С наступлением ночи снова пошел мелкий снег.
Днем во время штурма войска всех трех сторон потерпели неудачу и теперь решили совместно обсудить дальнейшие планы по разгрому Пэя.
Когда Фань Юань и Чэнь Вэй вошли в шатер, они были осыпаны снежной крошкой. Слуги у входа приняли их плащи, и, ведомые дальше внутрь, оба увидели, что здесь уже собралось немало военачальников лагеря Сяо. Сидящий во главе длинного стола Сяо Ли выглядел сурово. Его взгляд был прикован к карте, и, хотя он не произнес ни слова, от него исходила подавляющая властная аура.
Выкованный в жестоких битвах, прошедший через горы трупов и моря крови, он словно впитал в свою плоть и кровь нечто такое, что превратилось в мощь, которую невозможно было игнорировать.
Оба прибывших на мгновение опешили.
Хотя еще в Пинчжоу Сяо Ли начал подавать большие надежды, тогда он был всё же молод и не прошел через столько испытаний. По сравнению с ним нынешним, тот юноша казался совсем зеленым.
Они оба наслышались о его славе на Севере, но с тех пор как Сяо Ли покинул Пинчжоу, они больше ни разу его не видели.
И сейчас, глядя на человека на главном месте, они на какой-то миг даже не осмелились его узнать.
Лишь когда слуга в шатре подошел и что-то шепнул ему на ухо, Сяо Ли, всё внимание которого было поглощено картой, поднял голову и посмотрел на них. Фань Юань тут же поспешил поприветствовать его:
— Полтора года не видел вас, господин хоу, а встретив сегодня, едва признал.
— Генерал Фань шутит. Эй, подайте сиденья генералу Фаню и господину Чэню, — распорядился Сяо Ли.
В прошлом, когда он служил под началом Фань Юаня, тот во многом заботился о нем, поэтому сейчас разговор с ним не звучал слишком отчужденно.
Как только они сели, личные гвардейцы Сяо Ли тотчас же подошли и налили им чаю.
Ныне земли Лян и Чэнь признавали своей госпожой Вэнь Юй. После того как Цзян Юй погиб на землях Лян от рук цзецзиских лазутчиков, Вэнь Юй навела порядок при дворе государства Чэнь. Но из-за вторжения армии Силина она пока не могла прислать сюда своих военачальников, поэтому армия Чэнь, оставшаяся на землях Лян, временно подчинялась Чэнь Вэю.
Поэтому сегодня на официальной встрече трех сторон присутствовали командиры лишь двух лагерей: Лян и Сяо.
Фань Юань, заметив, что на столе перед Сяо Ли развернута карта всех четырех ворот Лояна, догадался, что до их прихода тот обсуждал со своими подчиненными план следующего штурма.
Вспомнив о дневной неудаче, он со вздохом произнес:
— Во время сегодняшнего штурма тактика обороны лагеря Пэй была на редкость коварна. Моя армия почти вплотную подвела боевые повозки к надвратной башне. Но когда арбалетчики стали стрелять по стене, враги с помощью катапульт сбросили сотню-другую глиняных кувшинов. Наши стрелы разбили их, а внутри оказалась известь! Пятьсот арбалетчиков в лагере получили ожоги глаз и сейчас лежат в палатках для раненых!
Услышав это, Чжэн Ху тут же подхватил:
— И не говорите! Сегодня мы штурмовали северную башню, оттуда тоже сбрасывали кувшины, только полные горючего масла. Когда враги камнями пробили брешь в нашем строю щитов, это масло вылилось, а потом его подожгли огненными стрелами. Поле боя вмиг превратилось в море огня! В лагере для раненых тоже полно солдат с ожогами и тех, кого затоптали в давке.
Чжан Хуай, услышав, что штурм Фань Юаня тоже был сорван хитрой уловкой лагеря Пэй, задумчиво нахмурился. Он бросил взгляд на Сяо Ли, который по возвращении с поля боя хранил необычайное молчание, но всё же решил промолчать.
Чэнь Вэй, пришедший вместе с Фань Юанем, сказал:
— Сегодняшняя тактика обороны лагеря Пэй разительно отличается от прежней. Я несколько раз отдавал приказ идти напролом, но враг всё отбил. В Лояне остаются еще десятки тысяч солдат Пэй. К тому же Пэй Сун когда-то сам во главе армии брал Лоян штурмом и прекрасно знает слабые места города. Еще до прошлогоднего южного похода Шобянь-хоу он укрепил городские стены, а за последние полгода накопил в Лояне достаточно провианта и военного снаряжения. Похоже, он готовился именно к такой осаде. Даже если мы станем изматывать их непрерывными атаками, быстро сломить их не удастся.
При мысли о последствиях следующего сражения его лицо стало еще мрачнее:
— Неизвестно, что за выдающийся стратег помогает Пэй Суну удерживать Лоян. Если это Гунсунь Чоу, то я когда-то скрещивал с ним мечи в Цзиньчжоу.
Но он тут же покачал головой:
— Сегодняшний бой не похож на почерк Гунсунь Чоу. После этого сражения лагерь Пэй стряхнул с себя уныние от череды прошлых поражений, их боевой дух взлетел. Если мы пойдем на новый штурм и не сможем взять город одним ударом, боюсь, это нанесет сокрушительный удар по нашему собственному боевому духу.
Последние полгода объединенные силы Лян, Сяо и Чэнь непрерывно теснили Пэй Суна. Можно сказать, все считали, что как только они запрут его в Лояне, это быстро положит конец двухлетней смуте.
И простые воины, воодушевленные чередой побед, рвались в бой.
Но сегодняшнее поражение сбило этот порыв.
Как говорится: «Первый бой в барабан поднимает дух, второй — истощает, а на третьем — силы иссякают».
Если потерпеть еще одно поражение, то боевой дух сторон качнется в обратную сторону: враг воспрянет, а мы падем духом.
И тогда положение станет для них крайне невыгодным.
Присутствующие командиры прекрасно понимали это, отчего лица у всех омрачились.
Хранивший долгое молчание Сяо Ли заговорил:
— Это Цинь И.
Стоило прозвучать этому имени, как по обе стороны длинного стола воцарилась недолгая тишина.
Фань Юань и Чэнь Вэй обменялись изумленными взглядами.
Чжэн Ху не знал о прошлом Пэй Суна и не ведал о давних делах прежней Лян. Увидев, что никто в шатре не проронил ни звука, он в недоумении спросил:
— А кто такой Цинь И?
Сяо Ли ответил:
— Родной отец Пэй Суна.
Чжэн Ху выругался:
— Так это, стало быть, старый подлый предатель?
В шатре по-прежнему стояла тишина.
Чжэн Ху осознал, что, вероятно, сболтнул лишнего. Но, не видя ничего дурного в том, чтобы обругать отца Пэй Суна, он в замешательстве продолжил:
— Но почему раньше мы ничего не слышали об этом его старике? Чего это он только сейчас выскочил, чтобы помочь своему черепашьему отродью?
Чем больше Чжэн Ху думал об этом, тем более странным ему это казалось:
— А почему у отца с сыном даже фамилии разные?
Фань Юань, бросив быстрый взгляд на Сяо Ли, тихонько кашлянул и объяснил:
— Принцесса уже всё выяснила. Настоящее имя Пэй Суна — Цинь Хуань. Он единственный сын главнокомандующего Цинь И, того самого, которого в свое время бросили в тюрьму по делу о мятеже, где было много скрытых обстоятельств. Когда Пэй Сун тогда использовал свой коварный план, чтобы посеять меж нами раздор, он упоминал, что господин хоу обучался у его отца.
Чжэн Ху тут же охнул, поспешно повернулся к Сяо Ли и, запинаясь, спросил:
— Вто… Второй брат, а когда это было?
В глазах Чжан Хуая мелькнуло понимание. Теперь ему стала ясна причина странного состояния Сяо Ли с самого его возвращения с поля боя.
Сяо Ли, услышав имя «Цинь Хуань», на мгновение замер, взгляд его заледенел. Затем, словно не желая бередить прошлое, с выражением холодной усталости между бровей, он слегка опустил глаза и произнес:
— В детстве, когда я попал в тюрьму, он заботился обо мне.
О том, что Сяо Ли был в темнице, Чжэн Ху знал, как знал и то, что потом тот каждый год ходил туда навещать какого-то безумного старика. На мгновение он лишился дара речи и лишь потер затылок, не зная, что еще сказать.
Чжан Хуай вовремя подал голос:
— Лагерь Пэй не раз пускал в ход коварные замыслы, желая сжить господина хоу со свету. Используя те старые связи, они причинили господину хоу немало зла.
Эти слова, несомненно, выводили Сяо Ли из-под удара, давая всем присутствующим понять: пусть когда-то Сяо Ли и относился к Цинь И как к наставнику, лагерь Пэй всегда лишь строил против него козни, и между ним и Пэй Суном нет ничего общего. Теперь же, когда Цинь И помогает Пэй Суну оборонять город, он для них — лишь враг.
Фань Юань и Чэнь Вэй поняли скрытый смысл слов Чжан Хуая. Фань Юань тут же подхватил:
— И не говорите! Если бы не тот план лагеря Пэй по сеянию раздора, разве господин хоу ушел бы из лагеря Лян? — Он махнул рукой и добавил: — Да что вспоминать эти замшелые дела! Теперь у господина хоу свой путь и свои грандиозные свершения. Только вот этот Цинь И, помогающий сейчас своему сыну творить зло, — и впрямь большая проблема.
У Пэй Суна есть армия, а Цинь И — старый генерал, прошедший сотни сражений. Сегодняшний штурм — ярчайшее тому подтверждение.
Если позволить Пэй Суну восстановить боевой дух своих солдат, их ждет невероятно тяжелая битва, в которой поляжет неизвестно сколько простых воинов. Они два года шли походом на Пэй Суна, с огромным трудом отрезали ему все пути к отступлению, измотали его силы — и всё это ради того, чтобы одержать победу одним решительным ударом. Будучи полководцами, они, естественно, хотели сберечь жизни своих людей.
Чжан Хуай произнес:
— Что до этого Цинь И, я в юности читал о нем в неофициальных исторических хрониках. Говорят, в свое время заслуги генерала Юйчи были столь велики, что он мог разделить власть над Поднебесной с императором Чэн-цзу из династии Лян. Чтобы укрепить собственные силы в армии, Чэн-цзу и возвысил Цинь И. Его манера ведения боя даже чем-то напоминает тактику генерала Юйчи.
Услышав это, Фань Юань сокрушенно ударил себя по запястью и вздохнул:
— Как жаль, что удача отвернулась от нас! Нашему господину в свое время удалось уговорить старого генерала Юйчи покинуть уединение, но, увы, оба они сложили головы в битве при Ваяобао.
К этому моменту четкого плана того, как брать Лоян, так и не появилось.
В шатре единственным, кто хоть немного знал Цинь И, оставался Сяо Ли. Взгляды всех присутствующих полководцев невольно устремились к нему. После минутного молчания он заговорил:
— Когда я в детстве попал в темницу, он уже был безумен. Раз он сейчас может помогать Пэй Суну командовать войсками, значит, либо Пэй Сун вылечил его от сумасшествия, либо прибег к каким-то иным методам. Сейчас боевой дух лагеря Пэй высок, идти напролом нельзя. Мы можем для начала взять Лоян в осаду на месяц, время от времени отправляя небольшие отряды на штурм для разведки и изучения их тактики.
Фань Юань восхищенно хлопнул по столу:
— Прекрасный план! За месяц боевой дух лагеря Пэй успеет упасть, а благодаря нашим внезапным вылазкам их солдаты снова начнут нервничать и терять спокойствие.
В конце концов, Лоян — столица Великой Лян. Внутри полно жилых кварталов и рынков, но нет пахотных земель, чтобы прокормить себя. Сколько бы провианта Пэй Сун ни заготовил, многотысячное войско будет проедать его каждый день.
Они могут просто запереть все четыре стороны Лояна и держать осаду, пока у врага не закончится еда. Тревога и страх будут нарастать, и чем дольше продлится осада, тем быстрее дрогнет сердце армии в городе. Впрочем, и для них самих такая тактика станет бременем, ведь расходы на снабжение армии — сумма немалая.
Чэнь Вэй тоже кивнул:
— План осуществим. За это время я прикажу людям собрать записи о прошлых сражениях Цинь И, чтобы мы все могли изучить их и лучше понять методы ведения боя этого человека.
На этом военный совет был завершен.
После ухода генералов Сяо Ли тоже покинул главный шатер.
Ночью разыгралась сильная метель. Не надевая теплого плаща, он прошел некоторое расстояние по снегу, пока не остановился у каменного чана с водой. Опершись на покрытый тонким снегом край, он выудил из воды, затянутой коркой крепкого льда, льдинку. Сжав её в руке, он позволил теплу своей ладони медленно её плавить.
Лунный свет падал на него, отбрасывая на землю одинокую, холодную тень.
Лишь когда льдинка в руке почти растаяла, он поднял голову и посмотрел на холодный полумесяц, высоко висящий на небосводе.
В этой жизни он получил ничтожно мало.
А то, что терял, всегда причиняло боль, ломящую кости и вытягивающую жилы.
И сейчас единственное, что он хотел удержать в своих руках, — это была та самая луна.
Он ведь видел, какой нежной может быть эта луна.
Она была его пристанищем.
Государство Чэнь, дворец Чжаохуа.
Военные донесения с земель Лян ложились на стол Вэнь Юй с опозданием в полмесяца.
Малышка А-Ли теперь уже узнавала людей, и, если проснувшись, не видела Вэнь Юй, начинала громко плакать, и никто не мог её успокоить.
Но стоило Вэнь Юй оказаться рядом — пусть даже она была с головой погружена в государственные дела и почти не обращала на дочь внимания — малышка радостно дрыгала ручками и ножками в своей колыбели, увлеченно играя сама с собой. А устав, пускала пузыри и засыпала, и её даже не нужно было укачивать.
Вэнь Юй ничего не оставалось, кроме как велеть ставить колыбель рядом с собой, пока она занималась государственными делами.
Сейчас, читая военное донесение, она слегка нахмурилась. Ян Баолинь, которая в этот момент забавляла малышку А-Ли в колыбели, заметила это и невольно спросила:
— Неужели поход против Пэй Суна идет негладко?
Вэнь Юй протянула ей донесение.
Просмотрев его, Ян Баолинь тоже нахмурила брови:
— Значит, Цинь И тоже официально примкнул к мятежу?
Вэнь Юй не ответила прямо, лишь произнесла:
— Осталось вернуть только Лоян. В этом году нужно проследить, чтобы весенняя пахота в областях и округах к югу от Лояна прошла в срок. Прежде всего нужно дать народу успокоиться. Если снабжение армии будет налажено, не страшно, что Пэй Сун заперся в городе.
Падение Лояна уже было неизбежно. Даже если Пэй Сун сможет продержаться несколько месяцев на запасах провианта, накопленных в городе, наступит день, когда они закончатся.
Ян Баолинь не беспокоилась о битве за Лоян. Её взгляд замер на словах «повелитель Севера Сяо», встретившихся в донесении.
А-Ли не была потомком Чэнь-вана, и её отцом не был Цзян Юй. Ян Баолинь долгое время не могла понять, кто же настоящий отец ребенка. Вэнь Юй об этом не говорила, а она сама не спрашивала, полагая, что Вэнь Юй решила завести этого ребенка лишь для того, чтобы разрешить кризис в Южной Чэнь.
Последние полгода на столе Вэнь Юй часто появлялись вести об этом «повелителе Севера Сяо», и Баолинь считала, что принцесса просто следит за обстановкой на землях Лян.
Но, случайно заметив, что Чжао Бай относится к этому человеку с явной неприязнью, она наконец заподозрила неладное.
Ян Баолинь посмотрела на Вэнь Юй, склонившуюся к дочери, и, помедлив, заговорила:
— А-Юй, скоро уже март. Стоит ли объявить двору о рождении А-Ли?
Официально Вэнь Юй объявила о своей беременности в мае прошлого года. Если считать по месяцам, то разрешиться от бремени она должна была в марте нынешнего года.
Для окончательного укрепления власти было бы удобнее всего найти младенца мужского пола и объявить его наследником вана.
Однако с начала беременности и по сей день Вэнь Юй проводила решительные реформы. Она назначила множество женщин-чиновниц в павильон Утренних облаков, открыла женские отделения на государственных экзаменах, создав при дворе систему сдержек и противовесов, которая полностью изменила облик правительства Чэнь.
Похоже, ей больше не нужен был мальчик-наследник для упрочения своего положения.
К тому же сейчас всё во дворце находилось в руках Вэнь Юй. Если она объявит, что родила маленькую уездную принцессу, сановники всё равно не увидят А-Ли, и скрыть разницу в возрасте ребенка будет проще простого.
А когда девочка подрастет, кто сможет разглядеть разницу в несколько месяцев?
Слова Ян Баолинь заставили Вэнь Юй на миг отвлечься. Она почувствовала, как маленькие мягкие пальчики А-Ли крепко обхватили её палец — удивительно цепко.
Вэнь Юй опустила глаза на дочь, которая улыбалась ей, демонстрируя едва проклюнувшийся молочно-белый зуб, и ответила:
— Да, пусть узнают.
Ян Баолинь опешила.
Значит ли это, что она официально объявит о рождении дочери?
Поколебавшись, она всё же решилась спросить:
— Этот повелитель Севера Сяо… Каковы планы принцессы на его счет после того, как с Пэй Суном будет покончено?
Добавить комментарий