Первый день Нового года. Улицы города были украшены фонарями и цветными лентами, а на дверях каждого дома красовались свежие новогодние обереги.
На утреннем рынке по-прежнему было шумно и многолюдно. Повсюду валил пар от свежих баоцзы, пампушек и вонтонов. Прохожие, выбравшиеся погулять или навестить родственников, неспешно покупали здесь завтрак.
У лавки с баоцзы остановился молодой мужчина в бамбуковой шляпе-доули и темной одежде.
— Старик, дай две корзины баоцзы, — хрипло произнес он.
— Будет сделано! — Хозяин лавки мельком взглянул на покупателя. Тот низко опустил поля шляпы, а нижнюю половину лица, словно спасаясь от холода, замотал плотной тканью.
Впрочем, в такой мороз в этом не было ничего удивительного. Старик, не придав значения странному виду гостя, поднял крышку пароварки. К небу взметнулось густое белое облако пара. Мозолистыми пальцами он быстро переложил обжигающие булочки в бумажный пакет.
Вдалеке раздался топот копыт. Четверо или пятеро стражников промчались по улице, заставляя людей в испуге разлетаться в разные стороны. Мужчина в шляпе слегка отвернулся, еще ниже опуская поля доули.
Когда всадники скрылись, прохожие, забрызганные грязью из-под копыт, начали ворчать и жаловаться.
— И в Новый год этим служивым неймется! — проворчал старик-булочник.
Сосед, торговавший поблизости, отозвался:
— Слышал, ночью кого-то убили. Говорят, убийца — какой-то бандит из Южного третьего переулка. Позарился на чужие деньги и лишил человека жизни. Теперь его повсюду ищут!
Старик сплюнул в сердцах:
— В такой праздник — и смертоубийство… Совсем совести у этого отребья нет!
Он протянул пакет мужчине и вытер руки о фартук:
— С тебя двадцать монет.
Мужчина, казалось, ничуть не заинтересовался их разговором. Он молча положил связку монет на стол, забрал баоцзы и быстро ушел. Хозяин лавки пересчитал деньги — ровно двадцать медяков, ни больше ни меньше. Он выглянул из-за прилавка вслед уходящему, но тот уже растворился в толпе.
Мужчина явно отлично знал город. Он выбирал самые глухие и безлюдные закоулки. Пару раз какие-то бродяги пытались увязаться за ним, приняв за подозрительную личность, но он в два счета сбивал их с хвоста в запутанном лабиринте переулков.
Дойдя до давно заброшенного дома, он убедился, что за ним никто не следит, и толкнул дверь.
Хоу Сяо Ань, услышав шорох, осторожно выглянул в разбитое окно и тут же бросился навстречу:
— Второй брат!
Сяо Ли снял шляпу. Его лицо было бледным, но всё таким же решительным и красивым. Он протянул пакет с едой:
— На, поешь с матерью и остальными.
Дом был в плачевном состоянии. Одна из балок перекрытия треснула, в соломенной крыше зияли огромные дыры, сквозь которые было видно серое небо. Холодный ветер гулял по комнатам, и внутри было едва ли теплее, чем на улице.
Это была старая лачуга семьи Хоу Сяо Аня. После смерти родных мальчишка не смог её продать за приличные деньги и оставил как память. Место было настолько гиблым и отдаленным, что даже нищие обходили его стороной — стены в боковых пристройках обвалились, всё заросло сорняками. Снаружи казалось, что здесь не может спрятаться даже кошка.
Сяо Ань, который с самой ночи не находил себе места от страха, взял баоцзы и спросил:
— А как же ты, брат?
Сяо Ли снова надел шляпу:
— У меня есть дела.
Внезапно крышка замаскированного погреба в полу приподнялась. Из темноты показалась Сяо Хуэйнян. Её глаза были красными от слез.
— А-Хуань! — позвала она.
Сердце Сяо Ли болезненно сжалось. Он поднял голову и заставил себя улыбнуться, делая вид, что всё в порядке:
— Матушка.
— Куда ты собрался? — со слезами в голосе спросила она. — Где А-Юй? В какую беду ты влип? Если всё дело в тех деньгах, мы отдадим дом, у меня тоже есть кое-какие сбережения… Мы вернем столько, сколько сможем!
Из погреба показались головы и его названых матерей. Они наперебой заговорили:
— Да, А-Хуань, у нас тоже есть заначки! Пусть их не так много, как ты отдал за наш выкуп, но на первое время хватит. Если что случилось — будем разгребать вместе, нет таких преград, которые нельзя преодолеть!
Хоу Сяо Ань, чувствуя, как внутри всё клокочет от несправедливости, вытер слезы рукавом:
— Вот именно! У меня тоже есть заначка. Мои деньги — это твои деньги, Второй брат! Хочешь, я мигом сбегаю и заберу их?
Сяо Ли низко опустил голову. К счастью, широкие поля бамбуковой шляпы скрыли выражение его лица в этот миг. Он выждал паузу и, справившись с чувствами, усмехнулся в своей обычной «раздолбайской» манере:
— Дело не в деньгах. И с А-Юй всё в порядке, так что не мели чепухи. Всё наладится к завтрашнему утру.
Он в последний раз взглянул на Сяо Хуэйнян:
— Матушка, я купил баоцзы с твоей любимой начинкой — маринованным мясом. Поешь, пока не остыли.
С этими словами он поправил шляпу и шагнул за порог.
Тревога в душе Хуэйнян только усилилась. Слезы градом покатились по её щекам, и она снова крикнула ему в спину:
— А-Хуань!
На этот раз Сяо Ли не обернулся.
Сяо Ань проводил его до самых ворот. В его глазах стояли слезы.
— Второй брат… — позвал он.
Сяо Ли замер. Он поднял руку, намереваясь, как обычно, отвесить мальчишке подзатыльник, но в последний момент передумал и просто крепко сжал его плечо.
— Присмотри за матерью. Это я доверяю тебе.
Сяо Ань смутно догадывался, что всё это связано с тем «секретным поручением» хозяина Ханя. Он снова яростно потер глаза и кивнул:
— Обещаю. Ты и сестрица А-Юй… вы оба должны вернуться живыми.
Сяо Ли помолчал секунду, еще раз сжал плечо парня и коротко бросил:
— Само собой.
Он закрыл за собой калитку и зашагал прочь. Глядя на свинцовое небо, затянутое тяжелыми тучами, он почувствовал, как в его темных глазах, под стать свирепому ветру, закипает жажда крови.
Слова Вэнь Юй, сказанные перед их расставанием, до сих пор звучали у него в ушах:
«Хо Кунь взял резиденцию губернатора в плотное кольцо, обычному человеку туда не пробиться. Пока Хань и Хэ грызутся между собой, семья Сюй не упустит шанса поживиться на их костях. Я использую половину учетной книги как приманку: заставлю госпожу Сюй отвезти меня к губернатору под предлогом доноса. Так мы обойдем засады Хо Куня».
«Но пока губернатор не поднимет войска, ты должен отвлекать Хо Куня. Он должен быть уверен, что и книга, и письмо всё еще у тебя. Иначе всё пойдет прахом».
Путь назад и путь вперед уже давно скрылись под пеленой беспощадного снегопада.
Ледяная крошка впивалась в лицо Сяо Ли, оставляя мокрые следы. Он выше натянул шарф, закрывая пол-лица, и вытащил из поленницы спрятанный нож для колки дров. Одинокая фигура скрылась в хаосе метели.
— Проклятье! Куда этот Сяо со своей больной мамашей мог провалиться?!
Несколько вышибал из игорного дома с самой ночи рыскали по городу вместе со стражниками. Вымотанные до предела, они сгрудились на углу утреннего рынка в западной части города, жуя черствые лепешки. Один из них покосился на стоявших неподалеку солдат и проворчал:
— Что за Новый год… В первый же день эти чинуши гоняют нас как собак, так еще и за завтрак из своего кармана плати!
Другой вышибала, тоже злой на весь мир, сплюнул:
— А что делать? Игорный дом опечатали, мы теперь никто.
Их заставили помогать страже в опознании, а остальных «братьев» отправили дежурить у четырех городских ворот. Никого не выпускали из города, пока эти олухи не подтверждали, что перед ними не Сяо Ли с матерью.
Самый молодой из бандитов, давясь лепешкой, буркнул:
— Брат Сяо ведь просто пришил этого Ху Сяньбая, верно? Да на девяносто процентов уверен — это Хозяин ему приказал! Почему же теперь Хозяин заставляет нас ловить его вместе с властями?
Старший тут же отвесил ему затрещину и прошипел:
— Заткнись! «Брат Сяо», тоже мне нашелся! Голову потерять хочешь? То, что ты с Хоу Сяо Анем дружки, не значит, что Сяо Ли тебе брат!
Малец обиженно замолчал. Старший вышибала оглянулся на солдат и заговорщицки зашептал:
— Я слышал, как стражники болтали про какие-то учетные книги. Похоже, Сяо Ли прихватил компромат на Хозяина, и теперь власти хотят прижать Ханя через него. Вот Хозяин и решил «сдать коня, чтобы спасти ферзя». Сяо Ли для него теперь — отработанный материал.
У парней мороз пошел по коже от этих слов. Солдаты, закончившие завтракать, прикрикнули на них:
— Чего расселись, лодыри?! А ну, продолжайте обыск!
Информатор быстро дожевал кусок и поднялся:
— Ладно, пойдем. Остались только старые трущобы у нищих. Если семейка Сяо не здесь, значит, они точно сквозь землю провалились. В городе охрана такая, что мышь не проскочит.
Едва он договорил, послышался бешеный топот копыт. Всадник на ходу выкрикнул:
— Беглец у Южных ворот! Срочно всем туда! Перекрыть выходы!
Стражники, похватав мечи, тут же сорвались с места. Вышибалы застыли в недоумении. Один из них обернулся на старые переулки, которые они только что собирались обыскивать, и пробормотал:
— Странно… Стоило нам дойти до этих трущоб, как этот Сяо вдруг «нашелся» на другом конце города?
Узкий переулок превратился в месиво: талый снег, смешанный с многолетней пылью и грязью, мгновенно разворотили десятки сапог.
С ледяной сосульки на карнизе сорвалась капля воды, на мгновение поймав в своем отражении бледный отблеск зимнего солнца.
Внизу, в тесноте стен, тени людей сплетались в хаотичном танце смерти. Солдаты бесконечным потоком вливались в этот тупик, а земля уже была усеяна телами.
Сяо Ли резко качнул головой, уходя от удара длинного меча. Перехватив руку нападавшего, он с хрустом вывернул её и, под вопль боли, наотмашь ударил врага рукоятью своего тесака в затылок. Тот повалился вперед, сбивая с ног тех, кто пытался прорваться со стороны входа.
Тяжело дыша, Сяо Ли сильнее затянул на ладони лоскут ткани, которым был примотан окровавленный нож для рубки дров.
Стража уже добралась до старых трущоб на западе города — именно там пряталась Сяо Хуэйнян. Сяо Ли не мог рисковать. Он специально «засветился» у Южных ворот, чтобы стянуть всех ищеек на себя.
Глядя на наступающих солдат диким, яростным взглядом, он сплюнул кровь и горько усмехнулся:
— Это Хань Танцзун приказал мне убить! И книги забрать приказал он! Я лишь хотел вытрясти из него плату за молчание. У каждого долга есть свой хозяин. Офицеры, разве вы не Ханя должны сейчас вязать?
Никто не ответил.
Солдаты, уже успевшие оценить его нечеловеческую силу, не спешили бросаться в лобовую атаку. Они кружили вокруг него, как стая волков вокруг раненого медведя, выжидая, когда его силы окончательно иссякнут.
В тот миг, когда капля воды наконец сорвалась с сосульки, один из офицеров улучил момент и снова бросился на Сяо Ли. Тонкое лезвие меча рассекло каплю в падении и устремилось прямо к его лицу. Сяо Ли выставил тесак — лязг железа о железо болезненно отозвался в ушах.
Несмотря на полное истощение, его физическая мощь всё еще внушала ужас. Рыча от напряжения, он уперся свободной рукой в обух своего ножа и оттеснил противника на несколько шагов, после чего мощным ударом ноги отправил его в сточную канаву. Окровавленный, с диким огнем в глазах, он снова выкрикнул:
— Ну, кто следующий?!
В этот миг он действительно был похож на свирепого одинокого волка.
Личный гвардеец Хо Куня, ожидавший вестей снаружи, увидел, как из переулка выносят очередного раненого. Заслышав этот яростный рев, он спросил:
— Вы всё еще не взяли его?
Командир отряда, злой и взмыленный, убрал меч в ножны:
— Мальчишка хитер, как черт! У него при себе была только половина счетов — он швырнул их нам как кость. Вторую половину и ту вещь, что нужна генералу, он припрятал. Орет, что скажет где, только когда ему дадут карету и выпустят из города.
Он сплюнул в грязный снег:
— Нам приказано взять его живым, пока не найдем то, что он спрятал. Проклятье!
Гвардеец Хо Куня удивленно приподнял бровь:
— А он соображает…
Командир нетерпеливо взглянул на небо:
— Если бы я умел стрелять из лука так же, как махать мечом… Но вызывать лучников нельзя — всполошим резиденцию губернатора. Вот этот наглец и куражится.
Гвардеец усмехнулся и похлопал его по наплечнику:
— Неси лук. Ты забыл, кто мы? Мы служим генералу Хо, и стрельба в седле — наше второе имя.
Ветер доносил издалека звуки праздничных петард. Тонкая бамбуковая занавеска на галерее мерно раскачивалась под порывами холода.
Вэнь Юй смотрела на серое небо, её ладони были плотно сжаты.
Уже девять пятнадцать утра.
Вчера она просчитала: если она успеет сообщить губернатору всё и он решит поднять войска, это случится не раньше одиннадцати утра.
Как там Сяо Ли? Она надеялась, что половина гроссбуха станет для Хо Куня достаточно веской причиной повременить с убийством, и это даст Сяо Ли время дождаться удара со стороны губернатора.
Она надеялась на это, но на сердце было тяжело. Она понимала, что это почти чудо.
«Как твое настоящее имя?»
В памяти всплыл его вопрос перед самым уходом. Вэнь Юй почувствовала удушливую горечь в груди. Она вспомнила свой ответ:
«Вернешься — узнаешь».
Вернется ли он?
Вэнь Юй не знала. Но пока его тело не принесли к её ногам, пока Юнчжоу не пала — игра не закончена. Стоит рискнуть всем ради этого последнего шанса.
Госпожа Сюй, кутаясь в соболью накидку, ждала приема у жены губернатора. Холодный ветер заставил её поежиться. Она искоса взглянула на молодую женщину рядом с собой, переодетую в платье служанки.
Даже в этом простом наряде и с прической служанки, гостья ни капли не походила на прислугу. Этот спокойный, глубокий взгляд заставлял окружающих невольно чувствовать, будто они стоят ступенью ниже.
Даже погруженная в свои мысли, Вэнь Юй держала спину идеально прямо. Линия её плеч была настолько естественной и изящной, что она казалась прекраснее дев на старинных свитках.
Госпожа Сюй в очередной раз задумалась о её происхождении. Эта девушка раздобыла счета семьи Хань и использовала их как рычаг, чтобы заставить её, почтенную госпожу Сюй, привести её сюда — в резиденцию губернатора, на аудиенцию к самой супруге правителя провинции.
«Неужели у неё личные счеты с Ханями? — гадала Сюй. — Хочет просить правосудия у госпожи?»
Крах семьи Хань был госпоже Сюй на руку, но она всерьез опасалась: если эта таинственная особа попросит о чем-то непозволительном, тень падет и на дом Сюй.
Понизив голос, госпожа Сюй прошептала:
— Я искренне согласилась на это сотрудничество и привела тебя сюда. Смотри же, не накличь беду на мою семью.
Вэнь Юй очнулась от своих дум. Сквозь щели бамбуковых занавесок она смотрела на слуг, метущих двор, и тихо ответила:
— Не беспокойтесь, госпожа. После сегодняшнего дня торговцы Юнчжоу, возможно, будут признавать дом Сюй своим единственным главой.
От этих слов у госпожи Сюй екнуло сердце. Она хотела расспросить подробнее, но в этот момент служанка в ярко-оранжевой жилетке откинула занавес и позвала:
— Госпожа только что встала. Проходите, госпожа Сюй.
Разговор пришлось прервать. Войдя, госпожа Сюй незаметно вложила в руку служанки искусно расшитый кошелек и с приветливой улыбкой прошептала: «Благодарю за труды». В резиденции губернатора она сама стала мягкой, как тесто, — со всеми была предельно вежлива и любезна.
В комнате было тепло — работало подпольное отопление. За жемчужной завесой виднелась величественная фигура супруги губернатора. Она как раз зажигала благовония в курильнице Бошань и мягко произнесла:
— Слышала, вы пришли поздравить меня с Новым годом так рано. Весьма похвально.
Госпожа Сюй рассыпалась в любезностях, а хозяйка дома, привыкшая к такой лести, лишь тонко улыбнулась и велела подать гостье стул.
Выждав момент, госпожа Сюй сделала знак Вэнь Юй поднести парчовую шкатулку.
— Мне посчастливилось встретить в городе вышивальщицу, знающую толк в сучжоуском стиле, — заговорила Сюй. — Зная вашу любовь к шедевру Сюй Си «Пионы в Нефритовом зале», я попросила её вышить этот веер в подарок.
Сюй Си был великим мастером, и передать дух его пионов было трудно даже кистью, не говоря уже об иголке. Но сучжоуская вышивка всегда славилась своей живостью и богатством красок.
Супруга губернатора проявила интерес. Она потушила горящую щепу и протянула руку:
— Покажи мне.
Вэнь Юй приоткрыла шкатулку и передала её подошедшей служанке. Та на мгновение удивилась, увидев лицо гостьи, скрытое вуалью, но, видя спокойствие госпожи Сюй, промолчала.
Когда супруга губернатора взглянула на веер, она замерла. Текстура лепестков, игра теней, само величие цветов — это выглядело как подлинник Сюй Си, только оживший в шелке! Она даже отставила чашку с чаем, чтобы коснуться пальцами рельефной вышивки.
— Неужели это действительно вышито руками? — изумилась она.
Госпожа Сюй, видя успех, добавила:
— Я подумала, что веер должен быть прекрасен с обеих сторон, поэтому попросила мастерицу сделать двустороннюю вышивку.
Супруга губернатора подняла веер, чтобы рассмотреть оборотную сторону, и в этот миг её взгляд упал на дно шкатулки. Там, под веером, лежал сложенный лист бумаги.
Супруга губернатора слегка нахмурилась. Она перевела взгляд за жемчужную завесу, где стояла госпожа Сюй со своей служанкой. Госпожа Сюй всё еще улыбалась своей обычной приветливой улыбкой, но её служанка в вуали смотрела прямо на неё. Глаза девушки были глубокими и спокойными, точно чернильное озеро, скованное льдом.
Супруга губернатора внезапно почувствовала, что величие и достоинство этой «служанки» превосходят манеры многих знатных дам, которых она знала. Поняв, что происходит нечто из ряда вон выходящее, она дрожащими руками развернула письмо, лежавшее в шкатулке.
Едва дочитав до конца, она не смогла удержать на коленях парчовую коробку — та с глухим стуком упала на пол.
— Госпожа! — служанки в панике бросились к ней, но Вэнь Юй оказалась быстрее.
Она первой нырнула за завесу, прикрыв письмо широким рукавом, и поддержала супругу губернатора за плечи.
Личная горничная хозяйки дома, никогда не видевшая такой дерзости от прислуги, уже открыла рот, чтобы отчитать наглую девицу, но Вэнь Юй опередила её, отчеканив:
— Срочно зовите господина губернатора. Скажите, что госпожа внезапно лишилась чувств. И пошлите за лекарем.
Говоря это, она не сводила твердого взгляда с супруги губернатора, крепко сжимая её внезапно похолодевшую руку.
— Какая дерзость! Ваши подарки напугали госпожу, а ты еще смеешь прикасаться к ней! — верная служанка попыталась оттолкнуть Вэнь Юй.
Но супруга губернатора, едва дыша от ужаса, остановила её. Откинувшись на подушки, бледная как полотно, она смотрела на Вэнь Юй, словно черпая силы в её непоколебимом спокойствии.
— Делай, как она сказала… — слабо прошептала она. — Только без шума. Позовите мужа. Скажите… что я занемогла.
Служанки замерли в оцепенении, не понимая, что происходит:
— Но госпожа!..
— Живо! — прикрикнула на них хозяйка.
Госпожа Сюй, наблюдавшая за этой сценой, почувствовала, как по спине потек холодный пот. Всего за мгновение ситуация изменилась до неузнаваемости. Она металась между желанием немедленно отречься от «вышивальщицы» и необходимостью как-то загладить инцидент.
Видя, что супруга губернатора не винит девушку, Сюй попыталась разрядить обстановку:
— Может, госпожа просто не позавтракала? От недостатка сил и случилось помутнение… Нужно скорее принести горячего сладкого отвара из кухни!
Хозяйка дома ухватилась за этот предлог, чтобы спровадить лишних людей:
— Мои силы на исходе, я не могу сейчас принимать гостей. Госпожа Сюй, пройдите в боковой зал, отведайте чаю. А эта девушка… она мне приглянулась. Пусть останется и развлечет меня беседой.
Госпожа Сюй не посмела возразить. Но уходя вслед за служанкой, она чувствовала: что-то здесь не так. Она видела этот веер — он был безупречен. Не работа вышивальщицы так напугала супругу губернатора.
Более того… та девушка только что буквально диктовала жене правителя провинции, что делать.
«Притвориться больной, вызвать губернатора, не поднимать шума… Это же классический маневр, чтобы не допустить утечки информации», — сообразила госпожа Сюй.
Она поняла, что её «приглашение на чай» в боковой зал — это, по сути, вежливое задержание. Сердце её забилось чаще, а холеные пальцы до боли сжали грелку для рук. В городе явно назревало что-то грандиозное.
В комнате, когда за последней служанкой закрылась дверь, супруга губернатора посмотрела на Вэнь Юй. В её глазах стояли слезы.
— Откуда… откуда у тебя это письмо? — прошептала она.
— Из семьи Хэ, что заправляет перевозками, — ответил Вэнь Юй.
При этих словах надежда окончательно покинула лицо женщины.
— Мой муж — всего лишь чиновник, мирный человек… Как он сможет противостоять этому вояке?
Вэнь Юй крепче сжала её руку.
— Битва за власть — это не просто драка на мечах. Это стратегия. Если мы успеем поднять войска и подготовить оборону на шаг раньше Хо Куня, еще неизвестно, кто выйдет победителем.
Супруга губернатора смотрела на неё во все глаза, пораженная её мудростью и властным тоном.
— Кто ты такая? — наконец спросила она.
Вэнь Юй на мгновение замолчала. Дым из курильницы Бошань за её спиной поднимался тонкой, едва видимой нитью, готовой рассеяться от малейшего дуновения, но стремящейся в самую высь.
— Моя фамилия — Вэнь, — тихо, но твердо произнесла она.
Добавить комментарий