Услышав слова гонца, Юань Фан вздрогнул от ужаса и поспешно спросил:
— Что с господином хоу?
Ледяной ветер, который воин вдыхал всю дорогу, казалось, пронзил его легкие тысячей игл. Он прерывисто выдохнул:
— Сегодня при штурме… Пэй Сун притворно отступил и бросил город. Молодой господин бросился в погоню и попал в беду… Господин хоу лично отправился спасать сына и сам угодил в засаду этого вора…
В одно мгновение Юань Фан почувствовал, как голова пошла кругом. Он горько пожалел о том, что, опасаясь слишком раннего прибытия Вэнь Юй и её армии Лян, он намеренно тянул время при взятии Фэнъяна.
— Где место засады? Сколько воинов у Пэй Суна? — быстро спросил он.
Воин снова сплюнул кровью и с трудом прохрипел:
— В речной долине в двадцати ли к югу от Лоду. Когда Пэй Сун бежал, с ним было не более двух тысяч человек, но в долине нас ждали… там не меньше тридцати-пятидесяти тысяч воинов Пэя…
Услышав это число, Юань Фан изменился в лице.
Пэй Сун явно был готов к такому повороту. Совсем не похоже, что он бежал в Лоян, спасаясь от их притворного нападения на Фэнъян. Напротив, казалось, Пэй Сун знал каждый их шаг и просто заманил их в ловушку, обратив их же хитрость против них самих!
Осознав это, Юань Фан, несмотря на лютый мороз, почувствовал, как по спине потек холодный пот.
Вэй Цишань взял в этот поход пятьдесят тысяч воинов. Двадцать тысяч он отдал Юань Фану для взятия Фэнъяна, а остальные тридцать вел сам, планируя перехватить Пэй Суна на пути к столице. Теперь, когда Пэй Сун использовал Вэй Пинцзиня как приманку и зажал Вэй Цишаня в долине, шансов спасти отца и сына силами одних лишь воинов Юань Фана почти не было.
Приказав унести раненого к лекарям, Юань Фан быстрым шагом направился к стану Лян. Остановившись у повозки, он сложил руки в глубоком поклоне и с отчаянием в голосе произнес:
— Принцесса! Мой господин, хоу Шоубянь, выступил к Лоду против Пэй Суна, но попал в коварную засаду. Ныне он в смертельной опасности. Умоляю принцессу выступить вместе с нами и спасти господина хоу!
Окованная железом дверца повозки приоткрылась. Внутри сидела Вэнь Юй; на ней было темно-синее дворцовое одеяние из узорчатой парчи-чжуанхуа, а иссиня-черные волосы были собраны венцом из белого нефрита. Никаких иных украшений не было, но её облик внушал такой трепет, что на нее трудно было смотреть прямо. В её чертах читалась холодная отстраненность, превосходящая белизну снега на горных вершинах.
Она слегка нахмурилась, изображая недоумение:
— Разве хоу Шоубянь не ведет свои основные силы на Мочжоу? Как он мог оказаться в ловушке под Лоду?
Юань Фан почувствовал нестерпимую неловкость.
Разумеется, он не мог раскрыть принцессе истинные планы Северной Вэй. Но даже если умолчать о том, что они хотели столкнуть Лян и Пэй Суна лбами, а самим пожать плоды победы, — само присутствие Вэй Цишаня под Лоду и то, как Юань Фан мешал Вэнь Юй ехать туда, навязывая совместный штурм Фэнъяна, говорило само за себя.
Юань Фан, сгорая от стыда, выдавил:
— Должно быть, в Мочжоу что-то изменилось, и это заставило господина хоу повернуть к Лоду.
Он продолжал стоять, низко склонившись, и с трудом продолжал:
— Ситуация отчаянная. Молю принцессу ради общего блага помочь Северной Вэй в этот раз! Если с господином хоу что-то случится, Север окажется в опасности. Варвары прорвут оборону Яньлэшань и хлынут на юг, и тогда пострадает весь народ! Если вы поможете нам спасти господина, то в деле спасения супруги наследника и уездной принцессы наш лагерь Вэй приложит все силы, чтобы помочь вам!
Чжао Бай, сидевшая верхом с поводьями в руках, бросила на Юань Фана ледяной взгляд, в котором читалось нескрываемое отвращение.
Вэй Цишань первым затеял эту игру, пытаясь обмануть их, и лишь благодаря мудрости принцессы они не угодили в его капкан в Фэнъяне. А теперь, когда он сам проиграл Пэй Суну, у них хватает дерзости просить о помощи!
Чжао Бай холодно отвернулась, едва сдерживая гнев.
Вэнь Юй, выслушав Юань Фана, медленно подняла глаза и бесстрастно произнесла:
— Слова генерала Юаня звучат так, будто если Великая Лян не выступит сегодня, то я, Ханьян, совершу величайшее преступление. Неужели вы забыли, что хоу Шоубянь ныне желает восстановить династию Цзинь, а не Лян?
— К тому же генерал, кажется, запамятовал: когда вы приглашали мою армию вместе брать Фэнъян, вы обещали, что после мы вместе пойдем на Лоду, чтобы я могла спасти невестку. Судя по вашим нынешним речам, все те обещания были лишь пустым предлогом?
Холодный пот покатился по вискам Юань Фана. Никогда прежде он не чувствовал себя так, будто его спину сверлят тысячи игл, хотя голос женщины в повозке был почти мягким.
Он поспешно заговорил:
— Это я, ничтожный, косноязычен! От страха за господина я потерял голову и допустил дерзость в словах перед принцессой, прошу, пощадите! Наше обещание идти на Лоду вместе с Лян — нерушимо, я не посмею нарушить слово. Если принцесса согласится спасти моего господина, мы примем любые ваши условия! Я готов отдать собственную жизнь, лишь бы утишить ваш гнев!
Вэнь Юй лишь коротко обронила:
— Генерал выказывает похвальную верность.
Юань Фан с горечью и виной ответил:
— Господин хоу оказал мне милость, оценив мои способности, и растил меня более двадцати лет. Я не смею быть неверным!
В большой политике и на войне интриги — обычное дело. Когда интересы совпадают, даже соперники могут на время стать союзниками, если только они не являются кровными врагами. Памятуя о трагедии при Мацзяляне, а также о том, что невестка и А-Инь еще не спасены, а Сяо Ли всё еще удерживается Северной Вэй, Вэнь Юй не собиралась окончательно разрывать отношения с лагерем Вэй из-за их хитростей в Фэнъяне.
На этой арене власти никогда не было места благородству. Все здесь лишь зажимают носы, притворяясь, будто не замечают пятен грязи, и стараются приукрасить действительность ради собственной выгоды.
Вэнь Юй произнесла:
— Хоу Шоубянь, как ни крути, более тридцати лет охранял северные рубежи нашей Великой Лян. И хотя ныне он восстал против нас, я вовсе не желаю, чтобы он погиб от рук такого ничтожества, как Пэй Сун. Я готова выслать войска, но взамен мне нужен один человек из вашего лагеря Вэй. Интересно, хватит ли у генерала власти, чтобы дать согласие?
Услышав это и вспомнив недавние слова Ли Сюня, Юань Фан сразу догадался: принцесса требует Сяо Ли.
Учитывая то, как Вэй Цишань дорожил Сяо Ли, Юань Фан не был уверен, согласится ли тот его отпустить. Но сейчас на кону стояли жизни самого хоу и его сына, так что выбирать не приходилось.
— Кого бы принцесса ни потребовала, я приложу все силы, чтобы убедить хоу выдать этого человека, — твердо ответил Юань Фан. — А если он откажет, я самолично лишу себя жизни, чтобы искупить вину перед принцессой!
Он был одним из лучших полководцев под началом Вэй Цишаня. Вместе с Ляо Цзяном они были «правой и левой рукой» хоу. Если дело дойдет до того, что Юань Фан начнет угрожать собственной смертью, Вэй Цишань вряд ли станет упрямиться из-за Сяо Ли.
Вэнь Юй ответила:
— Ваша верность заслуживает уважения. Раз у меня есть ваше поручительство, генерал, я немедленно отправляю воинов вместе с вами.
Юань Фан вновь сложил руки в благодарном поклоне:
— Благодарю принцессу от имени всего войска.
Когда он поспешно удалился, Чжао Бай холодно бросила:
— Лицемер!
В отличие от Чжао Бай, которая ненавидела всех в лагере Вэй, Вэнь Юй сохраняла спокойствие. Глядя вслед уходящему генералу, она лишь заметила:
— Каждый лишь служит своему господину.
В пересохшем русле реки, обнажившемся за зиму, воины Вэй, загнанные в эту ловушку, стояли, сплошь покрытые кровью. Повернувшись спиной друг к другу, они образовали защитное кольцо, в самом центре которого укрывали отца и сына Вэй.
Битва длилась слишком долго. Даже в глазах прославленной волчьей кавалерии, прошедшей через горнило северных войн, читались лишь апатия и запредельная усталость.
Пэй Сун выбрал идеальное место для засады: крутые берега реки по обе стороны не давали вэйцам использовать их главное преимущество — боевых коней и мастерство верховой езды. Воины Пэя, выстроившиеся на высоких склонах, нацелили арбалеты прямо в центр долины, где вэйцы пытались держать оборону под прикрытием круглых щитов.
Те, кто стоял в задних рядах армии Пэя, в такт ударяли мечами по своим плетеным щитам. Устрашающий грохот и гортанные крики разносились по долине, окончательно подавляя боевой дух окруженных.
— Отец! Отец! Умоляю, держитесь! — рыдал Вэй Пинцзинь, склонившись над раненым отцом на небольшом пятачке земли, плотно закрытом щитами телохранителей. — Это я никчемный! Всё из-за меня!
Он стоял на коленях, в отчаянии ударяя кулаками по земле.
Доспехи Вэй Цишаня были пробиты стрелой, вокруг которой уже загустела темная кровь. Древко стрелы обломали, оставив лишь небольшой обрубок, торчащий наружу. Лицо хоу было бледным, но исхудавшие черты сохраняли прежнюю суровость.
— О чем плачешь? — осадил он сына. — Если я сегодня уйду… отныне ты станешь господином Северной Вэй. На твои плечи ляжет забота о шестнадцати областях. Разве можно проявлять такую слабость?
Голос его прерывался, и наставление звучало уже не так жестко, как обычно — в нем слышались нотки последнего наказа.
— Нет! Я не справлюсь! — Вэй Пинцзинь отчаянно затряс головой. Пытаясь утереть слезы окровавленным наручем, он лишь сильнее размазал грязь и кровь по лицу. — Вы не должны были приходить за мной… не должны были подставляться под ту стрелу…
Глубокое горе мешало ему дышать. В полном отчаянии он закричал:
— Я всегда был разочарованием, позорил вас перед всеми… А теперь я погубил и вас! Я зря пытался соревноваться со старшим братом… зря погнался за дешевой славой, преследуя Пэй Суна… Простите… отец, простите меня!..
Вэй Пинцзинь прижался лбом к холодному песку и грязи, захлебываясь в рыданиях. И вдруг на его голову, мокрую от пота и растаявшего снега, опустилась широкая, тяжелая ладонь.
Молодой господин поднял красные от слез глаза и увидел, как отец смотрит на него — странным, сложным, но на редкость ласковым взглядом.
— Ты хороший ребенок, — тихо произнес Вэй Цишань.
Он был хорошим сыном. Хорошим братом. Но он совершенно не годился на роль владыки, способного удержать шестнадцать областей Севера. Возможно, Вэй Цишань с самого начала возлагал на него не те надежды.
Вэй Пинцзинь замер, пораженный этими словами, а затем в его глазах вспыхнула еще более горькая мука, и он снова уткнулся лицом в ладони, содрогаясь от плача.
Пока отец и сын прощались, воины вокруг них продолжали отражать яростные атаки. Понимая, что сегодня им не спастись, они сражались в полном унынии. Внешнее кольцо защитников неуклонно редело, и круг, охранявший семью Вэй, сжимался всё сильнее.
На высоком склоне над долиной Пэй Юань стоял рядом с Пэй Суном, наблюдая за бойней.
— Семейство Вэй забилось в свой черепаший панцирь, — заметил Пэй Юань. — Не лучше ли подтянуть камнеметы и разнести эти их щиты в щепки?
Пэй Сун, запахнувшись в плащ, холодно и с издевкой произнес:
— Ты видел когда-нибудь, как кошка играет с мышью?
— Не видел, — ответил Пэй Юань.
Пэй Сун, искривив губы в усмешке, наблюдал за тем, как внизу множатся ряды павших, а кольцо обороны вэйцев сжимается всё сильнее.
— Разве не занятнее смотреть, как эта прославленная северная «Волчья кавалерия» теряет волю и бьется в агонии, точно муравьи? — произнес он.
Пэй Юань расхохотался, поддакивая:
— Воистину, у господина самый утонченный вкус.
Он вновь перевел взгляд на вэйцев и насмешливо добавил:
— Когда мы вскроем этот черепаший панцирь, под которым прячутся отец с сыном Вэй, мы наверняка увидим, как их молодой господин (шао-цзюнь) распускает нюни!
Едва он договорил, как земля, покрытая остатками снега, содрогнулась от мерного гула.
— У-у-у…
— У-у-у…
Низкие, утробные звуки рогов разнеслись по обеим сторонам речной долины. Из-за того, что они стояли на возвышении у самого устья, напоминающего раструб, казалось, будто всё русло наполнилось этим многоголосым эхом.
Когда завывание ветра донесло до скал яростные боевые кличи, Пэй Сун увидел отряд с вэйскими знаменами, хлынувший в долину. Его брови недовольно сошлись на переносице — казалось, безупречный план дал трещину.
— Неужели вэйцы из Фэнъяна подоспели так быстро?
По его расчетам, армии Лян потребовалось бы не меньше пяти дней, чтобы взять Фэнъян. Войско Вэй же, выждав, пока те истощат друг друга, должно было явиться лишь к шапочному разбору — собрать трупы отца и сына.
Не успел он оправиться от изумления, как с другого берега в долину устремилось еще одно войско. Над ним гордо развевалось знамя рода Вэнь Великой Лян — Лазурный Дракон среди Алых Облаков.
Стоявший рядом Пэй Юань побледнел, точно увидел призрака:
— Неужели лагеря Лян и Вэй снова заключили союз?!
Пэй Сун, словно что-то почувствовав, внезапно поднял взгляд на противоположный утес.
Ледяной ветер завывал, а снег сыпал мелкой крошкой, точно соль. Там, на вершине скалы, увешанной столетними льдинами, у самого края тропы замерла повозка, обитая железом. Молодая женщина в накидке из белого лисьего меха стояла у самого обрыва, прямая, точно бамбук среди снегов. Позади неё застыли десять гвардейцев в зеленых одеждах.
Из-за расстояния лиц было не разглядеть, но Пэй Сун нутром чуял: она смотрит прямо на него. Резкий северный ветер, дувший со стороны утеса, казалось, принес с собой волну сдержанной, но сокрушительной, ледяной жажды убийства.
И в этот миг Пэй Сун невольно вспомнил ту лунную ночь после смерти Сяо Хуэйнян, когда Сяо Ли в одиночку явился, чтобы преградить ему путь и забрать его жизнь.
?
Добавить комментарий