пальцем красную каплю, провел языком по ранке на нижней губе, ощущая колющую боль, и ответил:
— Просто содрал кожу, пустяки.
Вэнь Юй втайне досадовала на свою неосторожность. Она взяла чайник, налила теплого чаю в чашку и протянула Сяо Ли:
— Прости меня. Выпей воды, прополощи рот.
Сяо Ли принял чашу с благодарностью, но прежде чем поднести её к губам, заметил на краю едва уловимый след от помады.
Он мельком глянул на поднос с чайным набором и понял: Вэнь Юй подала ему ту самую чашку, что стояла ближе к ней — должно быть, взяла её по привычке.
Сама Вэнь Юй ничего не заметила. Её лоб покраснел, и она продолжала растирать ушибленное место. Увидев, что Сяо Ли разглядывает стол, она спросила:
— Что такое?
— Ничего, — ответил Сяо Ли и одним глотком осушил чашу.
Ставя её на место, он незаметно стер большим пальцем остатки следа от её губ и вновь перевел разговор на карту:
— Уезд Тао и область Ичжоу не имеют за спиной сильных покровителей, им трудно стоять в одиночку. Какую бы цель ни выбрала армия Южной Чэнь, вторая сторона неизбежно заключит союз с Синьчжоу. Но худший вариант — если Синьчжоу успеет поглотить оба этих уезда раньше нас и ударит по Пинчжоу единым фронтом.
Внимание Вэнь Юй снова переключилось на карту. Прижав ладонь к виску, она задумчиво произнесла:
— Это именно то, что беспокоит и меня. Единственное, на что мы можем уповать, — это стремительность войск Южной Чэнь. Нам нужно полностью уничтожить силы одного округа до того, как Синьчжоу успеет привлечь их на свою сторону. Тогда, сочетая милость и угрозу, мы склоним второй округ к сдаче и изолируем Синьчжоу.
Она подняла взгляд на Сяо Ли:
— Ты сказал, что у тебя есть идея. В чем она заключается?
Сяо Ли посмотрел на неё в ответ:
— Я думал о том, как ты притворялась посланником из Тунчэна, чтобы набрать рекрутов и отвести беду от себя. Синьчжоу и соседние земли еще до твоего прибытия в Пинчжоу постоянно враждовали из-за территорий. Мы можем столкнуть Синьчжоу лбами с уездом Тао или областью Ичжоу.
В глазах Вэнь Юй промелькнул интерес:
— Продолжай.
Указательный палец Сяо Ли замер на изображении речного русла:
— Разведка донесла, что на днях в водах Ичжоу появилась флотилия судов, закупающих провиант и лекарства для Пэй Суна. Что, если наши люди, переодевшись воинами Ичжоу, нападут на караван Пэй Суна и подбросят улики, указывающие на Синьчжоу?
Надо признать, успех Сяо Ли в делах стратегии стал для Вэнь Юй неожиданностью. Она долго молча смотрела на него.
Сяо Ли встретил её взгляд и спросил:
— Что-то не так?
Вэнь Юй не спешила с ответом:
— Ты сам до этого додумался? — только и спросила она.
Сяо Ли, не понимая, что именно она чувствует, честно признался:
— Я старался следовать твоему ходу мыслей — использовать чужую силу против врага. Но, возможно, я слишком всё упрощаю.
Вэнь Юй задала следующий вопрос:
— Ты говорил об этом с Фань Юанем?
Сяо Ли кивнул:
— Генерал Фань сказал, что наши люди не сильны в речных сражениях, и захват судов — затея рискованная. Подставить Синьчжоу тоже будет непросто. Если не забрать груз — уловка не сработает. А если забирать и уходить, нас настигнут прежде, чем мы покинем пределы Ичжоу.
Вэнь Юй легонько постучала пальцами по столу:
— Раз генерал Фань так ясно изложил тебе все риски, почему ты всё же пришел ко мне с этим планом?
Едва сорвавшись с губ, эти слова заставили Вэнь Юй пожалеть о сказанном. Она прекрасно понимала, какова была его истинная цель. Она отвела взгляд, собираясь замять тему, но Сяо Ли ответил:
— Потому что я верю, что это осуществимо.
Вэнь Юй обернулась и столкнулась с его темным, глубоким взором.
— Я лично поведу людей на захват судов. Если груз нельзя будет увезти, я сожгу его прежде, чем стража Ичжоу успеет нас настигнуть.
В этот миг Вэнь Юй не могла понять, что именно она видит в его глазах: амбиции или жажду крови. Но для человека, никогда не командовавшего войсками, в нем было достаточно решимости, чтобы внушить опасение.
Подавив внезапную тревогу, она лишь заметила:
— Но тогда подлог будет слишком очевиден.
Сяо Ли на мгновение задумался над её словами:
— Значит, мои мысли и впрямь были поверхностны.
Вэнь Юй произнесла:
— Если мысли поверхностны, копай глубже. Как сделать так, чтобы с нас полностью спало подозрение в клевете?
Сяо Ли некоторое время размышлял, но в итоге покачал головой. Вэнь Юй, чей взор напоминал сияние звездного неба, начала наставлять его:
— Выстраивая любую партию, нельзя смотреть лишь на один её участок. Нужно видеть всю доску. Я притворялась посланцем Тунчэна, потому что знала: начальник того уезда — ничтожный человек, готовый на всё ради выгоды. Я не доверяла ему, и Пэй Сун тоже. Такие люди примыкают к тому, кто сильнее.
— Ты хочешь через захват судов Пэй Суна спровоцировать конфликт между Ичжоу и Синьчжоу. Но суть здесь не в том, поверит ли в это Ичжоу, а в том, поверит ли Пэй Сун.
Сяо Ли с трудом поспевал за ходом её мыслей:
— Я не понимаю.
Вэнь Юй пояснила:
— Ты думаешь, что Ичжоу разгневается на Синьчжоу за подставу. Но на деле Ичжоу будет просто бояться гнева Пэй Суна. А что, если Пэй Сун разгадает наш маневр и не станет нападать?
— Тогда Ичжоу и Синьчжоу могут враждовать, но до открытой войны дело не дойдет, — ответил Сяо Ли.
— Вот именно, — подтвердила Вэнь Юй. — Твой план просто выливает ушат помоев на оба округа. Это сработает, но эффект будет невелик. А если кто-то из их советников догадается, что это наша ловушка, это может даже подтолкнуть их к союзу.
Сяо Ли крепко сжал кулаки на столе:
— Прости. Я всё представил слишком просто и чуть было не испортил дело.
Вэнь Юй мягко возразила:
— Твой замысел можно использовать. Нужно лишь заглянуть на шаг вперед: создать такую ситуацию, чтобы даже Пэй Сун не знал наверняка, кто именно его ограбил.
Сяо Ли чувствовал, что за этот разговор с Вэнь Юй он узнал больше, чем из всех книг и разборов прошлых сражений.
— Как же заставить Пэй Суна поверить? — невольно спросил он.
Вэнь Юй дважды постучала кончиками пальцев по столешнице:
— О ком мы гадали, когда думали, кто стоит за спиной Синьчжоу?
— О Вэй Цишане, — ответил Сяо Ли.
— Вот и ответ. Мы выставим связь Синьчжоу и Вэй Цишаня на всеобщее обозрение. И тогда твой план превратится в нечто иное: это Вэй Цишань грабит Пэй Суна руками Синьчжоу.
Все запутанные нити, что так долго не давали Сяо Ли покоя, после нескольких слов Вэнь Юй наконец сплелись в единую цепь.
Под её чутким руководством он вновь с идеальной четкостью увидел всю шахматную доску Поднебесной. Его ладони слегка увлажнились от волнения.
— Как именно мы заставим их открыться? — спросил он.
Вэнь Юй посмотрела на него:
— Вынудить их самих явить миру своего покровителя — это, пожалуй, самый действенный способ.
Сяо Ли покидал покои Вэнь Юй в глубоком раздумье.
Он и представить не мог, что та флотилия, которую он предлагал ограбить, на самом деле принадлежит самой Вэнь Юй. В этой женщине было еще слишком много тайн, о которых он и не догадывался.
Но Сяо Ли не пал духом. Напротив, это лишь подстегнуло его единственное желание: стать сильнее.
План по созданию северного щита Пинчжоу обрел плоть, теперь предстояло шаг за шагом претворять его в жизнь. К тому же Вэнь Юй подбросила ему вопрос, над которым стоило крепко поразмыслить: если пятидесятитысячная армия Южной Чэнь ударит по заставе Байжэньгуань, как Пинчжоу устоять, имея лишь десять тысяч воинов?
Сейчас гарнизон Пинчжоу со всеми резервами насчитывал от силы пятнадцать тысяч мечей.
Неужели она, допуская мысль о войне с Южной Чэнь, уже решила не выходить замуж за Чэнь-вана?
От этой мысли взгляд Сяо Ли невольно потемнел и стал глубже. Он ускорил шаг, желая как можно скорее вернуться в лагерь и вызубрить до последнего знака карту укреплений Пинчжоу и все горные проходы.
Проходя мимо ворот двора, он заметил на себе крайне недобрый взгляд воительницы Чжаобай. Ему было не до неё; лишь мельком скользнув по ней холодным взором, он стремительно удалился.
Чжаобай, видевшая, как этот «наглец» вышел из комнаты её госпожи с разбитой губой, которой раньше не было, задохнулась от гнева. Её взгляд был подобен острому ножу, готовому содрать с него кожу. Но тот лишь равнодушно мазнул по ней глазами и прошел мимо — с таким видом, будто праздновал победу.
Чжаобай застыла на месте, а затем в ярости топнула ногой так, что треснул кирпич под сапогом. Она развернулась и вошла в дом к Вэнь Юй.
Вэнь Юй в это время всё еще обдумывала расстановку сил. В последние дни на неё навалилось слишком много дел; вопросы северного похода она полностью доверила советникам Чэнь Вэя и Ли Сюня, не вникая в детали. Но идея Сяо Ли внезапно открыла перед ней новые горизонты.
Однако… хоть Сяо Ли и сказал, что вдохновлялся её хитростью в Тунчэне, его готовность сжечь весь товар ради обострения вражды между соседями пугала её своей беспощадностью. У тех, кто привык к сражениям, жажда крови и разрушения со временем только растет. Она не хотела, чтобы Сяо Ли стал заложником этой тьмы.
Вэнь Юй некоторое время отрешенно смотрела на карту. Решив выпить воды, она потянулась к столу и нащупала пустоту — её любимой чашки не было на привычном месте. Она обернулась и увидела её на углу стола, где только что стоял Сяо Ли.
Вэнь Юй замерла, а затем почувствовала укол досады на саму себя. Должно быть, из-за вечных тревог она стала слишком рассеянной — как она могла совершить такую оплошность?
«Впрочем, — подумала она, — он ведь не заметил, верно?»
Но мысли невольно унеслись далеко.
Порой она и сама не могла разобраться в своих чувствах к Сяо Ли. Он был её спасителем, он оберегал её на пути к спасению… Между ними так долго не было границ, что они просто стерлись. Была ли это благодарность? Или зависимость, рожденная из общего балансирования на краю смерти? А может, всё началось еще раньше — когда он, вечно хмурый и резкий, ни разу не обидел её, а узнав её тайну, сделал вид, что ничего не заметил?
Как бы то ни было, ответ уже не имел значения. Правильно было лишь одно: продолжать идти выбранным путем.
Раздался стук в дверь.
— Войди, — отозвалась Вэнь Юй.
Это была Чжаобай. Гнев в ней еще не остыл, и она с порога выпалила:
— Вэнчжу, этот Сяо…
— В армии возникли дела, он проявил излишнюю поспешность, за что я его уже отчитала, — перебила её Вэнь Юй и тут же спросила о другом: — Что говорит Янь Цюэ?
Чжаобай пришлось проглотить заготовленную жалобу. Видя спокойствие госпожи и понимая, что тот человек для неё — лишь инструмент, барышня немного успокоилась. В конце концов, знатные дамы, не ладившие с мужьями, нередко заводили себе фаворитов. Если это не мешало великим замыслам госпожи, Чжаобай не видела ничего зазорного в том, чтобы иметь при себе красавца-генерала. «У меня еще будет время выставить его в дурном свете», — подумала она и приняла серьезный вид.
— Янь Цюэ говорит… — она замялась, — он говорит, что Мяньюэ — предательница.
Добавить комментарий