Войска подкрепления лавиной хлынули с возвышенностей речной долины. Армия Пэй, изначально взявшая берега в клещи, в одночасье оказалась в крайне невыгодном положении.
Солдаты армии Вэй, державшиеся внизу из последних сил, при виде подмоги воспрянули духом. Как бы ни рвались в атаку воины Пэй, им никак не удавалось прорвать живой щит, сомкнувшийся вокруг Вэй Цишаня и его сына.
Пэй Юань с потемневшим лицом обернулся к Пэй Суну и вопросительно произнес:
— Мой господин?
Пэй Сун холодным взглядом буравил кипящее внизу сражение. Там, бок о бок с черными знаменами Северной Вэй, реяли стяги рода Вэнь с лазурным драконом в багровых облаках. Меж его бровей залегла складка затаенного гнева. Напоследок бросив взгляд на фигуру, стоящую на противоположном утесе, он ледяным тоном скомандовал:
— Бейте в гонги. Мы отступаем.
Если его людей загонят в долину, их постигнет та же участь, в которой только что оказались Вэй Цишань с сыном.
Пэй Юань поспешил спуститься, чтобы передать приказ.
Дон!
Дон!
Над речной долиной разнеслись гулкие удары гонгов. Армия Пэй, которую уже начинали брать в кольцо объединенные силы Лян и Вэй, отхлынула, словно морской прилив. Пэй Сун, плотнее запахнув плащ, развернулся и покинул высокий склон.
На противоположном утесе Вэнь Юй равнодушно смотрела вслед удаляющемуся верхом Пэй Суну. И хотя Чжао Бай держал у нее над головой зонт, порывистый ветер то и дело заносил редкие хлопья снега прямо ей на ворот.
Мелкие снежинки оседали на ее длинных ресницах, отчего во взгляде холодных глаз прибавилось еще больше ледяной стужи.
Ровно год назад она в страхе бежала по этим самым землям, накрытая мрачной тенью власти Пэй Суна.
Сегодня же пришло время охотнику и жертве поменяться местами.
В этот раз лагерь Вэй понес колоссальные потери. До прибытия подкрепления они несколько часов кряду отбивались от армии Пэй, будучи зажатыми в речной долине. Половина конных отрядов, переброшенных с северных рубежей, в этой кровавой мясорубке была почти полностью уничтожена: из тридцати тысяч воинов в живых осталось едва ли десять.
Как только армия Пэй отступила, лагеря Лян и Вэй отправили в погоню по десять тысяч солдат. Однако, опасаясь излюбленных уловок Пэй Суна, они не решились преследовать врага слишком далеко — на случай, если тот отыщет выгодную позицию и вновь бросится в контратаку.
Юань Фан вместе со своими людьми, буквально по колено утопая в кровавой жиже, переворачивал каждое бездыханное тело, распластанное в снежной грязи, в надежде отыскать хоть кого-то живого.
Когда Вэй Цишаня подняли на носилках, военный лекарь наскоро перевязал его раны. То ли из-за лютого холода и тяжести увечий, то ли из-за огромной потери крови, но лицо его приобрело пугающий, мертвенно-серый оттенок.
Опираясь на руку Чжао Бая, Вэнь Юй спустилась из конной повозки. Тунцюэ следовала за ней на полшага позади, держа зонт и укрывая от кружащего в небе густого снегопада.
— Имя Вэй-хоу гремит подобно грому. Встретившись с вами сегодня, я воочию убедилась, что вас не зря называют надежной опорой Севера, — мягко произнесла Вэнь Юй, остановившись в пяти шагах от носилок.
Вэй Цишань дернулся, намереваясь приподняться, но раны оказались слишком тяжелы, да и скользкая грубая ткань носилок не давала опоры. Стоявший рядом Юань Фан поспешно помог ему сесть.
Зайдясь в тяжелом кашле, Вэй Цишань сглотнул подступивший к горлу металлический привкус крови. И хотя вид его был донельзя плачевным, во взгляде, устремленном на Вэнь Юй, не читалось ни капли слабости. Лишь говорил он с явным усилием:
— Принцесса насмехается надо мной, стариком?
Не дожидаясь ответа, он прикрыл рот рукой и снова глухо кашлянул:
— Принцесса пришла нам на выручку, и я благодарю вас за это. Мои верные генералы уже передали условия, которые вы выдвинули. Кого бы из моего лагеря ни потребовала принцесса, если этот человек сам пожелает уйти с вами, я не стану чинить препятствий.
Вэнь Юй мгновение молча разглядывала Вэй Цишаня, а затем невозмутимо ответила:
— Господин хоу управляет войсками поистине искусно. Еще совсем недавно ваши основные силы находились в области Мочжоу, а сегодня вы уже подступили к Лояну, застав Пэй Суна врасплох. Не будь вы так ослеплены тревогой за сына, вы бы ни за что не оказались в столь отчаянном положении. Ханьян говорила совершенно искренне, воздавая вам почести.
Ее слова прозвучали двояко, оставляя простор для раздумий.
Прямо указав на то, что основные силы Северной Вэй изначально находились в области Мочжоу, а затем внезапно оказались у Лояна, она лишь усугубила сомнения: была ли это искренняя похвала или же тонкий намек на то, что она с самого начала разгадала замыслы лагеря Вэй, и им не стоит больше играть с ней в прятки.
Она продолжила:
— Хоть ранее я и взяла с генерала Юаня то самое обещание, его непоколебимая преданность Вэй-хоу вызывает у меня глубочайшее уважение. А то, что господин хоу готов сдержать клятву ради своего генерала, искренне трогает мое сердце. Будем считать, что сегодняшней помощью в бою мы квиты за давнее сражение при Мацзяляне. Наш лагерь Лян абсолютно ничего не знал о том, что Доу Цзяньлян переметнулся к Пэй, и мы сами тяжело от этого пострадали. Однако ваша Северная Вэй вступила во временный союз с Южной Чэнь именно по моей вине, из-за чего вы столкнулись с предательством и лишились двадцати тысяч воинов. Я перед Северной Вэй в неоплатном долгу и приношу свои извинения.
— С сегодняшнего дня лагерь Лян больше ничем не обязан лагерю Вэй. Поскольку Вэй-хоу предал Великую Лян ради возрождения Цзинь, в моих глазах вы — мятежный подданный. Когда мы в следующий раз сойдемся на поле брани, я не проявлю ни капли снисхождения. Что же касается человека, которого я хочу забрать у Вэй-хоу, так это Сяо Ли — тот самый, кого господин хоу ранее признал своим названым сыном, а ныне заточил в темницу.
Вэнь Юй прямо встретила взгляд Вэй Цишаня. Ее ясные глаза оставались совершенно безмятежными:
— Армия Лян уже взяла Фэнъян совместно с генералом Юанем. Следующим шагом станет штурм Лояна. Если не считать моей старшей невестки с дочерью, а также жителей города, которые пожелают уйти со мной на юг, оба этих города я готова уступить вам без боя. Как считаете, Вэй-хоу, это достойное условие?
Будь то Фэнъян или Лоян, лагерю Вэй было бы крайне тяжело захватить их в одиночку, тем более с учетом того, что северные рубежи то и дело подвергались набегам варваров.
Готовность Вэнь Юй к совместному походу отчасти диктовалась желанием спасти Цзян Ичу с дочерью, однако у лагеря Вэй тоже имелся свой корыстный интерес: все богатства захваченных совместными усилиями городов по правилам должны были делиться поровну.
Именно это условие было скреплено печатями и черным по белому прописано в договоре, когда войска Лян и Вэй заключили временный союз под Фэнъяном.
В тот момент Юань Фан, вероятно, рассчитывал на то, что к их прибытию в Лоян Вэй Цишань уже сокрушит Пэй Суна и захватит город. Тогда две армии Вэй смогли бы взять силы Лян в клещи, и все прежние договоренности превратились бы в пустой звук.
Вэнь Юй, однако, не считала перспективы лагеря Вэй столь радужными. Во-первых, Пэй Сун был коварен, и в открытом противостоянии с Вэй Цишанем еще неизвестно, кто выйдет победителем; во-вторых, если варвары нападут на северные рубежи, Вэй Цишань окажется меж двух огней и не сможет защитить все свои земли. В таком случае единственным верным решением для него будет продолжать союз с ее лагерем Лян.
Основные силы Великой Лян сейчас находились не на севере. Даже если бы они потребовали себе города, то всё равно не смогли бы их удержать. Поэтому, раз Северной Вэй так нужны эти земли, лагерь Лян должен получить большую долю в виде припасов и добычи.
Вэнь Юй также не боялась, что лагерь Вэй нарушит договор. Если две армии сойдутся в кровопролитной битве, Пэй Сун лишь пожнет плоды их вражды.
Куда лучше получить хоть какую-то выгоду, чем биться с лагерем Лян насмерть, потерять всё и позволить Пэй Суну прибрать это к рукам.
Любой в лагере Вэй, у кого есть хоть капля ума, сможет легко свести эти счеты.
Этим сражением она искупила прежнюю вину лагеря Лян перед лагерем Вэй. Отныне им больше не удастся попрекать её битвой при Мацзяляне.
И когда в будущем лагерь Лян пойдет войной на Северную Вэй, их действия будут полностью оправданными. Это и было еще одной целью путешествия Вэнь Юй на север.
Обменять припасы с двух городов, по праву причитающиеся лагерю Лян после победы, на Сяо Ли — это условие воистину можно было назвать более чем щедрым.
Услышав её слова, Вэй Цишань долго смотрел на Вэнь Юй выцветшими от старости глазами, словно сквозь неё видел какого-то давнего противника.
Величие и суровость на его лице никуда не исчезли, но Вэнь Юй они не пугали ни на йоту.
Фигуру стоявшей перед ним девушки можно было назвать хрупкой. Однако от неё, пронизанной этим бескрайним снегопадом, исходили милосердие и великодушие, подобные бескрайнему небу и твердой земле под ногами. И в то же время в ней таилась грозная сила грома, способная расколоть небеса и пробудить всё сущее к жизни.
Вэй Цишань прекрасно понимал: по сравнению с молодым и вспыльчивым собой тридцатипятилетней давности, нынешний он, если не брать в расчет постаревшее тело, во всем остальном намного превосходил того юношу.
Он вышколил несокрушимую волчью конницу, взрастил множество преданных генералов, способных самостоятельно вести за собой армии, и обрел небывалую славу среди простого народа.
Он должен был победить.
Но именно в этот миг он словно со всей ясностью увидел свое грядущее поражение.
Неужели мятежники, поднявшие восстание тридцать пять лет спустя, оказались куда опаснее тех, прежних? Или эта хрупкая девушка намного превосходит Вэнь Шианя?
Вэй Цишань не стал углубляться в поиски ответа. Он лишь внезапно осознал: пытаться использовать сегодняшний день для проверки ответа тридцатипятилетней давности было ошибкой в самой своей сути.
Он всё так же неотрывно смотрел на Вэнь Юй, медля с ответом. Девушка слегка нахмурила брови.
Стоявший рядом Юань Фан, заметив это, негромко позвал:
— Господин хоу?
Вэй Цишань, казалось, немного пришел в себя. Прикрыв губы рукой, он снова зашелся в сильном кашле, а затем произнес:
— Мой сын Хуайцзинь сейчас во главе волчьей конницы охраняет северные рубежи у гор Яньлэ. Раз принцессе нужен именно он, я повторю свои слова: если он сам пожелает уйти с вами, я не стану чинить препятствий.
Военные донесения с севера доставлялись лично Вэй Цишаню, поэтому Юань Фан даже не подозревал, что Сяо Ли отправился на защиту гор Яньлэ.
Услышав сейчас слова Вэй Цишаня, на его лице на мгновение отразилось искреннее недоумение.
Но Вэй Цишань кашлял всё сильнее. Как бы он ни крепился, он больше не мог сдерживать подступающую к горлу кровь и закашлялся кровавой пеной.
Вэй Пинцзинь, видя это, с болью в сердце вскрикнул: «Отец!», а затем, с перемазанным кровью и грязью лицом, свирепо рявкнул на окружающих:
— А ну разойдитесь! Живо отнесите отца в повозку!
— Военный лекарь! Где лекарь! Осмотрите отца!
Сейчас он напоминал бешеную собаку, лающую на каждого встречного. Чжао Бай, заметив, как тот злобно зыркает на Вэнь Юй, словно вымещая на ней весь свой гнев, с недовольным видом шагнул вперед. Но Вэнь Юй остановила его, тихо позвав:
— А-Чжао.
Состояние Вэй Цишаня было тяжелым. Однако, откашлявшись, он всё же поднял руку, приказывая суетящимся людям Вэй остановиться. Посмотрев на Вэнь Юй, он спросил:
— Что на это скажет принцесса?
Вэнь Юй нахмурилась и переспросила:
— Хуайцзинь?
Вэй Цишань вытер кровь с губ. Решив про себя, что в те времена, когда Сяо Ли служил в лагере Лян, они с Вэнь Юй не были близки, оттого она и не знала его второго имени, он почувствовал легкое облегчение и пояснил:
— Это второе имя моего сына, Сяо Ли.
Вэнь Юй, погрузившись в свои мысли, опустила глаза. Спустя мгновение она ответила:
— Согласна.
— Однако… — она подняла взгляд, в глубине которого клубился ледяной туман, не позволяя прочесть ее истинные мысли. — О том, желает ли он пойти со мной, он должен сказать мне лично. А до тех пор генералу Юаню придется погостить в нашем лагере Лян, дабы обсудить великий план совместного штурма Лояна.
Это означало, что Юань Фан останется в лагере Лян в качестве заложника.
Выцветшие глаза Вэй Цишаня внимательно изучали её. Такая юная, а в интригах и методах уже столь невозмутима и опытна.
Тихо кашлянув, он ответил:
— Пусть будет так, как желает принцесса.
Подчиненные тут же отнесли его в повозку.
Юань Фан посреди всей этой суматохи не забыл о манерах. Почтительно сложив руки в поклоне перед Вэнь Юй, он, как и велел Вэй Цишань, остался в лагере Лян.
Вэнь Юй, спокойно глядя на мечущихся в панике людей Вэй, бросила:
— Возвращаемся.
Оказавшись в конной повозке, подальше от ушей Юань Фана, Тунцюэ наконец произнесла:
— Ваша служанка думает, что если генерал Сяо сейчас снова служит Северной Вэй, на то наверняка есть скрытые причины. Кто знает, может, Шоубянь-хоу просто мелет вздор и пытается обвести принцессу вокруг пальца!
Вэнь Юй опустила длинные ресницы и промолвила:
— Поэтому я велела ему явиться ко мне лично.
Горы Яньлэ.
Снег был единственным цветом в этом бескрайнем мире, но теперь, в меркнущем свете дня, по истоптанной снежной грязи струилась багровая кровь, вытекая из-под тел, сплошным ковром усеявших мелководье ручья.
Эта кровопролитная битва, длившаяся несколько дней, близилась к завершению.
Сяо Ли сбил с ног главнокомандующего варваров — мужчину на полголовы выше его, обладавшего горой мышц, — повалив его в покрытый тонким льдом неглубокий ручей. Сяо Ли не успел опустить свой длинный клинок: противник, нахлебавшись ледяной воды, вцепился ему в ногу и увлек за собой в бурлящий кровавый поток. Выхватив из голенища сапога кинжал, варвар попытался полоснуть им Сяо Ли по горлу.
Сяо Ли не смог увернуться, но успел подставить наруч из кованого железа под опускающееся лезвие, а другой рукой с размаху впечатал кулак в висок врага.
Хотя они непрерывно сражались уже двое суток, и все были измотаны до предела, этот удар оказался такой силы, что предводитель варваров пошатнулся и снова рухнул в стремительный ручей, подняв тучу брызг.
Голова шла кругом, вода заливалась в нос и рот, а легкие обжигало так, словно в них вонзились тысячи ледяных стальных игл.
Пытаясь подняться, варвар замешкался на долю секунды. Сяо Ли, уловив этот миг, даже не стал тянуться за оброненным клинком. Опершись о землю, он бросился вперед, сомкнул пальцы на горле противника и с силой вдавил его в глубокую воду.
Смешанная с ледяной водой кровь капала с его подбородка и кончиков волос. Сяо Ли тяжело дышал, а взгляд его был свирепее, чем у волка.
Мертвые тела воинов на берегу образовали подобие каменной гряды: здесь лежали варвары, солдаты ополчения и всадники волчьей конницы.
Такой жестокой бойни они еще не знали.
После того как Вэй Цишань отвел войска на юг, оборона гор Яньлэ ослабла. Варвары бросили в атаку все свои силы. Пока Вэй Ан мчался в область Вэйчжоу за подкреплением, линия обороны в горах Яньлэ пала.
Голову генерала Ляо Цзяна привязали к седлу этого самого предводителя варваров, и с этим страшным трофеем враги ворвались в подгорные деревни, предавая их огню и мечу.
Тридцать тысяч солдат ополчения, объединившись с разбитыми, но вновь собранными остатками волчьей конницы, бились несколько дней напролет, и им удалось лишь оттеснить основные силы варваров обратно в заснеженные горы Яньлэ.
Множество мелких варварских отрядов все еще рыскали по северным землям. Точь-в-точь как когда-то Пэй Сун, отступая с севера, они грабили и убивали везде, где проходили.
Весь север погрузился в хаос.
У Вэй Ана уже не было времени писать Вэй Цишаню и просить указаний. Он отдал приказ перекрыть все главные тракты и велел гарнизонам каждой области вывести войска для зачистки территорий от варваров.
Стоит им только разбить главную армию варваров, и тогда Северная Вэй сможет перевести дух. Расправиться с мелкими отрядами, мечущимися по соседним областям, будет проще простого — останется лишь захлопнуть ловушку и добить врага.
Но даже та цена, которую уже пришлось заплатить, чтобы переломить ход битвы и отбросить эту армию, была слишком ужасающей.
Предводитель варваров дважды ударил руками по воде, пытаясь перехватить запястья Сяо Ли, мертвой хваткой сжавшие его горло. Но как бы он ни пытался применить свою некогда хваленую силу, как бы ни впивался ногтями в рану у стыка наруча, раздирая чужую плоть до самых костей, — он не мог сдвинуть руки, душившие его, ни на цунь.
Казалось… они превратились в несокрушимую скалу, преодолеть которую было сложнее, чем горы Яньлэ.
Ледяная вода непрерывно заливалась в дыхательные пути, неся с собой удушье и приближающуюся смерть.
В этот миг предводитель варваров даже не испытывал ни обиды, ни гнева.
Он уже превзошел своих предков, переведя варварских воинов через горы Яньлэ, которые клан Вэй охранял более тридцати лет. Но теперь его и его храбрецов шаг за шагом оттесняли обратно.
Тот, с кем он сцепился сегодня, был настоящим вожаком стаи — молодым, бесстрашным, бьющимся насмерть.
У бескрайних земель по ту сторону гор Яньлэ появился новый божественный защитник.
Бурное течение разметало волосы предводителя варваров, а руки, вцепившиеся в запястья Сяо Ли, наконец обмякли.
Из раны на внутренней стороне руки Сяо Ли были вырваны два куска мяса. Тяжело вздымая грудь, он нащупал клинок, отсек голову противника и, ступая по окрашенной кровью воде, вышел на берег. Протянув руку, он закрыл глаза мертвому ополченцу с пробитой грудью, который даже после смерти продолжал яростно смотреть в небо.
Впереди послышался стремительный стук копыт: это Вэй Ан и Сун Цинь привели подкрепление, тоже с ног до головы покрытые кровью.
Свежая кровь на лице Вэй Ана застыла кровавой коркой на ледяном ветру. Спрыгнув с коня, он увидел, что протягивает ему Сяо Ли. Приняв отрубленную голову варвара, он не сдержал рыданий:
— Спасибо!
А затем, высоко подняв руку, крикнул волчьей коннице за своей спиной:
— Мы отомстили за генерала Ляо!
Добавить комментарий